Портрет несовершенства

— Ну что это была за истерика? Словно мы его не в кино зовем, а волкам на съедение кидаем! «Избавиться хотим»! Слышал? После всех этих лет! Виктор, толкая тележку, вздохнул, подбирая слова. — Тимофей — не Илья. Для него твои попытки построить ему будущее, какими бы благими они ни были, выглядят именно как попытка сбагрить. Отправить в другие, чужие руки. Давай проявим к нему чуткость. Женя мрачно посмотрел на мужа, его глаза блестели от обиды. — Я ждал от тебя поддержки, Витя. Не надо выставлять меня монстром, который только и мечтает от ребенка избавиться. — Я и не выставляю, — мягко сказал Виктор. — Просто констатирую факт. Ты же видишь — диалог не складывается. Он не слышит. — Потому что не хочет слышать! А мы ведемся на его провокации! — Женя резко развернулся и пошел вперед, оставив Виктора с тележкой. Тот лишь терпеливо улыбнулся и покатил ее следом. --- Когда они наконец завершили покупки порядком утомившийся шоппингом Виктор предложил: — Может, перекусим перед дорогой? — Можно. Иди Тимошу из машины забери, — отрезал Женя, все еще хмурый. — А я в ту блинную напротив зайду, закажу нам блинов. Встретимся там. Виктор кивнул и направился к машине. Приоткрыв дверь, он заглянул внутрь. Тимофей сидел, уткнувшись в книгу, но по его напряженной, настороженной позе было видно, что он не читает, а просто прячет лицо. — Тимка, пошли перекусим, а потом домой. Женька нам блинов заказал. В блинной они устроились за столиком у окна. Пахло жареным тестом и сметаной. Виктор и Тимофей, стараясь избегать тяжелых тем, обсуждали блины, которые с удовольствием дегустировали — какие начинки вкуснее и не забывали отмечать, что Женены домашние блины конечно же в тысячу раз вкуснее. Женя молчал, игнорируя комплименты и это молчание было густым и взрывчатым. И вот когда его невидимая чаша терпения переполнилась. Он отодвинул тарелку, и все его накопленное раздражение и обида и тревога разом вырвались наружу. — Мне обидно, Тимофей, — начал он, и его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Обидно, что ты не слышишь меня и видишь во мне врага. Что мой авторитет для тебя настолько ничтожен, что ты даже не пытаешься понять, чего я для тебя стараюсь! А ты, между прочим, не в том положении, чтобы задирать нос! Виктор непонимающе сдвинул брови. Тимофей замер, подняв на него глаза. — Хорошо еще, что Ефремовы служили всю жизнт в Кавказском округе и понятия не имеют об «особенностях» твоего биологического папы! — продолжал Женя, уже не сдерживаясь. — А вот будь то сын каких-нибудь дальневосточников, они бы мигом все выяснили и разнесли эту информацию по всему гарнизону! А дальневосточники у нас в гарнизоне есть! И вероятность того, что когда нибудь о твоем нюансе проболтаются, не со зла а просто в беседе - очень высока! Виктор попытался вмешаться, положив руку Жене на локоть: «Женя, брейк...», но тот лишь отмахнулся. — Нет! Он взрослый! Пусть учится понимать свои шансы! Ты думаешь, у тебя есть выбор? Что ты красивый и будешь выбирать, когда захочешь? Так вот, когда ты «решишь, что пора», все уже могут знать твой «нюанс». Серьезный нюанс! Это генетика, Тимофей, у теья могут родится такие де дети как твой папа. А это страшно! На это не каждый беспородный альфа решится! А что уж говорить о белой кости! Когда вспоывет информация о твоем папе хорошую партию среди своих найти станет просто невозможным! Женя говорил это не со злости. В его голосе сквозила искренняя, выстраданная тревога. Тимофей слушал, опустив глаза в тарелку и почти не двшал. Он изо всех сил старался держать лицо, хотя губы его предательски дрожали, и ему впору было разреветься. Он чувствовал себя прижатым к стене, униженным и абсолютно беззащитным. - Я беспокоюсь за тебя! И да я хочу скорее решить вопрос твоего будущего, не сбагрить, а именно что позаботиться о тебе, потому что на то есть причины! У нас не так много воемени как тебе кажется! Когда Женя закончил, в воздухе повисло тяжелое, неловкое молчание. Тимофей медленно поднял на него взгляд, полный боли. — И что? — тихо, но четко спросил он. — Если я «бракованный», мне теперь на первого встречного кидаться? Женя вспыхнул. — Ты специально выворачиваешь мои слова! Я не называл тебя бракованным! Мирон — не «первый встречный»! Я тебе не предлагаю сына прапорщика или рядового солдата! — его голос сорвался. — И когда я воспитал тебя таким неблагодарным? Я же всегда о тебе заботился! Почему ты не слышишь меня! Тимофей молчал, тяжело дыша. Сердце колотилось у него в груди, как птица в клетке. - Я не нравлюсь тебе? - спустя робко спросил Тимофей, Женя опешил: - Что за глупости, Тимофей, я люблю тебя! Я хочу для тебя самого лучшего! Я хочу чтобы ты был лучше! - А сейчас я недостаточно хорош? Женя шумно выдохнул, собираясь парировать… — Хватит, — строго сказал Виктор. — Хватит. Вы оба! У нас и так очень напряженный день, мне некомфортно. Закроем тему. — Почему ты всегда ему поддакиваешь? — взорвался Женя, обращаясь к мужу. — Хочешь быть для него хорошим? Тогда объясни! Объясни ему его реальные шансы найти хорошего альфу без нашей помощи сейчас! Виктор посмотрел на бледное, несчастное лицо Тимофея. Вместо ответа Жене, он обнял мальчика за плечи и, щипнув его за щеку, с напускной суровостью сказал: — Тимофей, если ты совсем не будешь слушать Женю, мы повяжем тебя с Ильей! Он произнес это как шутку, как абсурдную угрозу, которая должна была разрядить обстановку. Но эффект оказался обратным. Глаза Тимофея вдруг вспыхнули такой надеждой, что Виктор на секунду опешил. — Хочешь за Илюху? — Да, — без тени сомнения и так искренне выдохнул Тимофей. Виктор рассмеялся, решив, что это милая, детская шутка в ответ на его собственную. Тимофею стало неловко и горько, когда до него дошло, что его самое сокровенное желание восприняли как невинную глупость. Он снова опустил глаза. Женя, наблюдавший за этой сценой, хмуро заключил. — Тебе лишь бы шуточки шутить, — бросил он Виктору, и в его голосе звучало разочарование куда более глубокое, чем просто обида.