Портрет несовершенства

Весна в том году выдалась стремительно перетекающей в жаркое лето. Снег в таял, обнажая промокшую, темную землю и оголенные скалы. Внутри городской картинной галереи царил свой, вечный климат — прохладный, торжественный, напоенный запахом древесины, лака и безмолвного восхищения. Виктор и Женя шли по паркетным залам с такими сияющими, гордыми лицами, будто принимали парад Победы. Позади них с небольшим отставанием обсуждая картины шли Илья и Тимофей. Тимофей правда скорее не обсуждал, а все больше слушал и рассеянно поддакивал изредка вступая в полемику и не шел, а крался чувствуя себя одновременно виновником торжества и преступником. Дело в том что его работы прошли отбор на городскую выставку. И сейчас семья двигалась в сторону зала «Эпос родного края», где работы разместили судя по гордому рассказу завуча на родительском собрании в самом центре и даже подсветили софитами. Жгучее любопытство разъедало все семейство Курякиных. Неужто и правда в центре разместили? Они еще ни разу не видели этих рисунков — Тимофей тщательно скрывал их, работая над ними ночами. Когда они вошли в зал, первое, что они увидели, была их собственная фамилия — «Курякин Т.» — скромно указанная на табличке. И тут же, рядком, освещенные мягким светом софитов, висели они. Серия графических работ Тимофея выполненная в масле на небольших чуть меньше А4 холстах «Легенда о Скале Спасения». Воздух застрял у Ильи в горле. Он ожидал увидеть талантливые зарисовки. Но не это. Первый рисунок был выполнен в бледных, мрачных тонах. На нем был изображен юноша-омега неземной, почти болезненной красоты. Он стоял на краю обрыва, его худое тело просвечивало сквозь тонкую рубаху, а огромные глаза, занявшие пол-лица, были полны такой бездонной тоски и обреченности, что по коже бежали мурашки. Илья узнал эти глаза. Это были юглаза Тимофея из тех далеких дней, когда он только появился в их доме — потерянный, испуганный, «никому не нужный». Вторая работа была резче, динамичнее. В лесной чаще, среди темных стволов, могучий альфа-воин в доспехах склонялся над обессилевшей фигурой. Его поза дышала силой и решимостью, а большие, сильные руки с нежностью, невероятной для такого исполина, подхватывали хрупкое тело. Илья медленно облизнул пересохшие губы. Широкие плечи воина, властный изгиб бровей, твердый овал подбородка... Он смотрел на собственное отражение, облаченное в доспехи древнего героя. Сердце его забилось чаще. Третья картина была шедевром драматургии. Альфа, прижимая к своей груди бесчувственного омегу, скакал на взмыленном коне, уходя от погони. Лицо воина было искажено не яростью, а отчаянной, животной тревогой. Он сжимал своего спутника так крепко, словно пытался вдохнуть в него жизнь силой своей воли. А тот, казалось, уже почти отлетал в иной мир. Илья невольно вспоминал ледяной лабиринт в Уссурийске, панику, с которой он искал потерявшегося Тимку, и всепоглощающее облегчение, когда нашел. Четвертый, финальный рисунок, был наполнен светом. На вершине скалы, озаренной лучами восходящего солнца, под водопадом вода которого изображалась розовым почти магическим цветом стояли двое. Исцеленный, сияющий юноша-омега и альфа, смотрящий на него с безмолвным обожанием и бесконечной преданностью. Их руки были сплетены. Илья стоял, не в силах оторвать взгляд. Он слышал, как родители восхищаются техникой, детализацтей, стилизацией русунка под старые сказки , игрой света и тени, композицией. — Смотри, Жень, какие глаза! — тихо говорил Виктор. — Как живые, такие бездонные, — с гордостью в голосе отвечал Женя. Илья посмотрел на них. Нет, они не видели главного. Они видели красивые картинки. Он же видел их с Тимофеем историю, зашифрованную в старинной легенде. Хотя возможно он додумывал? Примерял на себя! Но уж больно похожи! В это время к ним приблизилась группа экскурсантов. Экскурсовод, женщина с приятным голосом, остановилась прямо перед работами Тимофея. — А теперь, уважаемые гости, обратите внимание на эту замечательную серию нашего юного дарования, — ее слова заставили Виктора и Женю выпрямиться еще больше. — Перед нами — современное прочтение легенды о Скале Спасения, что высится над нашим городом. Она обвела рукой рисунки, и голос ее зазвучал, как у сказителя древних саг. — Говорят, в стародавние времена страшный недуг сразил юного омегу невиданной красоты. Он угасал на глазах, и никто не мог ему помочь. Но весть о его горе достигла уха отважного альфы-джигита. Его сердце, хоть и закаленное в битвах, дрогнуло. Он нашел угасающего юношу и, не страшась ни злых горных духов, ни лавин, повез его к мифическому волшебному источнику, что бил на вершине неприступной скалы. Илья слушал, завороженный, следя за тем, как ее палец переходил от одного рисунка к другому, точно повторяя сюжет, отраженный на рисунках Тимки. — Преодолев все преграды, альфа взобрался на скалу и омыл юношу в живительных водах. Недуг отступил! Но сам джигит, отдавший все силы на спасение, обратился в камень, став вечным стражем этого места — Скалой Спасения. А спасенный им омега обрел не только здоровье, но и вечную связь с тем, кто подарил ему жизнь. Виктор и Женя сияли, с гордостью поглядывая на Тимофея, который, казалось, пытался стать невидимым. — Какая пронзительная работа! — восторженно прошептала одна из туристок. - Однако художник выбрал для героев другой финал! — Что же художник волен видеть так как ему хочется и дорисовывать счастливые судьбы своим героям, — парировал экскурсовод, отметив — Эта серия отобрана для зональной выставки и будет представлять весь наш край. А молодой художник получит за нее грант от галереи в размере пятнадцати тысяч рублей. Мы выкупаем эти работы для нашей постоянной коллекции. Тимофей остолбенел. Его глаза стали круглыми от шока. Пятнадцать тысяч! Это была не просто сумма. Это было признание. Чтя то месячная зарплата! — Простите, а где этот художник может получить свои деньги? — практично, по-хозяйски, осведомился Виктор. Экскурсовод удивленно подняла бровь. — Простите, что? Женя, не в силах более сдерживаться, выступил вперед и, торжественно положив руку на плечо Тимофея, провозгласил на весь зал: — Вот наш художник. Где ему получить грант? Все взгляды, как один, устремились на Тимофея. Посыпались комплименты, поздравления. От смущения он сделал шаг назад и полностью укрылся за широкой спиной Ильи, уткнувшись горящим лбом в его спину. Илья почувствовал, как его свитер слегка влажнеет от смущенного дыхания Тимки, и не мог сдержать счастливой, немного гордой улыбки. Закинув руки назад и обняв Тимофея со словами «Ты молодец! Чего застеснялся-то!»