Портрет несовершенства

Снег за окном густо укутал гарнизон, но в гостиной было тепло и по-праздничному уютно. Илья повзрослевший после полугода в училище, сидел за праздничным столом рядом с Тимофеем. Напротив, в восседал Виктор, а Женя расставлял на столе чашки с дымящимся чаем. - Итак, — начал Илья, выдерживая паузу. — Мы хотели серьезно поговорить о поступлении Тима. Виктор нахмурился. - Я всё не пойму эту тягу к Ульяновску. В Краснодаре филфак при КУБГУ один из лучших на юге. Зачем куда-то ехать? - Пап, мы же обсуждали, — настойчиво парировал Илья. — Нам важно быть в одном городе. Поддерживать друг друга. Я смогу приезжать к нему на выходные, отдыхать от казармы. Это же плюс. Тимофей молча кивал, его пальцы нервно теребили край свитера. После вскрывшейся истории с изменой Виктора он особенно не хотел оставаться на юге, жить с родителями и поддерживать иллюзию нормальной жизни, когда он знал правду… Да что там… Присутствие Виктора теперь неизменно вызывало нервозность, волнение и раздражение. Такие будто Виктор изменил не Жене, а самому Тимофею. Ему даже было неприятно почти до тошноты когда Виктор по отечески прикасался к нему. Хотелось отстраниться, помыться. Впрочем и мысли об Ульяновск не ощущались как спасительные, но он старался не думать об этом. - И практический момент, — подхватил Илья. — Квартиру снимать всё равно придется. В Ульяновске это в полтора раза дешевле, чем в Краснодаре. Плюс, — он посмотрел прямо на отца, — если Тимке кто-то вздумает грубить или обижать, я всегда рядом. Вступлюсь. Женя, передавая по кругу чашу с салатом, задумчиво кивнул. - Знаешь, Витя, а я считаю, это очень здраво. Держаться друг за друга. Всегда хорошо, когда родной человек рядом. Особенно в чужом городе. Я за. Виктор посмотрел на Женю, потом на Илью, на Тимофея, и развел руками. - Ну, ладно уж. Раз я в меньшинстве. Не вижу смысла противодействовать. Тимофей выдохнул, а Илья ярко улыбнулся. - Спасибо! --- Ночью, в темноте их комнаты, было тихо. Они лежали в обнимку, их ноги переплелись под одеялом. Илья покрывал лицо и шею Тимофея горячими, влажными поцелуями, его руки скользили по спине омеги. Но Тимофей был странно пассивен, его тело отзывалось на ласки, но ум был где-то далеко. Илья замедлился, затем совсем остановился. - Тим? — тихо спросил он. — Что случилось? В ответ — лишь глухое молчание. Тимофей сильнее прижался к нему, уткнувшись лицом в его шею, словно ища защиты. Илья не стал настаивать, лишь нежно погладил его по спине, давая время успокоиться. -Тим, — снова позвал он уже через несколько минут, его голос был мягким, но настойчивым. Тимофей медленно поднял на него глаза. В полумраке они казались бездонными и полными боли. - У нас... у нас с тобой всё серьезно? — прошептал он. Илья улыбнулся, касаясь его губ своими. - По-моему, очевидно, что да. - Обещай, — голос Тимофея дрогнул. — Обещай, что не будешь мне изменять. Что Не будешь... как твой отец. - Я тебя люблю, — четко сказал Илья, глядя ему прямо в глаза. — Я не собираюсь тебе изменять. - Пообещай, что никогда. Никогда, — настаивал Тимофей, вцепившись пальцами в его плечо. — Скажи, что обещаешь никогда мне не изменять. Что будешь беречь меня. Илья перевернул его на спину и, прикрыв своим телом, снова начал гладить по спине, по бокам, успокаивающими, размеренными движениями. - Никогда тебе не изменю, обещаю, — произнес он, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Ты мне дорог. Как я могу навредить тебе? Это всё равно что навредить себе. Тимофей обнял его и прошептал ему в грудь: - Мне так страшно, Илюша... - Нечего бояться, — убеждал его Илья, целуя в макушку. — Всё идет своим чередом. - А когда... когда мы скажем родителям? — спросил Тимофей, уже чуть спокойнее. - Через четыре года. Я закончу универ. Мы не будем от них зависеть, и повяжемся официально. - Они наверное будут очень против, — без надежды сказал Тимофей. - Может, да. А может, и нет. Но это будет уже неважно, — уверенно парировал Илья. - Позлятся. Остынут. Если захотят на внуков посмотреть. Тимофей приник губами к его груди, к горячей коже над сердцем. - У нас... у нас будут детки? - Обязательно, — сразу ответил Илья. - Наверное даже парочка. Тимофей вздохнул, и его шепот прозвучал как признание: - Не знаю, почему... но мне так тревожно. Меня всё не отпускает мысль, что я делаю какую-то фатальную ошибку. Что всё будет плохо. Что между нами пробежит черная кошка, мы поссоримся, расстанемся и станем друг другу никем. Ни братьями, ни возлюбленными... Илья мягко отстранился и приподнял его подбородок, заставляя встретиться взглядом. - Ты слишком впечатлился родительской историей. Тимофей виновато кивнул. - Наверное...Они ведь когда-то тоже наверняка любили друг друга… - Мы — не они, — твердо сказал Илья. — Мы делаем свой выбор. Тимофей снова кивнул, на этот раз с большей уверенностью, и прижался к нему, наконец позволяя чувству стыда за свой немотивированный страх раствориться в тепле и безопасности этих объятий.