Портрет несовершенства

Подходящая квартира, которую Илья с таким упорством искал для Тимофея была арендована и ждала своего нового жильца. *** Илья приехал в середине июля, полный предвкушения их общего отъезда, который намечался на вторую половину августа. Впереди у них был целый месяц юного лета! По приезду Ильи Виктор организовал для всей семьи отдых в Кринице, в арендованном домике у моря. К ним присоединились еще две семьи сослуживцев — с маленькими детьми и с омегой-ровесником Тимофея по имени Эльдар. У Тимофея с ним было много общих тем пройденные экзамены, тревога перед новым этапом жизни, отсутствие четкого плана на будущее, желание соотвествовать ожиданиям родителей и в то же время желание идти своим путем и многое много другое. Эльдар оказался миловидным, симпатичным парнем с тем же, что и у Тимофея, ореолом мягких только светлых золотых кудрей. Они были удивительно похожи — два хрупких, кудрявых омеги, — и во время совместных прогулок их постоянно принимали за братьев. Для Ильи это сходство было мучительным. Он даже не мог злиться на Эльдара за то что тот отнимает у него Тимофея, слишком он был хорошеньким и кучерявым и ассоциировался с самим Тимом. Илья соскучился и жаждал уединиться, поймать его взгляд, прикоснуться к нему украдкой, но Тимофей не хотел оставлять Эльдара в одиночестве. Илья, скрипя сердцем, был вынужден составлять компанию обоим, ощущая себя несколько лишним в этом царствие экзестенционального кризиса. Вечером, когда их семья собралась у костра на шашлыки, Виктор, подвыпив, подмигнул Илье: — Ну что, Илюх, а паренек-то симпатичный, а? Эльдар! Понравился тебе? Может, сведем вас, а? — он хитро подмигнул. - Отец, не надо. Я сам разберусь, - отмахнулся Илья прокручивая шампуры с мясом. Женя, сидевший рядом Виктором отметил: - Ну, на самом деле отец дело говорит. Хорошая семья, он будущий переводчик. Речь приятная, парень с головой. Красивый, - Женя протянул руку и поглажил Тимофея по волосам. - На Тимошку чем-то похож. — У него рассеянный склероз, — холодно отрезал Тим поджаривавший на прутике маршмеллоу и не отрывая глаз от огня. - Да, ладно, - встревожился Женя. - Я не знал. Это он тебе сказал? Тим кивнул. - Рассеянный склероз это какая то серьезная болезнь? - немного неловко спросил Виктор. - Что то с памятью? - Нет, это аутоимунное заболевание. Очень серьезное, - коротко ответил Женя, поджав губы. — До скольки он доживет, дай бог, до сорока? Нет. Нам такое не подходит. Илья фыркнул. Папа рассуждал так будто Илья проявил заинтересованность и вот выяснился неприятный факт. - Я и без того его не рассматривал. У меня есть кое кто на примете. - Кое кто? - заинтригованно протянул отец. - Кто? Мы его знаем? - Нет, он из Ульяновска. - Расскажи нам! - оживился Женя. - Почему молчишь! - Нет не буду рассказывать, - заупрямился Илья, коротко посмотрев на Тимофея, а после на родителей. - У нас пока ничего серьезного, присматриваемся. Он хочет отучиться в университете и потом уже… - Отлично, пусть отучится, а то еще одного студента мы не потянем, - перебив Илью усмехнулся отец. **** Они лежали в обнимку на мокрой от пота простыне, и тогда Илья спросил: — Случилось что-то? Ты последние дни какой-то напряженный. Отдаленный. Тимофей, лежа под ним вздохнул: — Рой мыслей в голове. — Каких мыслей? Рассказывай, — Илья мягко погладил его по щеке. Тимофей обвил его шею руками и прижался, его голос прозвучал приглушенно: — А если у нас родятся больные дети? Илья фыркнул, не веря своим ушам: — Боже, серьезно? Мы сейчас об этом говорим, Тим? Мы даже не начали жить вместе! Твое беспокойство уходит куда-то слишком далеко. — Нет, ну а вдруг? — упрямо прошептал Тимофей. — Вдруг я больной? Или во мне какой-то нездоровый ген? — Я тоже могу нести нездоровый ген! Если всего бояться можно из комнаты не выходит. — Илья покачал головой, его голос дрогнул от раздражения. — Самолет может упасть, когда мы в Ульяновск полетим. В море шторм мог унести тебя от берега. Почему мы рассуждаем на такие абстрактные и мрачные темы? Тимофей в ответ лишь тяжело вздохнул. Илья прикоснулся губами к его шее, к влажной коже у линии волос. — Бесишь, глупостями своими, — тихо, почти с нежностью, сказал он. — Ты вообще о хорошем хоть иногда думаешь? - Последнее время нет. *** - Ты помнишь его? Спустя полдня шебуршания в своем старом хламе Тимофей встал посреди комнаты с той самой картиной. Илья оторвался от компьютерной игры и прокрутился на кресле. - Хочешь взять ее с собой? - смекнул Илья краем глаза заметив картину Луки. - Илья, - строго окликнул его Тимофей. - Присмотрись! Илья нехотя оторвал глаза от лица Тимофея и опустил вниз на саму картину. Он видел ее последний раз кажется в Уссурийске тогда папа разрешил Тимофею повесить ее на стене. И почти забыл эти черты. Он помнил картину также смутно как помнил и самого Тимура. И только сейчас всматриваясь в картину он с тревогой осознал схожесть. Схожесть, которую не замечал столько времени. Нет, о которой просто не думал. Не думал как не думает тот кто лишь раз смотрел Звездные войны с Натали Портман, а потом пересмотрел все фильмы с Кирой Найтли о том, что они между собой похожи как две капли воды. Как две капли. Мозг Ильи хранил в памяти портрет Тимура и лицо Тимофея в разных "ячейках". Он видел их множество раз, но никогда не производил их сознательного сравнения и не устанавливал между ними прочную нейронную связь. Они существовали для него как два независимых факта: "картина, висящая на стене" и "лицо любимого человека". - Это мой папа, - серьезно и спокойно сказал Тимофей, правда руки держащие картину тряслись. И Илья это видел. Он почувствовал как в горле встал ком. - Это… Тимур? - Да, Тимур-дурачек, - просто ответил Тимофей, хотя очевидно было что ему совсем ре просто. - Ты уверен, что хочешь чтобы сын Тимура дурочка поехал с тобой в Ульяновск? Ты уверен, что хочешь с ним будущее и вероятно… Вполне возможно не очень здоровых детей? - глаза Тимофея сверкнули влагой, он шумно выдохнул пытаясь говорить дальше в то время как уголки его губ неуклонно ползли вниз. - И уверен ли ты что хочешь быть верен ему всю жизнь? Или лучше просто… нам остаться братьями. Потому, что братьями нам быть будет проще. Илья выпал в осадок. Он был ошарашен. Сбит с толку. Но не дезориентирован. - Иди сюда, - позвал Илья. Его реакция была мгновенной, инстинктивной и абсолютно искренней. Тимофей деликатно отложив картину в сторону заколебался как малыш запоздало осознавший что больно ударился, пытающийся определится будет он держаться стойко до конца или все же позволит себе расплакаться. Илья был в шоке, но он был в шоке не от "ужасного открытия", а от факта генетической связи Тимофея с «дураком», а в том, как он, Илья, столько лет этого не замечал. Сама по себе генетическая связь Тимура и Тимофея не вызвала в нем ужаса, потому что Тимофей для него не сын Тимура, а просто Тимофей. Его возлюбленный. Илья любит не набор генов, а конкретного человека: его характер, его улыбку, его смех, его тело, его привычки. Все эти годы Тимофей был для него самоценной личностью. Новость о его отце не изменила ничего в самом Тимофее. Он не стал другим человеком в ту же секунду. Для Ильи это была информация о прошлом, а не изменение настоящего. - Давай-давай, - хлопнув себя по коленям, позвал Илья. Через пару минут они оба сидели перед экраном компьютера читая статью об умственной недостаточности. О причинах, риске передачи данного заболевания на генетическом уровне, об исследованиях выявляющих данную поломку на хромосомном уровне у плода и много много еще других статей. Илья не испугался. Не отшатнулся. Он был шокирован да, но он не поддался на провокацию встревоженного сознания своего возлюбленного. Его психика была устроена иначе, чем у тревожного Тимофея. Тимофей видит проблему и погружается в пучину страха. Илья видит проблему и ищет инструменты для ее решения. Илья испугался. Да испугался! Но не генетической болезни, а предложения быть просто братьями. Он любит Тимофея здесь и сейчас. Его любовь сильнее страха перед гипотетическим будущим. - Из любой ситуации есть выход, - попытался подбодрить Тимофея Илья, дернув коленом на котором сидел омега, когда они нашли ссылки на клиники в которых это исследование проводится, да цены были не малые, но проблема была не нова и к счастью они жили в то время когда данное заболевание можно выявить на этапе эмбрионального развития плода. - А если тебя съели то даже два!