Портрет несовершенства

— Так вы познакомились в работе? — спросил Виктор. — Да, - кивнул Таис. - Пилот и бортпроводник! - Романтика! - отметил Женя. - Но с такой работой… Вы хоть ведетесь? - Редко, но зато не ссоримся! — улыбнулся Илья. — Год уже вместе живем. Илья отвечал на вопросы родителей, но его взгляд постоянно возвращался к Тимофею. Они не виделись два года — всякий раз, когда Илья прилетал, Тимофей либо был завален работой то репетиторство, то ЕГЭ, то готовил выставку. Илье приходилось усилием воли отрываться от созерцания Тимофея и возвращать себя в беседу. Тим чувствовал на себе этот взгляд и старательно его избегал, сосредоточенно вглядываясь в глаза Таиса. — Вы очень красивая пара, — вдруг заметил Тимофей, обращаясь к Таису, его улыбка была теплой, но немного отстраненной. — О, спасибо! — просиял Таис. — А вы? Вы в браке? Илья ничего о вас не рассказывал. Тимофей смутился. — Нет, мне как-то не довелось. — Как же так? — искренне удивился Таис. — Вы же очень красивый! Тимофею стало неловко. Женя, сидевший рядом, протянул ладонь и погладил его по плечу. — Он у нас творческая личность. Если не в работе, то весь в своем художестве, в своих мыслях. Виктор улыбнулся, но в его глазах читалась печаль. — Я ему всегда говорю: если не хочешь семью, заведи просто малыша, мы поможем поднять. Тимофей фыркнул, разряжая обстановку. — Я — мой малыш. Поднимайте меня. Все засмеялись, и в этот миг Илья и Тимофей встретились взглядами. Быстрый, неуловимый момент, полный невысказанного. — Вы значит пишете картины! А где можно посмотреть ваши работы? — поинтересовался Таис. — Я выставляюсь в Горячем Ключе, — оживился Тимофей. — Если будет желание, тридцать километров от Краснодара. И… - он, с комичной торжественностью, хлопнул в ладоши: — Та-дааам! Городская художественная галерея! Зал современных художников! Ну, если будет интересно. — Интересно, — кивнул Таис. — Да, можно будет как-нибудь съездить, — поддержал Илья. Он знал что Тим начал выставляться там еще со второго курса университета, когда скопилось достаточное количество работ, которые Тимофей посчитал достойными публичной демонстрации. Отец много раз предлагал Илье вместе съездить и сделать приятное Тимофею. Илья всегда находил повод отклонить его предложение. — Здорово, — улыбнулся Тимофей. — Потом расскажете о впечатлениях. — А в Краснодаре не выставляетесь? — не унимался Таис. — Не знаю, как-то даже не пытался. — Почему? — Не знаю, — Тимофей пожал плечом. — Конкуренция, критика... Страшно. В маленьком городе я как-то увереннее себя чувствую. Меня там принимают, ценят. Как-то так сложилось. Таис с легким непониманием улыбнулся. — Ну, ведь от того, что вы попробуете подать свои работы в галереи Краснодара, не случится конец света? Тимофей задумался на секунду, а потом признался с обезоруживающей честностью: — Я не знаю. Может быть, какой-нибудь именитый критик увидит и скажет, что это безобразно и бездарно. И я испугаюсь, разочаруюсь в своем таланте и перестану писать картины вообще. А мне не хочется, чтобы это произошло. Потому что мне нужно писать. Это... меня спасает. От мыслей. От бесконечных тревожных мыслей. Таис понимающе улыбнулся. — От экзистенциальной тоски, вроде этой? Тимофей рассмеялся. — Да. Иногда я так путаюсь в своих мыслях, что просто не могу найти дорогу домой. Таис кивнул: — Я понимаю, о чем вы.