Север под кожей

Коридор будто сузился, когда Максим вышел из кабинета. Влад шёл за ним — напряжённый, словно пружина. Ангелина осталась стоять у стола, пальцы всё ещё дрожали от того, что было между ними минуту назад. Память о его руках на её коже разливалась горячим эхом. Но рядом — холодное предчувствие. Шепсы. Их прибытие не сулило ничего хорошего. Она сделала вдох — выровнять дыхание. Выдох — собрать мысли. Провела ладонью по волосам, как будто могла стереть следы поцелуев с кожи. Бесполезно. Только сильнее ощущала его на себе. Но сейчас не время. Она шагнула к выходу из кабинета, и — как будто почувствовав — Максим повернулся. Их взгляды столкнулись в полумраке коридора. Тяжесть, жар, скрытый рык желания — всё это промелькнуло мгновение, прежде чем он снова надел маску холодной силы. — Иди рядом, — сказал он ей тихо. — Но молчи. Её бровь дернулась. — Почему? — Потому что я не уверен, на чьей они стороне. А ты… Он подошёл ближе. Так близко, что его дыхание коснулось её виска. — …будешь для них самым слабым местом. И самым сильным оружием. Она не дрогнула. Только сжала пальцы в кулак. — Я не слабое место, Максим. Он наклонился чуть ближе — совсем чуть-чуть. — Я знаю. И именно это их пугает. Холл наполнился шумом шин. Грохотом дверей. Голосами. Шепсы вошли в дом без приглашения — как те, кто привык брать пространство силой. Александр первым. Смех, слишком громкий. Лицо — надменное, будто он вышел на сцену, а не в чужой дом. На нём — белое пальто, не по погоде, не по здравому смыслу, не по реальности. Олег — сразу за ним. Молчаливый. В темно-сером пальто, взгляд — как у хищника, который сначала наблюдает, потом делает выводы. Ангелина почувствовала, как воздух вокруг стал жёстче. Тяжелее. Александр заметил её первым. — О-о-о! — растянул он с театральным удивлением. — Сама Ангелина Андреева. Уже… тут? Он окинул взглядом её мокрые волосы, платье, которое ещё не успело высохнуть на теле, и ухмыльнулся. — Быстро же вы работаете, Левин. Максим даже не моргнул. — Сними пальто, Саша. В моём доме не делают вид, что они на подиуме. Александр рассмеялся. — В твоём доме, Максим, я делаю что хочу. Олег же подошёл ближе к Ангелине. Тихо. Без слов. И посмотрел ей в глаза — пристально, слишком пристально. — Вы быстро вернулись, — сказал он негромко. — Значит, то, что мы сказали… тревожит. Ангелина напряглась. — То, что вы сказали, — было намёком. А я хочу правду. Олег едва заметно кивнул. — Тогда вы в правильном месте. Он перевёл взгляд на Максима. — И в опасном. Максим сделал шаг к ней — не между ними, но рядом. Точка рядом, которая читалась как «подойдёшь ближе — переломаю». Александр закатил глаза. — Господи, вечно вы двое устраиваете драму. Я пришёл по делу. — Ты пришёл без приглашения, — ответил Максим ледяным голосом. — Так что говори быстро. Александр шагнул ближе, и его облегчённый смех исчез. — Ты обнулил наши отгрузки, — тихо сказал он. — Ты тронул наши маршруты. Ты решил, что мы слабые. — Вы слабые, — холодно парировал Максим. — Когда позволяете другим управлять вами. Олег вскинул взгляд. — Кому именно, по-твоему? Максим медленно, очень медленно, обернулся к Ангелине. На долю секунды их глаза встретились. *Не говори*. *Молчи*. *Они ищут слабое место*. Она поняла всё — без слов. Но Александр — нет. — О! — он хлопнул в ладони, словно всё понял. — Так вот что это! Он ткнул пальцем в воздух между Ангелиной и Максимом. — Вы… снова? Максим шагнул к нему так резко, что даже Влад замер. — Ещё слово о ней, — прошипел Максим, — и я заставлю тебя жрать свои зубы. Ангелина не отвела взгляда от Александра. — Говори, по делу ты или по зависти? — ровно сказала она. Александр побледнел от злости. Олег же… улыбнулся. — Как интересно, — произнёс он. — Ангелина Юрьевна… вы опаснее, чем вас описывал ваш отец. Она тонко, почти невесомо улыбнулась. — Мой отец много чего не понимает. Максим тихо выдохнул — почти незаметно. Гордость. И предупреждение. Шепсы переглянулись. Александр отступил на шаг. Олег — остался рядом. — Насчёт аварии, — сказал Олег. — Ты хочешь знать правду. Он взглянул на Максима: — А он не хочет, чтобы ты её знала. Максим напрягся так, что воздух стал холоднее. — Олег. — Голос резанул. — Осторожно. — Или что? — спокойно ответил тот. — Убьёшь меня? Прямо при ней? Максим медленно, очень медленно, сделал шаг вперёд. Олег — не отступил. — Она должна знать, — сказал Олег тихо. — Потому что правда её касается больше, чем тебя. Ангелина резко вдохнула. — Говори, — потребовала она. Олег перевёл на неё взгляд. — Взрыв был не заказом. Пауза. — Это был план, хорошо продуманный. Максим резко повернул голову к нему. — Закрой рот. Олег поднял ладонь. — План на тебя, — сказал он дальше, игнорируя Максима. — И для твоего дружка. Она побледнела. — О каком плане речь? Олег знал, что делает. Он говорил медленно. Слишком медленно — чтобы Максим не успел перекрыть. — Кто-то вмешался в игру. — Кто? — Тот, кто давно охотится за властью. Пауза. — Тот, кто хотел убрать Алексея… но не ради Максима. Он наклонил голову. — А ради тебя. Тишина взорвалась между ними, как граната. Максим сделал шаг. Олег — не шелохнулся. — Хватит, — прошипел Максим. — Нет, — ответил Олег спокойно. — Она должна знать. Ангелина стояла между ними, как в эпицентре шторма. Её пальцы дрожали. Сердце било так, будто хотело выбраться наружу. — Кто? — спросила она тихо. — Кто хотел убрать меня? Олег смотрел прямо в её глаза. — Тот, кто спас тебя, — сказал он. — Тот, кто держит тебя на крючке. — Тот, кто сказал тебе, что «всё урегулировал». Паузу он сделал почти ласковую. — Твой отец. Воздух исчез. Словно его вырвали из комнаты. Максим резко выдохнул и ударил кулаком в стену рядом, так что штукатурка осыпалась. Ангелина… просто стояла. Не моргала. Не дышала. *Папа?..* Олег продолжил мягко: — Ты правда думаешь, что он бы позволил Изосимову разорвать ваши активы? — Ты думаешь, он стал бы рисковать твоей жизнью, если бы не был уверен, что тебя спасут? — Он рассчитал всё до секунды. Максим сорвался: — Заткнись! Олег обернулся к нему. — А ты заткнулся на шесть лет. И посмотри, чем это закончилось. Максим шагнул, чтобы ударить, но Ангелина подняла руку. Он остановился. Она смотрела не на него. На Олега. — Докажи, — сказала она ровно. — Прямо сейчас. Олег кивнул. — Легко. Он вынул телефон. Свайп. Файл. Звук. И в тишине раздался знакомый голос. Юрий Андреев. Её отец. Спокойный, деловой, холодный, как лёд. «…она не должна погибнуть. Только получить урок. Понимание. Максим наступает нам на пятки, она — наш козырь, мы свяжем ему руки. И еще мне нужно, чтобы она поверила, что он вовлечён. Отвернуться от него. После аварии она будет должна мне всё. Игра должна продолжаться.» Ангелина стояла неподвижно. Ни одного жеста. Ни одного вдоха, который выдал бы, что внутри неё только что обрушилось небо. Лицо — камень. Спина — прямая. Взгляд — холодный, строгий. Но под этой гладью… Боль полоснула под рёбрами так резко, что мир на миг потемнел. Желудок скрутило, будто в него вбили кулак. Грудь сжалась, как в тисках. Папа… как ты мог… Но Шепсы не должны увидеть трещину. Не должны увидеть, куда бить. Она медленно подняла голову. Ровная, хищная. Как королева, чью корону пытались сбить, но лишь поцарапали. — Интересная запись, — сказала она, будто слушала деловой отчёт, а не свой приговор. — Жаль, что вы решили озвучить её так театрально. Александр моргнул — он ждал другого. Слёз. Взрыва. Истерики. Но получил ледяную стену. Олег — наоборот — прищурился. Он увидел. Он почувствовал. Она держится. Она не рухнула. И это — опаснее всего. Максим смотрел на неё так, будто у него под кожей ползали ножи. Его пальцы дрогнули, но он не позволил себе шагнуть к ней. Он чувствовал: сейчас любое неверное движение — и она сорвётся. Или сгорит. Ангелина провела рукой по волосам — ровно, медленно. — Благодарю за… информацию, — сказала она тихо. — Она многое объясняет. Зелёные глаза вспыхнули на секунду — не болью, нет. Гневом. Опустошающим, точным, как холодное пламя. — Но я думаю, — она сделала шаг к Олегу, — вам пора уйти. Александр раскрыл рот: — Но вообще-то мы— — Уйти, — повторила она. Голос твёрдый, безоговорочный. Так говорит человек, который не просит. Приказывает. И оба Шепса, как ни странно, подчинились. Олег задержал на ней взгляд. Читающий. Слишком внимательный. — Если тебе нужны доказательства глубже… — начал он. — Не нужны, — оборвала она. Он кивнул — уважительно. Словно признавая: да, она сильнее, чем казалось. Александр фыркнул, как обиженный павлин, но промолчал. Влад открыл им дверь. Шепсы вышли, дверь закрылась глухо — будто дом сам поставил точку. Тишина после их ухода была не пустотой. Она была звенящей, давящей, такой плотной, что казалось — воздух можно резать ножом. Ангелина стояла, как статуя. Лицо — спокойное. Взгляд — холодный. Спина — прямая. Но внутри… Внутри всё срывало с креплений. Предательство. Гнев. Тошнота. И та самая — ледяная, вязкая — боль, которую она не могла позволить себе показать. Максим смотрел на неё внимательно. Так, будто боялся, что если моргнёт — она исчезнет. Сломается. Упадёт. Он сделал шаг к ней — осторожно, словно приближался к дикому зверю, которого нельзя спугнуть. — Геля… — его голос был низким, срезанным. — Поговори со мной. Она подняла глаза. Странный взгляд — прозрачный, тихий, слишком спокойный для того, что творилось внутри. — Ты знал? — спросила она. Просто. Прямо. Без защиты. Максим закрыл глаза на долю секунды — будто собирался признаться в грехе. — Сегодня. Минута до того, как ты вошла. Череватый принёс запись. Такую же… — он сглотнул, — какую включили Шепсы. И добавил уже тише: — До этого были догадки. Но я не хотел в них верить. Не хотел думать, что он способен… на такое. Она слушала, стоя неподвижно, но пальцы дрогнули — слабее удара ресниц. — Значит… знал, — прошептала она. Не упрёк. Истина. Максим шагнул ближе — медленно, давая ей время отступить. Она не отступила. — Я виню его, — сказал он жестко. — За тюрьму. За ложь. За всё, что потерял. Он сделал дыхание. — Но больше всего — за то, что он сделал с тобой. Что использовал тебя. Что поставил в центр своей игры. Что был готов убить… ради преимущества. Губы Ангелины дрогнули — впервые за весь вечер. Она хотела что-то сказать, но воздух сорвался. Он подошёл ещё ближе. — Геля… — тихо. И тогда она тихо, почти бесшумно, но очень ясно сказала: — Мне плохо, Максим. Он замер. Она впервые за ночь позволила трещине пройти по глазам. Маленькой. Почти невидимой. Но настоящей. — Я… не знаю, как стоять дальше, — выдохнула она. — Всё, что я знала… всё, на чём стояла… — она коснулась виска, будто там болело сильнее всего. — Всё рухнуло. Он поднял руку — осторожно, будто спрашивал разрешение — и коснулся её щеки. Она не отстранилась. — Поцелуй меня, — прошептала она едва слышно. — Я… не держусь. Его пальцы дрогнули. Но он наклонился. Не резко. Не так, как раньше — когда их желания сталкивались, как штормовые волны. А медленно. Тихо. Как будто боялся, что одним неправильным движением разрушит её окончательно. Её губы сами потянулись к нему. И этот поцелуй… не был страстью. Не был голодом. Он был спасением. Её руки сомкнулись на его груди — крепко, цепко, словно она держалась за него, чтобы не провалиться в бездну под собой. Он прижал её к себе ровно настолько, чтобы она почувствовала опору. И когда она отстранилась — дыхание её было хриплым, рваным. — Я хочу уйти, — прошептала она. — Просто уйти. Отсюда. От всего. Я… запуталась. Максим мгновенно поймал её запястье. Мягко. Но так, что она замерла. — Не сегодня. Она вскинула взгляд. Он стоял близко — слишком близко — и в его глазах не было ни ярости, ни угрозы. Только страх потерять. — Он пытался тебя убить, — тихо сказал Максим. — Он. Твой отец. И я не отпущу тебя туда. Не дам выйти в ночь, где он может тебя снова поймать. Где ты будешь одна. Она выдохнула — больно. — Максим… — Дай мне договорить. Он шагнул ближе, так что их лбы почти соприкоснулись. — Я знаю, что твоими руками тоже делали его дела. Я знаю, что ты думаешь, будто запятнана. Что не имеешь права выбирать свет, если жила в тени. Он провёл пальцем по её щеке. Слишком мягко для мужчины, которого боялась половина города. — Но это всё — его вина. Его игры. Его грязь. Не твоя. Она опустила взгляд. — А если… я сама стала частью этого? — Тогда мы найдём выход вместе, — сказал он медленно, но уверенно. — Ты не обязана идти по его правилам. Не обязана жить его жизнью. Он поднял её лицо за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Останься. Она дрогнула. — Максим… — Не из страха. Не из-за поцелуя. Из-за нас. Губы Ангелины едва заметно подрагивали — не от слабости, от слишком долгой борьбы. — Чего ты хочешь? — прошептала она. Он выдохнул: — Чтобы ты наконец сделала выбор. В пользу меня. В пользу нас. Её сердце рвануло — больно, слишком близко. Она закрыла глаза. Пауза. Длинная. Словно она падала, но пока не знала — в пропасть или в чьи-то руки. А потом она едва слышно сказала: — Я… останусь. Максим втянул воздух, будто его только что ударили. Но руку не отпустил. И больше — никогда не отпустит