Когда что-то пошло не так...

      Когда Екатерина Валерьевна Пушкарева оформляла генеральную доверенность на управление «Никамодой», то слишком уж подозрительно посматривала на двух Борисов, адвокатов «Никамоды», которые привели их с Зорькиным в какую-то зачуханную нотариальную контору. И с каждой минутой пребывания там подозрения Катерины крепли. В конце концов, когда нотариус просил все еще раз проверить, она сказала: — У меня есть время, чтобы как следует изучить?       Борисы переглянулись, как ей показалось, с испугом. — А… давайте мы посмотрим? Но там все правильно… — Обязательно посмотрите. Но сначала посмотрю я… Сделайте мне копию. Я приду через час. Коля, идем!       Нотариус пожал плечами и сделал копию. Зорькин непонимающе округлял глаза, но Катя упрямо поджала губы, взяла листок и вышла. Коля за ней. — Пушкарева, ты чего? — спросил он на улице. — Какая муха тебя укусила? — Никакая, Коля. Заводи машину. Я скажу, куда ехать!       А поехала она на консультацию к юристу, которого Андрею рекомендовал в свое время еще Павел Олегович. Нет, она не собиралась посвящать его в подробности. Да и откуда ему знать, что за фирма такая — «Никамода»? И даже если потом передаст Ждановым, что смотрел такую доверенность, то какая ему разница? А вот найти ошибку в тексте — это он вполне мог.       И таки нашел! Скорее неточность, но тем не менее… — Это что же получается, Пушкарева, — обалдевший Коля смотрел, как Катя складывает листок с копией, на которой ручкой нотариус подписал необходимые правки, — если бы мы не проверили… — В таком случае компания действительно осталась бы полностью у меня, Коль. И знаешь, наверное, они бы все подумали, что я специально это подстроила. — Кошмар! А тебя-то и не было бы, да? — Вот именно! И они бы решили, что я смылась сих денежками… — Катя улыбнулась. — А ты знаешь, — задумался Зорькин, — а ведь эти двое вполне могли специально так сделать! Им же выгодно, чтобы компания оставалась у тебя! — Да уж! Их доходы точно бы возросли! Но я не допущу ошибок впредь. Все надо сделать грамотно.       У первого нотариуса они завершили дело. Под мрачными взглядами двух Борисов документ наконец был оформлен правильно. Дальше было дело техники. Завтрашний день — день показа. Потом совет — и она уедет. Подальше отсюда. От ненавистных ей людей. Египет ждет ее!       Она сделала абсолютно всё, что задумала. Павел принял ее заявление и даже подписал. Она отправилась собирать вещи. Жданов. Опять Жданов. Умоляющий о прощении. Искренне раскаивающийся. Обещающий начать все сначала. Да-да, конечно, она уже бежит и падает в его объятия…       Нет, Катя не была намерена прощать. Откуда-то взялись силы дать отпор. Отстраниться сразу, затолкав боль подальше. Обойтись без всхлипов и терзаний. Хватит, натерзалась за месяц! — Я оставила доверенность на вас, Андрей Павлович, — сухо сказала она. — Ваша компания снова в ваших руках. Не упустите свой шанс. А меня оставьте в покое. — Я люблю тебя, понимаешь? По-настоящему люблю! — Не надо этого. Хватит!       Он шагнул к ней, но она отшатнулась. И тут они услышали голос Киры: — А что тут происходит? Пушкарева, вы еще здесь? — Я бы давно ушла, да вот, не пускают! — Кира! Уйди! У нас важный разговор! — Все важное я уже сказала на совете, Андрей Павлович. Просто дайте мне уйти… — Нет! — Андрей, прекрати! — Кира шагнула вперед и взяла его за плечо. Он стряхнул ее руку, скривившись. Ему были неприятны прикосновения Воропаевой. Ну а Кате были неприятны его прикосновения. — Не смей меня игнорировать! — Кира повысила голос. Жданов развернулся к ней, и Катя этим воспользовалась. Схватив сумку и пакет, благо была уже в пальто, она выскользнула в кабинет и понеслась в сторону холла. Там, не прощаясь с подругами, прыгнула в лифт и спустилась. Зорькин ждал ее внизу, они вместе вышли на остановку и уехали. Все. Дальше пусть разбираются сами. Компромат в виде игрушек она унесла с собой. Остались, правда, два экземпляра инструкции в папках Жданова и Малиновского, но она надеялась, что у них хватит ума вынуть их и уничтожить.       Быстрые сборы, и вот, все семейство Пушкаревых и Зорькин едут в аэропорт. Встреча с Юлианой, напутствия… всё! Самолет взлетел, увозя Катю в жаркую прекрасную страну, где у нее совершенно точно не будет прошлых проблем.       Пушкарева словно обновилась. Рассказывать Юлиане про их связь со Ждановым она не стала. Зачем? Катя не считала, что как-то предает Виноградову, несмотря на то, что они с Кирой были подругами. Да и Кира вряд ли узнает. Разве что Андрей проболтается сам. Но это уже будет подставой чистой воды.       Такой вариант они с Колей тоже предполагали. Но в таком случае копия инструкции ляжет на стол всем акционерам. И прежде всего матери и отцу Жданова. В общем, она найдет, чем ответить.       Несмотря на то, что работать приходилось часто допоздна, Катя реально отдыхала душой. Новый знакомый, к которому Юлиана настоятельно рекомендовала присмотреться, Миша Борщев, особой симпатии не вызывал, но с ним были легко. И Катя пользовалась этой новой, несвойственной ей раньше легкостью. Вернее не воспринимаемой ею раньше.       Периодически Катя звонила родителям, они отчитывались, что у них все в порядке. Судя по тому, что никакой информации из «Зималетто» в ее отсутствие к ним не поступало, у тех было все в порядке. Кате было даже не интересно, кто там у них теперь президент: остался Жданов или все же Воропаев его скинул. Вот совсем ее не касалось!       Две недели пролетели быстро. Катя приняла предложение Юлианы работать с ней и дальше, так что «прописалась» в офисе Виноградовой по возвращению в Москву, уже на следующий день, хорошо отметив окончание «отпуска» с родителями и Зорькиным. Тот тоже нашел работу, оказывается. В банке, чему был очень рад. Правда не уточнил в каком, а Катя не выспрашивала. Раз все в порядке у друга, то и хорошо. Только порадоваться.       Но к сожалению, из-за новой работы Коли, да и по причине Катиной тотальной занятости они больше ни разу не устраивали посиделки в ее комнате. Да что там посиделки? Толком и не говорили! Работа есть работа, что говорить?       Март и половина апреля пролетели тоже очень быстро. Никто из «Зималетто» ее не беспокоил, значит, вероятно, все там шло по плану. В любом случае, Зорькин оставался финансовым директором Никамоды, все отчеты приходили ему. Он в кратких телефонных разговорах отчитывался, что все идет хорошо, а Коле Катя доверяла.       В середине апреля Юлиана получила заказ на организацию очередного показа в «Зималетто». — Ну, что, Катюш? — рассказывала она за чашечкой кофе. — У них все нормально. Свадьбу, правда, перенесли на конец мая, но ничего страшного, думаю, не случится. Кира ждет ребенка, совсем небольшой срок, там не все просто, в общем, пока не торопятся. Ну а нас с тобой ждет очень, очень много работы! Через месяц показ!       Катя конечно впряглась, надо было нарабатывать опыт и свою клиентуру. Но уговорила Юлиану, что на сам показ не пойдет. Ни к чему это — есть и другие дела. — Кать, ничего страшного. Это не обязательно. Да и понимаю я тебя. Там тебе вообще не продохнуть было, загоняли совсем. Неприятные воспоминания. Но сейчас у них правда все в порядке, гораздо спокойнее. И вообще все хорошо. Заплатят даже больше чем обычно…       Так и договорились. Катя моталась по городу как угорелая: проверить готовность зала, обзвонить важных гостей и завезти им приглашения лично. Да много всего надо было сделать! Ну и финансовое сопровождение всего этого безобразия тоже конечно было на ней. И ее даже почти не преследовали услышанные от Юлианы слова: «Свадьбу перенесли на конец мая… Кира ждет ребенка…» Вот поэтому она и загружала голову работой, чтобы не воспроизводить в своем мозгу эти слова, которые вскрывали старые раны.       У Пушкаревой даже оставалось время оказывать аудиторские услуги некоторым клиентам. Она работала, работала и работала, пополняя личный счет и подумывая о том, чтобы снять собственное жилье. Потому что упреки родителей напрягали все сильнее. Доходило до того, что папа хотел идти на разборки к Юлиане, почему она так задерживает Катю. Этого еще не хватало!       День показа начался для Кати стандартно. Сметы на завтрак, обзвон гостей на обед и сборы Юлианы на ужин. Пушкарева сделала все, что от нее требовалось, и даже больше.       В восемь часов вечера, завершив все дела в офисе, Катя уже собиралась домой. Но у нее завибрировал мобильный телефон. Неожиданно. Клиент? Увы, увы. Это была Юлиана. — Катюша, такой ужас! — причитала она. — Я забыла синюю папочку! Там наш проект по «Корбине», помнишь? Мне очень нужно, Катюш! Привези, а? Будь другом! Я понимаю, что ты уже закончила… — Юлиан, я привезу. Только заходить не буду. На стоянке передам кому-то из персонала гостиницы… — Нет уж! Катя, зайдешь на пару минут — ничего страшного. И потом сразу домой поедешь! — Ладно. Как скажете, Юлиана…       Нет, она подозревала подлянку, чего уж там. И вот, пожалуйста, получите-распишитесь. Но надо было ехать, подводить Юлиану нельзя. Захватив папку, Катя наконец-то покинула офис и заперла его. Сняла с сигнализации автомобиль Юлианы — та его оставляла на стоянке перед тем, как ехать на важные мероприятия, где наверняка выпьет хотя бы шампанского. И поехала к отелю. Удалось найти место на парковке, так как она сказала, что к Виноградовой, и ее пропустили внутрь. Где же сама Юлиана? Такая толчея, что звонок она наверняка не услышит. Катя попросту растерялась, она не знала, где сейчас искать свою начальницу. К счастью, она появилась сама. — О, Катюш! Спасибо тебе огромное! Пойдем… — Я? Нет, Юлиан… я только папку… — Идем, выпьешь бокал шампанского! — Но я не хочу… — Ну, считай, что ты на работе и это приказ! — она шутливо ткнула ее зонтиком. Катя вздохнула… — Катя, что такое? Ты же организовывала это все! — Это моя работа. А вот пить шампанское — нет. Извините…       Но несмотря на то, что у Виноградовой закончились аргументы, уйти Кате не удалось. — Добрый вечер, Екатерина Валерьевна! — к ним подошел улыбающийся Павел Жданов. — Добрый вечер, Павел Олегович, — обреченно вздохнула Пушкарева, метнув полный укора взгляд на Юлиану. Та усмехнулась и, отсалютовав Жданову зонтиком, отошла к гостям. — Я очень рад, что вы сегодня пришли, Катя, — продолжил говорить Павел.       Она не ответила, просто посмотрела на него. — Этот показ — во многом и ваша заслуга. — Я просто выполняю свою работу у Юлианы, — настороженно сказала Пушкарева. — Не сомневаюсь. Но я имел в виду другое: благодаря вам компания выходит из кризиса. Ваш план работает… — Я рада это слышать, Павел Олегович. Значит ли это, что в ближайшее время можно будет ликвидировать «Никамоду»? — Совершенно верно. Через два месяца мы закроем кредит перед «Ллойд-Моррисом», еще через месяц — перед «Атлантиком». — Какие… чудесные новости, — Катя чуть улыбнулась из вежливости, но скепсис в ее голосе не услышал бы только глухой. На самом деле, судя по словам Павла, всё было очень плохо. Антикризисный план, рассчитанный на полгода, должен был быть выполнен как раз к концу мая. То есть на днях. Какие два-три месяца? — Но план составляла не только я, что же вы мне все… заслуги приписываете?.. — Ну конечно, не только вы. Но без вас его бы не было. — Павел Олегович, вы преувеличиваете мою роль, — нахмурилась Катя. Что он задумал? За что благодарит? Хотелось поскорее уйти отсюда, но Катя понимала, что заманили ее сюда по его указке и просто так теперь не отпустят. — Пойдемте, вы просто обязаны выпить шампанского за успех коллекции… — Ну, если обязана… — Катя конечно иронизировала, но Жданов, видимо, либо этого не понял, либо проигнорировал иронию. Аккуратно взял ее под локоток и повел куда-то в гущу событий. По дороге Катя вроде бы настроилась на встречу со всеми, кто относился к ней более чем неприязненно. Например, с Александром и Кирой Воропаевыми. Но с ними-то встреча не представлялась слишкой уж страшной. А вот как быть, если… то есть когда на пути появятся Андрей или Роман — она просто не представляла.       Наконец, они пришли — прямо в центр группы людей, которые смеялись и уже держали в руках бокалы с шампанским. Павел взял с подноса официанта еще один и всучил Кате, она кивнула. — Прошу минуточку внимания, господа! — сказал Жданов-старший. — Позвольте представить вам человека, без которого мы бы не достигли таких блестящих результатов. Екатерина Пушкарева!       А люди-то были в основном не знакомые. Нет, среди них не было ни Воропаевых, ни Андрея и прочих. Кажется, можно было выдохнуть… С ней почему-то чокались и поздравляли. Только вот она не понимала с чем. — Павел Олегович преувеличивает, — попыталась отбиться она. — Успех коллекции — это заслуга господина Вукановича… — Но и ваша тоже, не скромничайте, Екатерина Валерьевна! — раскатистый голос Александра Воропаева обозначил присутствие и этого персонажа. — Добрый вечер, Александр Юрьевич, — отозвалась она. — Павел Олегович, я все еще не понимаю цели моего пребывания здесь… — Как?! Вы, что, ей не сказали? — нарочитое удивление в голосе Воропаева насторожило Катю еще больше. Может, стоит позвонить папе с Колей, чтобы забрали ее домой, наконец? — Да нет. Придержал сюрприз! — усмехнулся Жданов. — Сейчас, все соберутся, и я объявлю…       Катя снова вздохнула. Что там за сюрприз? Ничего хорошего она не ждала.       Но вот подошли Маргарита с Кирой. Кристина. Андрей с Романом. И все так радостно улыбались, глядя на нее! Здоровались, мило так. Душевно даже! Стало еще страшнее…       Наконец, рядом с ней остались именно они — акционеры компании. Образовался некий вакуум вокруг них… И Павел наконец сказал: — Катя, вы очень много для нас сделали. И мы единогласно решили, что мы хотим видеть вас частью нашей компании всегда. Поэтому мы дарим вам пятипроцентный пакет акций «Зималетто»…       Ну точно, вот и подлянка. Мысли неслись с огромной скоростью. В доброту намерений она не верила ни на йоту. Акции — значит, ей надо посещать собрания. Акции — значит, ее могут по-свойски попросить помочь, причем бесплатно, в отличие от наемных работников. Акции — значит, от нее будут ждать какой-то благодарности. Она будет им обязана. Именно так. А потому… — Спасибо, что цените меня, — медленно сказала Катя, без тени улыбки. Обвела всех взглядом. Очень не хотелось думать, что Юлиана знала о готовящейся подставе и не предупредила ее. — Но то, чего хотите вы, не есть то, чего хочу я. Я не могу принять ваш подарок и не стану частью вашей компании. Отказываюсь от такой чести. Вам следовало рассказать мне о своих планах раньше, и сейчас не было бы этой неловкой ситуации. — Вы, что, не поняли? Вам предлагают стать акционером! Равной нам, Катя! — первой высказалась Кира.       Впервые Пушкарева улыбнулась. Надо же, снизошли! — Наверное, я не в состоянии оценить оказанную мне честь, Кира Юрьевна. Увы, увы. Павел Олегович, если вы хотите сделать мне приятное, проследите за тем, чтобы компания побыстрее рассчиталась с долгами. Моя единственная цель — чтобы план был выполнен, а «Никамода» ликвидирована. — Но почему, Катя? — задал единственный вопрос нахмурившийся Павел. — Это огромные для вас деньги, зря отказываетесь! — ввернул Воропаев. — Могли бы позволить себе приличную одежду и может быть машину… — Серьезно? На доход от акций стагнирующей компании? — ударила в ответ, заметив, как поморщился Воропаев. Убрал издевательскую улыбочку. Достали! Вот просто — достали! — Именно стагнирующей, ведь вместо того, чтобы в настоящее время выходить из кризиса, вы остались там же где были, когда я уходила. Два-три месяца, Павел Олегович? Вы ровно там, где я вас и оставила. Но я бы не взяла бы ваши акции даже будь вы успешны. Правда, в таком случае у вас не было бы повода предложить мне их. Извините, я пойду. Всего доброго. Позовите, когда настанет время ликвидировать «Никамоду», — сухо сказала Катя, не отреагировав на подначку самого противного акционера. Ее никто не остановил, к реакции остальных она не присматривалась. На парковке вызвала такси и быстро добралась до дома. Родителям ничего не говорила. Незачем им знать. Совсем незачем. Телефон мобильный выключила. Даже если Юлиане приспичит поговорить — всё, хватит. Рабочий день уже окончен.       Но утром все равно пришлось вставать и ехать на работу, в офис Виноградовой. Теперь и от нее стоит ждать подвоха, так что Катя больше не собиралась откровенничать.       Юлиана смотрела на помощницу с укоризной. — Доброе утро, Юлиана, — Катя тоже не позволила себе привычную улыбку. — Доброе ли, Катюш? — вздохнула Виноградова. — Ты вчера поступила очень неосмотрительно! — Поверила, что вам нужна папка? — не удержалась от колкости. — Не надо сарказма! Все очень серьезно, Катя. С чего ты вдруг решила нагрубить Павлу? Он, между прочим, хорошо к тебе относится! — Попытка привязать меня к ненавистной мне компании, всучив пакет акций, была встречена вежливым отказом. Я никому не грубила, хотя очень хотелось, — ответила Пушкарева. — А вот от вас я не ожидала такой подставы, Юлиана. — Что? Какая подстава, Катя? Ты с ума сошла? Тебе предложили стать частью большого бизнеса! Это задумывалось как приятный сюрприз! Стоило ли отказываться от такого? — Я не хочу стать частью «Зималетто». Все, что мне надо, это поскорее забыть то, что связано с ними. Там нет ни одного человека, который бы относился ко мне действительно хорошо. — Но это не так! Они все прекрасно отзываются о тебе! И потом — что значит — ненавистной тебе компании? Ты же не хочешь сказать, что ненавидишь «Зималетто»? — Я не хочу иметь с ними больше общего, чем требуется для работы у вас, Юлиана. — Что они тебе сделали? — Не хочу об этом говорить… — Если не ты, то мне скажет кто-то другой, Катюш. Но дело, конечно, твое. — Вы ведь тоже не сказали мне про сюрприз. Так почему я должна вам довериться в таких вопросах? — Это что-то личное? — Да, это личное. — Может, ты сходишь к психологу, Катя? Если тебе больно, надо не глушить симптомы, а выявлять и лечить их. — А я лечу. Но без помощи психолога. Что касается «Зималетто»… Их попытки навязать мне акции, во-первых, ничего не стоят. Сейчас идет судебный процесс, они просто не имеют права распоряжаться своим имуществом, к которому относятся и акции. А во-вторых, всучив мне пакет, они хотят, чтобы я снова пахала на них. Причем бесплатно, потому что акции все равно бы не были переписаны на меня, и дохода я с них бы не получила. Они в жестком кризисе, Юлиана, потому что не смогли воплотить мой антикризисный план. Но пыль в глаза пускать умеют, этого не отнять. Я отследила ситуацию в общих чертах. Думаю, сегодня меня пригласят в компанию и потребуют взять на себя ответственность. Надеюсь, уже без акций и за нормальную зарплату. — Павел никогда бы так не поступил! — помотала головой Юлиана. И тут зазвонил ее мобильный телефон… — Слушаю. Здравствуйте, Павел Олегович… да, да, конечно, сейчас…       Катя усмехнулась, взял трубку, которую протягивала ей растерянная начальница. — Слушаю… — Здравствуйте, Катя. Мне бы хотелось, чтобы вы пришли сегодня в «Зималетто». Я осознаю, что вам это неприятно, но другого выхода нет, если мы все хотим сохранить компанию. Вы вчера все правильно поняли. Нам нужна помощь. — Я приду. Это и в моих интересах тоже. Мне нужно три часа, чтобы закончить дела здесь. — Конечно. Мы вас дождемся. Спасибо, Катя. — Пока не за что. До встречи.       Катя сбросила вызов и посмотрела на Юлиану. — Да, ты была права, — та ответила задумчиво. — И что? Три часа тебе для чего? Я могу отпустить тебя хоть сейчас. — Заеду в салон. — Хорошо. Понятненько. Кажется, мне нужна новая помощница… — невесело усмехнулась Юлиана. — Наверное. Они меня не отпустят. По крайней мере пока, — кивнула Катя. — Ладно. Я с тобой в салон! — Не надо, Юлиан. Я сама. Спасибо.       Катя собралась и вышла. До салона доехала на общественном транспорте. Пока ехала — подумала, что неплохо было бы обзавестись собственными колесами. Тем более деньги были, Юлиана платила хорошо. Но пока решила оставить этот вопрос в подвешенном состоянии. В салоне попросила строгий деловой стиль. Под стать ярко-красному костюму, который она приобрела недавно, заглянув… нет, не в магазины «Зималетто», а в один малопримечательный бутик. Укороченный приталенный пиджак, юбка-карандаш, шелковая белая блуза и нить алых турмалиновых бус. Туфли в цвет костюма и белая сумочка. В салоне ей сделали прическу, которая преобразила ее окончательно. Ярковато, но почему бы и нет? Если им так нужна ее помощь, потерпят, даже если в глазах будет рябить.       Очки ушли в прошлое, ведь теперь Катя носила линзы — по крайней мере чаще, чем очки. Вот вчера она была в них, а сегодня… ну, пусть ее не узнают.       Так и вышло. Потапкин не узнал, пришлось доказывать. Потом, правда, полез обниматься. Потом сказал: — Катенька, да что же это я вас тут держу?! Вас же Павел Олегович ждет! — Да, он звонил. Спасибо, Сергей Сергеевич!       На административном этаже ее тоже не узнали — по крайней мере, Маша с Федей. Зато потом было много обнимашек.       Их бестактно прервали уже минут через пять. — Екатерина Валерьевна, вас ждут в кабинете президента. Может быть, хватит уже заниматься бесполезными вещами? — сказала Кира. Какой контраст по сравнению со вчерашними улыбками! — Вы хотите сказать — бесполезными для вас? — ответила она. — Не волнуйтесь. От того, что я поздороваюсь с людьми, которые мне действительно дороги, с вами ничего страшного не произойдет, Кира Юрьевна.       Уже подружкам Катя сказала: — Девочки, потом увидимся, ладно? Мне и правда надо идти… — Кать, но ты потом — к нам, да? — Да, потом — обязательно! Все, все, я пошла!       В кабинете президента находился только сам Павел. Что-то там у них случилось, раз никого помоложе в этой должности уже не было. — Благодарю, что согласились приехать, Катя, — Жданов встал при ее появлении. — Я не могла не приехать, Павел Олегович, — сказала Катя. Они присели в кресла. — Как я и говорил, вчера вы были абсолютно правы. Компания так и не вышла из кризиса. К сожалению, ни Андрей, ни Александр так и не смогли нормально работать. — Они не следовали плану? — Да. Андрей не следовал, если кратко. Ну а Саше пришлось иметь дело с последствиями. Он старался, правда. Но в итоге Андрей выставил его виноватым. Не подумайте, что я перекладываю на вас вину. Вы все сделали правильно. Но в итоге нам все равно пришлось к вам обращаться. — Что вы хотите, чтобы я сделала, Павел Олегович? — Я хочу, чтобы вы возглавили компанию, Катя. Моим назначением. Вы правильно отказались от акций. Простите за шоу на показе, акционеры приняли такое решение большинством голосов. Чтобы вас могли избрать, но тогда… — Тогда могли бы и снять. А так вы назначите… — Верно. Пока я еще генеральный директор, президент, то есть исполнительный директор подчиняется мне. — Хорошо. Я сделаю это. Выведу компанию из кризиса. Правда, сейчас обещать и сообщить сроки не могу — я не изучала ситуацию столь подробно. Когда изучу — скажу. — Поговорите с Сашей. Он правда старался. — Он будет работать? — Если только вы захотите этого. — Я поговорю с ним. — И, Катя… прошу вас, не надо ненавидеть компанию. Пожалуйста… — Я никого и ничего не ненавижу. Но это каторга. Я здесь только потому что чувствую свою ответственность. Вероятно, мне не следовало оставлять доверенность на Андрея Павловича… — Нет. Тут не в нем дело. Дело в Кире. Она была категорически против некоторых преобразований. Андрей никогда не мог отказать ей. Даже меня она не слушала. А потом ее стало нельзя уволить, потому что она беременна. — Тогда и мои усилия будут бессмысленны? — удивилась Катя. — За саботаж можно перевести на другую должность. Вам карт-бланш. Лично от меня. Я этого сделать не могу, супруга будет против. Мне и в семье мир дорог. — Какова сейчас диспозиция? Все директора на своих местах? — Да. — А Александр Юрьевич? — Формально он взял самоотвод. Но я уже сказал, что он готов работать. — Это хорошо. Финансовый директор? — А вы не знаете? Ваш друг, Николай Зорькин. — Ну, если не знаю — то видимо уже не такой уж друг, — медленно сказала Катя. Она сейчас старалась осознать эту совершенно новую информацию. Нет, не сейчас. Позже. Выходит, в этих стенах она не может доверять даже Зорькину, которого как раз хотела пригласить на тот самый пост, который, оказывается, он и так уже занимает? — На эту тему я поговорю с Александром Юрьевичем. — Что ж, хорошо. В таком случае, я вернусь в зал. — Я буду через десять минут…       Павел ушел, и Катя задумалась. Сегодня уже не было такого неприятного ощущения, как вчера. Вчера пускали пыль в глаза, сегодня вскрыли все карты. Или не все? Больше всего в этой истории ей не нравилось поведение Зорькина. И правда — что за друг такой, что не сказал ей такую важную подробность? И даже не не сказал, а врал, глядя в глаза. В банке он работает, ага… А еще она вызвала своих адвокатов. Для этого была веская причина.       Но вот, десять минут прошли, и Катя ступила в конференц-зал. Оглядела всех, сделала шаг к столу. — Всем добрый день.       Она присела на свободное место, оно оказалось между Павлом и Александром. Там было три стула, она выбрала средний. Прямо напротив нее сидел Андрей. Кира, как ни странно, сидела не с ним, а рядом с Маргаритой, но с другой стороны от Андрея. Роман рядом с Кирой. Вот и весь состав. Директоров, видимо, решили не приглашать. — Добрый день, Екатерина Валерьевна. Наконец-то вы соизволили к нам прийти! — недовольно морщась, сказала Жданова. Катя равнодушно посмотрела на нее. — Марго, хватит! — процедил ее муж. — Нет, не хватит! Я не понимаю, зачем мы все это затеяли! Андрей уже осознал все свои ошибки, надо было поставить его после того, как Саша не справился! — Хватит, я сказал! — в голоса Жданова-старшего звенел такой металл, что его супруга действительно замолчала, впрочем, продолжая недовольно морщиться. — Екатерина Валерьевна, вам слово! — Я здесь, чтобы помочь вам, — сказала она ровным голосом. Хотя внутри клокотала злость на всех этих напыщенных снобов и мажоров. Считают себя высшим обществом, придя на все готовое? Пожалуй, Павел из всех них вызывает уважение и сочувствие, остальные… да уж, наследнички. Маргарита видимо в принципе не разбирается в бизнесе, если для нее интересы сыночки важнее компании, которую он уже дважды довел до кризиса. — Наша неприязнь абсолютно взаимна, а потому в наших общих интересах поскорее вывести «Зималетто» из кризиса. Поверьте, дольше необходимого я не задержусь. А пока не мешайте мне, и тогда все получится… — Это уже наглость! — подала голос Кира. — Вы в этом вопросе специалист, Кира Юрьевна. — Я не буду с ней работать! Я увольняюсь! — Воропаева встала. Катя улыбнулась. — Я вас не держу. Это ваше решение! — И забираю свою часть капитала! — А вот это невозможно, пока идет судебный процесс. Когда он завершится — надеюсь, после того, как компания выйдет из кризиса, вы вольны делать со своими капиталами все, что захотите. Этот вопрос будет уже не в моей компетенции, потому что как только «Никамода» будет ликвидирована, я покину вашу компанию, надеюсь, навсегда. Сегодня я изучаю положение дел, завтра состоится совет директоров — и тех, кто желает своим трудом помочь спасению «Зималетто». — То есть опять собираемся мы все, что ли? — ухмыльнулся Роман. — Я на этот фарс смотреть не желаю! — Жданова встала. — Кирочка, пойдем! Нам надо поговорить…       Дамы-акционеры встали и с демонстративным достоинством покинули зал. Кажется, дышать стало легче — по крайней мере Кате. — В скором времени сюда прибудут мои адвокаты, — продолжила говорить Катя. — Доверенность, выданная на управление «Никамодой», будет отозвана. Управлять этой компанией я буду напрямую. — А еще увольнения будут? — снова спросил Малиновский. — Я рассчитываю, что все оставшиеся будут полезны, — сухо сказала она. — Роберт Генрихович тоже скоро будет здесь. Вопрос с доверенностью действительно надо решить, — заметил Павел, Катя кивнула. И в суд придется ехать лично, наверняка. — А пока они едут, я бы хотела переговорить с вами, Александр Юрьевич. — Да, Андрей, Роман, идемте, — быстро сориентировался Павел. — А с нами вы не хотите переговорить, Екатерина Валерьевна? — сарказм Жданова-младшего все же не удержался внутри него. — Нет пока. Позже, — бросила она не глядя. Занималась тем, что доставала из сумочки блокнот. Наконец, они с Воропаевым остались одни. — Итак, слушаю вас внимательно, Екатерина Валерьевна, — серьезно сказал Воропаев, буравя ее своим фирменным тяжелым взглядом. — Сколько времени вы были президентом? — спросила она. Сейчас ее интересовали подробности с его стороны. Зорькина она будет пытать потом. — Три недели, — отозвался он. — Расскажите, в каком состоянии компания перешла к вам. Вы проводили аудит? — Не было смысла. Все просчеты были очевидны. — Расскажите подробнее. — Обязательно. Только ответьте мне на один вопрос! — Если смогу. — Вы правда хотите покинуть компанию после выхода из кризиса? — Совершенно точно. — Отлично. Итак, что касается положения дел в компании в момент моего вступления в должность. Главная беда — огромные финансовые нагрузки, которые не покрывала даже прибыль от продажи коллекции. Ситуация была связана с тем, что у компании полно неликвида. Часть его успели сдать в аренду еще при вас, остальное — не смогли. Андрей настаивал на высокой арендной плате, в итоге арендаторов мы так и не нашли. Снижение платы он не провел. Далее. Купленные в регионах фабрики работали так же вхолостую. Тамошнее оборудование не позволяло выпускать одежду того же качества, что и здесь. Это тоже вызывало убытки. Андрей пытался провести расширение размерного ряда, как было задумано в вашем антикризисном плане, но Кира заблокировала это решение, пригрозила увольнением. На тот момент это было критично, и он отказался. В целом проблема была в том, что вашему плану в полной мере никто не следовал, хотя Андрей пытался. Хотите откровенно? — Пожалуйста. — Вы — единственная, кто сможет дать ей отпор. Меня она никогда не слушала, угрожать беременной сестре я не смогу, не так воспитан. Андрей у нее под каблуком надежно и прочно. Увольнения ее, к сожалению, вы не дождетесь. Это только первая часть марлезонского балета. Эмоциональный шантаж с вами не пройдет, это они с Маргаритой быстро разберутся. Значит, в ход пойдут другие средства. Вам надо быть готовой к этому. — К этому я всегда была готова, пока работала тут. Буду настороже. Вы хотите остаться и работать дальше? — Да. Хочу. По сути я ничего не успел сделать. Показ только, но он был запланирован еще Андреем. — На какой позиции он работает? — Сейчас курирует производственный отдел. В его задачу входит запуск новых станков в регионах. — Малиновский на маркетинге? — Да, тут без изменений. Вице-президента у меня не было. — Зорькин как работает? — Единственный, к кому у меня нет и не может быть претензий. А он с вами не делился разве? — Нет. Более того, для меня стало сюрпризом, что он здесь работает. Мне было сказано, что в банке. — Ого! А я думал, он ваш жених… — Нет, и никогда не был. Мы были друзьями с детства. — Были? Отвергаете дружбу только потому, что он не сказал вам о своей работе? — В целом — нет. Но он мог сказать мне, что дела идут вразнос, раньше. — Он собирался, я ему запретил, когда вступил в должность, — Воропаев поморщился. — Но неделю назад я снял запрет. — Он мог сказать раньше. — Ну как минимум он мог сказать, что работает у нас. Мне тоже не очень понятна эта ситуация, — нахмурился Воропаев. — Лично я был уверен, что вы все знаете. — Ладно, — вздохнула Катя. — С ним потом разберемся. Скажите, вы готовы работать со мной в должности вице-президента? — Вы шутите? — он настороженно смотрел на нее. — Конечно нет. — Я полагал, что вы отдадите предпочтение Жданову? — Поэтому так старательно выгораживали его сейчас? — Я… вовсе нет… Но почему? Простите, но Кира утверждала, что у вас с ним был роман… — Она так сказала? Забавно… — Катя улыбнулась. — Нет, романом это назвать сложно. Была попытка привязать меня к этой компании, дополнительно к тем обязательствам, которые у меня были по «Никамоде». Обеспечить еще большую лояльность лично Андрею Павловичу. Так что уж с его стороны точно был расчет. Но сейчас я тоже этим переболела. — Вот как? Это причина вашего ухода? — В целом — да. Но думаю, я бы в любом случае ушла, ведь вы и сами все раскопали к тому совету. — Верно, раскопал. Но уходить было не обязательно. — Что сейчас об этом говорить? — И правильно, не стоит. Зачем вы вообще мне рассказали? — Потому что все равно мог рассказать кто-то другой. — Но вы подали в выгодном для вас свете? — Можно и так сказать. Но была и еще одна причина, почему я вам рассказала, — продолжила Катя. — Вы должны решить, стоит ли после того, что вы узнали, продолжать сотрудничество со мной. Кира Юрьевна — ваша сестра, и хотя между нами со Ждановым больше ничего нет и быть не может, вы вполне… — Какая чушь, Екатерина Валерьевна! — прервал он недосказанное предложение, поморщившись. — Я — деловой человек, эта вся ерунда выеденного яйца не стоит! — легко усмехнулся он. — Рада, что вы так считаете, — Катя улыбнулась. — Что ж, тогда я пока не буду вас задерживать. После того, как будут урегулированы все формальности с адвокатами, мы наверное еще успеем поработать с документами. — Договорились. Уверен, к вам уже рвутся… и другие акционеры… — Да, я выслушаю их. — Отлично. А я пойду, попробую поговорить с Кирой. — Было бы хорошо…       Следующим зашел конечно же Андрей Жданов. — Здравствуй… те, Екатерина Валерьевна, — он изобразил смущенную улыбку и уселся напротив нее. — Здравствуйте, Андрей Павлович, — спокойно сказала Катя. На самом деле ей было уже не трудно держать себя в руках. Внутренняя дрожь, которая раньше возникала при виде него, исчезла. Нельзя сказать, что Пушкарева стала равнодушна, но… но что-то изменилось. И эти изменения определенно были к лучшему. — Я хотел уточнить, каковы ваши планы на новом посту. — Вы имеете в виду кадровые решения? — И это тоже… — Что касается вас, то скажите мне сами: вы считаете, что ваша работа на производственном этаже действительно подошла к концу? — На самом деле — да. Я должен был проконтролировать, как функционируют новые станки. И я выполнил эту задачу. Осталось поменять оборудование в регионах, но это задача не одного года. Я могу продолжать следить за этим, но у меня есть и другие мысли, как ускорить выход компании из кризиса. Я уже некоторое время работаю над бизнес-планом по продаже франшиз «Зималетто». И сейчас я бы хотел заняться как раз этим. — Это очень хорошо. Думаю, вам надо этим заняться. С производственным отделом решим в рабочем порядке. Я тоже к завтрашнему дню проведу небольшой аудит и намечу план действий. — А Роман… вы его оставите на маркетинге? — Решу после того, как пойму, насколько результативно работает его отдел. Я полагаю, что отдел маркетинга, как и отдел продаж, необходимо включить в другой, более расширенный. Коммерческий отдел. Он будет включать эти два. А ставок директоров будет четыре, разве что Кира Юрьевна захочет уволиться… — О, нет! Это вряд ли. Будет мотать всем нервы до последнего! — усмехнулся Жданов. — Об этом меня уже предупредили, — кивнула Катя. — А о чем вы так долго разговаривали с Воропаевым, если не секрет? — Считайте, что для вас секрет, Андрей Павлович, — Катя прищурилась, глядя на него. — Завтра на совещании я расскажу о том, какой будет план. — План должен остаться тем же, только его надо просто выполнить! — вздохнул Жданов. — Посмотрим. В любом случае, я должна ознакомиться с документами, прежде всего финансовыми… — Я прошу прощения за то, что сманил Зорькина. Я рассказал ему все… о нас… И он нашел в себе силы если не понять, то отнестись ко мне серьезно… — А сил сказать мне о том, что компания вновь катится к кризису, он, видимо сил не нашел. — Я просил его не говорить, все думал, что мы справимся сами, а получилось… — Как всегда, — кивнула Катя. — К сожалению, другой кандидатуры на должность финансового директора у меня тоже нет. Будем работать с тем, что есть. — И все-таки, почему вы говорили первым с Воропаевым? — Потому что именно он занимал пост президента последнее время.       Больше она ничего не успела сказать, в зал заглянул Малиновский. — Прошу прощения, там адвокаты пришли. — Спасибо, очень вовремя, — улыбнулась Катя.       Два Бориса были преисполнены важности: ну еще бы, их клиентка наконец возглавила такую огромную компанию! Роберт Генрихович был сдержаннее. Они пришли к соглашению, что теперь Катя будет сама руководить «Никамодой». И в суд подъедет завтра сама. После этого новый президент распустила акционеров — кроме Воропаева, с которым собиралась работать над документами. И вызвала Милко, Урядова и Зорькина. С первым в зашла Кира, а последний просочился в зал, виновато пряча глаза.       Милко был ошарашен новостями. — Может, Милко лучше уволиться… — попытался нагнетать он, но Катя улыбнулась. — Не волнуйтесь, уволюсь я. Обязательно, это мое самое горячее желание. Но для этого надо вывести компанию из кризиса. Так что нам надо немножко поработать вместе. И чем успешнее мы будем работать, тем быстрее вы забудете меня как страшный сон. — Нет, Милко, мы с тобой останемся! — громко заявила переменившая свое мнение Воропаева. — Кто-то же должен проследить за тем, чтобы компанию не развалили окончательно!       Катя проигнорировала этот выпад, переведя внимание на Урядова. — Георгий Юрьевич, от вас я завтра жду отчет по кадрам и кадровым ресурсам компании. — Слушаюсь, Екатерина Валерьевна! Резерв учитывать? — Его прежде всего, — кивнула ему. — Николай Антонович, от вас тоже требуется полный отчет за все время, что я отсутствовала в компании. Для полной ясности. — Да, конечно. Я даже сегодня могу… — Сегодня я просто задам ряд вопросов, отчет нужен завтра.       Потом распустила всех. С Александром договорились, что он будет в кабинете президента, пока она разговаривает с подругами. Те ждали ее, столпившись у обычного места встречи — ресепшна.       Долгие обнимашки снова. Восторги ее изменившейся внешностью. И договоренность сегодня вечером после работы съездить в ресторан. — А где Виктория? — спросила Катя, когда уже собиралась возвращаться в кабинет президента. — А она с Кирой Юрьевной уехала. Она же теперь у нее числится! — Погоди! А ты, Амур? — А я у нее работаю. А Вика числится, — ухмыльнулась Буйо. — Ясно. Ладно, я подумаю, как сделать так, чтобы ты не работала за двоих. Девочки, дайте мне три часа — и мы поедем отмечать, хорошо?       Все согласились.