Ужасы нашей жизни...

Часть шестая. Временная смерть персонажа Как строили лодки. И лодки звались: Вера, Надежда, Любовь… Из репертуара группы «Машина времени». Вместо эпиграфа. Шла быстро. Почти бежала вдоль по дороге. И удивлялась, насколько же вечерняя дорога среди темных деревьев и лесопосадок внутри Подмосковья, выглядит другой: Опасной и неразведанной. Если по ней передвигаться пешком, а не ехать в уютном такси. И памперс мой, который всегда сберегал время на поиски туалета, который раскрепощал меня и возвращал уверенность, что я такая же среди всех других людей, похожа на людей обычных, толстый памперс на бедрах мешался и мешал передаигать ноги. Но ужас оттого, что все в моей жизни потеряно, заставлял переставлять ноги и идти вперед. На темной дороге хотелось пригнуться и спрятаться от огня фар и света проезжающей вдоль по трассе автомашины. ...Вспоминались школьные годы. Деревенская, неосвещенная уличными фонарями жизнь, вечерние, подготовительные к экзаменам выпускным, факультативы, как поздние и очень поздние занятия в деревенской школе. Факультативными занятиями называл вечерние и дополнительные уроки наш учитель - физик. Он к нам приехал в деревню из большого, почти столичного, города. Он попал в нашу школу случайно, здесь, в селе быстро женился. И, потому что жена была местная, деревенская, теперь уезжать назад, в свой город наш учитель не хотел. Но и в деревне не мог окончательно прижиться. Поэтому брался за голову. И не мог понять, как вложить в мозги обыкновенных и сельских девчонок и будущих выпускниц, хотя бы, часть, хотя бы, капельку своего блестящего знания физики. Поэтому наш новый учитель - физик и назначал постоянно дополнительные уроки, беспокоился за свой выпускной класс. Не знал, очевидно, наш учитель, насколько темными и страшными бывают поздним вечером, тем более ночью, глухие проулки, улицы, внутри деревни. Привык наш учитель к постоянному освещению городских улиц электрическими фонарями и светом от рекламы магазинов и ярких витрин... А деревенская мораль строга и такова, что если случится с тобой что - нибудь, какое - нибудь дело нехорошее, то виновата во всем бываешь только ты одна. И вот, как в далеком детстве, хотелось мне сейчас пригнуться от фар любой встречной или обгоняющей меня автомашины, потому что умирал от страха внутри меня, и умер наконец - то мой взрослый и главный герой, тот самый персонаж, которым и была я. Опять я становилась той перепуганной девчонкой девятиклассницей, которая возвращалась из школы домой поздней ночью. И пряталась из осторожности, то приседая за поленницу дров, то припадая всем телом к столбам у ворот, стараясь спрятаться в их густой и темной тени, стремясь и сама стать тенью, если раздавались голоса невдалеке или навстречу шла компания. И пряталась та девочка от фар редких на деревенской улице машин. Благо, сделать это было легко. Разных укрытий из различных препятствий и гор недоразобранного строительного мусора на деревенской улице перед дворами всегда бывало предостаточно. Мой взрослый и более опытный персонаж внутри меня совсем не хотел умирать. Ему не хотелось отдавать свою жизнь, хотя бы и на время, в руки той неопытной девчонки, которая, хотя и выжила в своё тяжёлое и трудное деревенское детстао, но не была ни смышленой, ни образованной. . И с каждой секундой своих теперешних подмосковных, приключений начинала паниковать все сильнее и больше. А более взрослый персонаж внутри меня, которым я и была долгое время своей настоящей взрослости, был сам полумертв от ужаса и паники. И все - таки старался думать, а не переживать, пытался разобраться. - С какого же времени события начинали складываться не так? - Бежала вдоль по дороге и думала уже не только я, но и та смесь из разных, паникующих внутри моего сознания персонажей и кусочков личностей, каждый из которых раз за разом брал верх надо мной. А потом никто из них не справлялся. И снова, и вновь умирал от ужаса. - Мы справились, - вспоминала я, - мы благополучно всей семьей доехали до остановки у дома, где жила наша бабушка, - так понимала я, вспоминая свое окончание поездки в Кашире. Мы уже добрались до нашей подмосковной бабушки. С какого же времени события стали идти неправильно. И все события вдруг развернулись не так?... Муж лежал в канаве, на съезде, у дороги. Мужчина упал вместе с креслом. Мужчине было не больно, но неудобно на влажном песке лежать. Подняться и выползти из канавы наш муж самостоятельно тоже никак не мог. И все, что ему оставалось - это тихо и постоянно материться, почти не повторяясь в матерных сравнениях и эпитетах. Мы с нашей бабушкой и моей старшей дочерью бестолково суетились вокруг. И не хватало наших сил, чтобы вытащить большого мужчину из ямы, чтобы поднять его на ноги, чтобы каким - то иным путём усадить в инвалидное прогулочное кресло. - Кончай смеяться! - Восклицал внутри меня, почти уже умерший от ужаса, мой основной персонаж и главный герой, тот самый вид моей взрослой личности, которой считала я сама себя, до тех пор пока не впала на незнакомой подмосковной дороге в сильнейшую и неконтролируемую панику! - Кончай над всеми нами смеяться! - Требовали теперь все личности внутри меня, расщепленной ими же на разные и многие части: - Администрация всего Подмосковья, - добавлял возмущённый персонаж внутри меня. И я не могла разобраться - кто! - Сначала не предусмотрела, потом денег не нашла, чтобы убрать канавы и ямы вдоль дорог в Подмосковье, в Кашире тоже. Не предусмотрено здесь никакого благоустройства дорог, нет съездов для инвалидов, если они прогуливаются вдоль дорог, находясь в прогулочном инвалидном кресле. В чем можешь быть ты виновата, - продолжал возмущаться на меня хор личностей или коктейль внутри меня, - если из всей доступной для инвалидов инфраструктуры или благоустроенной жилой среды, вокруг только одни ямины, колдо&ёбины, да рытвины. Переполняясь благодарностью ко всем тем личностям, что жили теперь внутри меня. И даже если умирали от страха некоторые, то находилось ещё несколько! Я слушала и тоже оживала понемногу после своей очередной безвременной смерти от страха и ужаса. И вспоминала, что напряглась я, как напрягались мы все. И вытащили все - таки, мужа Сергея из той глубокой ямины и рытвины. Затем посадили мужа в кресло. Сергей материться не переставал. Муж слишком сильно был измучен дорогой, приключениями, путешествиями… Я посмотрела вдаль. Тропинка к дому нашей бабушки уходила довольно круто вниз. И превая здравая мысль пришла в голову: - Надо бы посмотреть подходы и подъезды к бабушкиной квартире. Быть может, они в таком состоянии, в таком полном неблагоустройстве, что мы и проехать - то на инвалидном кресле не сможем. А пешком муж не сможет и двух метров сам пройти. Я позвала старшую дочь. И мы отправились исследовать подходы и подступы... Некошенная трава росла вокруг. И выходила к тропинке кочками. Она щекотала нам ноги чуть повыше колен. - Нам надо возвращаться. – Сказала старшей дочери. От мысли крамольной немедленно обмерла. Но понимала, что сказала сейчас единственно правильные слова. По этим неухоженным дорогам и я сама, пешком, с трудом пройти смогу. Не Маг я Воздуха, не Колдунья силами Земли, не Повелительница Стихий. И никогда ей не буду! Я кресло инвалидное, как ни стану стараться, никогда не перенесу, вместе с мужем в нем, внутри, на полтора километра полностью неблагоустроенной территории. Ни для здоровых жителей Подмосковья территория благоустроена не была, тем более для инвалидов и других маломомобильных граждан… Мы стали возвращаться. И старшая дочь пыталась меня уговорить. Я ей не возражала. Свои силы знала и понимала, что не смогу по воздуху мужа так далеко отнести, чтобы приземлился он точно у входа в квартиру нашей бабушки. Не отвечала на возражения старшей дочери. Вперед (назад?…) упрямо шла. С того момента, как муж после своего инсульта слёг, я научилась определять пределы своих сил и выносливости. А вот моя старшая дочь, похоже, еще не всё о своем собственном организме, знала… ...Мы ссору застали в полном разгаре. Как только вернулись из Экспедиции по Изучению Местных Особенностей и Мест… И никогда мне теперь не узнать, отчего все началось. И почему так ожесточенно начали ссориться ближайшие родственники... Мой немногословный и больной после тяжёлого инсульта муж, и его старшая сестра, совсем пожилая женщина, Светлана Дмитриевна. - Хватит! - Возмутился мой младший ребенок. - Мне надоело слушать ссоры. Я ухожу! Мой младший подхватил свой рюкзак. Пошел на выход, к дороге, не разбирая дороги, по местам нехоженным. Беспомощно оглядевшись, я всех остальных своих родственников нашла. Вполне пока живыми они были и благополучными. И только оживленно ссорились или присутствовали при ссоре, как моя старшая дочь. А мой младший уходил один, в неизвестность, и в темный вечер, потом в черную ночь. Не разбирая дороги, совсем какой - то другой дорогой выходила теперь я, бросилась догонять младшего, чтобы спросить у него: - Куда же ты пошел? Один, на ночь глядя... На темной дороге, в незнакомом месте тебя может сшибить любая неизвестная нам машина. Никто не придет на помощь. Я дажетебя совсем никогда не найду! Так думала я, старалась догнать. И постоянно, на всем пути, как всегда, умирала от страха за судьбу своего собственного, самостоятельного, младшего де́тища!...