Ужасы нашей жизни...

Часть седьмая. Вампиры. - За что же ты меня так мучишь: - Хотелось мне спросить у моего младшего ребёнка, как только я, поднявшись к асфальтированной не очень ровным асфальтом, подмосковной дороге, догоняла своё младшее детище. Решение ехать в Москву принимали вместе, потом решение ехать из Москвы в Каширу тоже принимали все вместе. И младший мой ребёнок не протестовал, когда, собравшись на мягких зеленых диванчиках обтянутых нежной и зеленой искусственной кожей, собравшись в зале ожидания для маломобильных граждан, решали наш вопрос о поездке, по - семейному. Я приноравливалась к шагу Возмущенного и Взбудораженного Молодого Человека. Я не решалась ни спросить, ни навязать своё решение ему сейчас, когда он был в таком Возмущении оттого, что устал, перестал верить, устал надеяться. И я не решалась начать свой воспитательный разговор. В ответ я бы получила новый гневный взгляд. И сложный вопрос?: - Мать, зачем ты опять вампиришь? И к чему теперь еще, непонятному и новому и ненужному, тебе бы еще раз захотелось принудить меня? Современные дети, воспитанные и воспитываемые школой в новых правилах: Уважения к Самостоятельной Детской Личности и Соблюдения Прав Ребенка, никаким образом, не походили на нас. На тех же самых детей, которыми мы были в этом возрасте, только лет двадцать пять - тридцать пять назад. Нас даже не заставляли помогать по хозяйству, мы сами должны были догадаться, что пришла пора начинать делать это. И быть помощницами или помощниками матери с отцом, с детства и на всю жизнь! А современных детей школа учит, что из них выйдут, уже выходят прекрасные лидеры. Вот - вот они выходят, уже к выходу из собственного сознания всем лидерством подошли. Все верно! Обществу бывают нужны лидеры. И некоторый излишек вожаков и лидеров на тот случай, если они, вдруг понадобятся, выращивают всей школой для общества и про запас. Но в жизни реальной руководитель крупной корпорации может быть один, в крайнем случае несколько, на небольшой современный город. И маются остальные граждане, так и невостребованные в лидеры, потом всю долгую жизнь, расстраиваются, что, может быть, светила им блестящая карьера. Но где - то они не смогли, не успели сориентироваться, не дотянули. И славная блестящая жизнь и удача, прошли мимо них, обошли стороной! - А мы куда идем? - Осторожно спрашивала я, метров через пятьдесят быстрого своего шага рядом с неприступным детищем. Мой ребенок шел и молчал. Жалела, что заговорила слишком рано. Надо бы еще немного было молча рядом с ним идти. Но очень болели ноги, которые сегодня истоптали два вокзала в Москве и один вокзал в Кашире. А потом поднимались по неизвестной тропинке на холм высокий, выбирались к дороге заасфальтированной. А теперь неизвестно куда, вслед за собственным ребенком шли. В тот миг, когда я уже перестаю надеяться на связный ответ и считаю, что заговорила слишком рано, мой ребенок мне отвечает: - Я возвращаюсь на вокзал. И понимаю, что вся ситуация такова. Наш муж до инсульта, и во время болезни, оставался тем самым лидером. А значит был мужчиной сложного характера. И подрастающий малолетний, но уже самодостаточный человек, настолько «наелся» издержек проживания с ярким и харизматичным лидером в доме, что переставал надеяться на успех взаимных переговоров всех родственников, которые могли бы закончиться в мире: В семейном уюте и в тепле… Поэтому и решительно, человек покинул нас, доставивши остальную семью до точки места встречи всех родственников. И намеревался скоротать ночь, дожидаясь нас, сидючи на жесткой лавке железнодорожного вокзала в небольшом городке Кашире. Наш юный путешественник оставался путешественником неопытным. Он просто не подозревал, что на ночь железнодорожный вокзал в Кашире может быть закрыт на замок и на ключ. И тогда, всех, кто задержался на вокзале после времени прохождения последней электрички на Москву, просили бы освободить здание вокзала и подождать его открытия на улице. А это самые глухие ночные часы… - Смотри, там кто - то стоит, - замечаю человека под грибочком около продольного и непонятного сооружения. - Давай подойдем, посмотрим. Наверное, это остановка. Тогда нам лучше автобуса подождать. Здесь остановки длинные, дорога темная. Зачем ноги усталые лишний раз бить, на вокзал нам с тобой пешком возвращаться. В глубине души я мечтаю, чтобы детеныш прошелся немного по дороге, остыл и успокоился. Затем, (о, счастье мое!), согласился бы вернуться, чтобы решить все проблемы, возможного, но затихающего конфликта между родственниками. И где - то найти, хотя бы, на эту ночь, приют или семейный привал… - Мать, ты опять вампиришь, - Говорит мне ребенок устало и, от усталости, глухо. - Мы шагов двадцать пять назад подходили к тому месту, где тебе тоже остановка автобуса померещилась. А это были мусорные баки. Действительно. Мы проходили мимо места, где выстроились, темной линией, несколько мусорных баков. Очень похожи были баки, поставленные рядко́м, в вечернем сумраке, на очертания остановки. Но около того места, где мы сейчас проходим, установлен фонарь и стоят рядом два человека, а дальше виднеются конструкты остановки автобуса. Это она. Остановка автобуса. И мы ее действительно нашли. Автобус подошел вскоре. Шофер нас обилетил. Сказал, что железнодорожный вокзал будет следующей остановкой. И добавлял, что вокзал в Кашире закрывается на ночь. Железнодорожный вокзал - с часу ночи до четырех утра. Автобусный вокзал во сколько закрывается водитель автобуса не знал. Но знал очень точно, что и автовокзал тоже закрывается на ночь. Потому что, по делам службы, каждый день на автовокзал приезжал. Итак, мы высадились на станции ж/д вокзала. - Быть может, ты уже успокоился? - Хотела спросить я. - Мы можем вернуться? Ухватившись за лямки рюкзака, мой ребенок угрюмо пёр вперёд, шёл к зданию ж/д вокзала. Ни в какие переговоры со мной он больше не вступал. И только лишь в помещении вокзала, освещенном лампами, яркими и электрическими, я узнавала у дежурного кассира, спрятанного в кассовом окошечке за стеклом, когда же будет последняя электричка на Москву и во сколько их, Каширский вокзал закрывается. Потом, понимая, как любая информация важна, приносила эти сведения своему ребенку. И встречалась с его безразличным взглядом. Человек был настолько молод, что перспектива оказаться в час ночи и до четырех часов утра на улице его не пугала. - Дети бессмертны так же, как и несвоевременно умершие вампиры! - Понимала я. - Ни тех, ни других не пугает возможность погибнуть. Но понимая теперь сложившуюся ситуацию, не переставала за своего младшего бояться... И только лишь открывала рот, чтобы спросить: - А почему и за что ты постоянно считаешь меня Главной Семейной Вампирессой, если соглашаешься со мной вместе поехать. И никогда не возражаешь, если я собираю всех Вас вместе. И посоветоваться к вам ко всем вместе иду?... Но в этот момент зазвонил мой смертельно уставший за день сотовый и мобильный телефон. Там оставалось заряда в батарее на один - два звонка, не более… И старшая дочь, в трубку, рыдающим голосом заявила (завопила?...), что они вместе с бабушкой пытались провезти Сергея в его инвалидном кресле до входа в квартиру. Не удержали и опять свалили на землю кресло. Вместе с мужем, естественно. Но ихних слабых сил не хватает, чтобы нашего мужа с земли поднять! - Пожалуйста подожди меня, хотя бы, на вокзале, - попросила я своего младшего, когда телефон вместе с рыданиями старшей дочери в трубке, вдруг разрядился окончательно и замолк. - И если мы не сможем вернуться в ближайшие час - полтора, вместе с мужем, моей старшенькой и его прогулочным инвалидным креслом, то уезжай вместе с последней электричкой обратно, из Каширы в Москву. Переночуешь и дождёшься нас в Москве, на Павелецком вокзале. Московские вокзалы, хотя бы, не закрывают посреди ночи. Московские вокзалы функционируют круглосуточно. Деньги наличные я тебе оставила. Их хватит на обратный билет, на воду и на пирожки. Тебе этой мелочи хватит. У тебя с собой столько наличности есть. Конечно же я боялась оставлять своего младшего ребёнка на вокзале одного, без защиты, на незнакомом, пригородном и маленьком вокзале. Конечно же, я боялась даже представить себе, как он, один, будет ехать в незнакомую Москву в самой последней и поздней электричке. Но завезла их всех в Каширу, получается, я. И вызволять тоже мне всех вместе теперь нужно. Поэтому и шла сейчас, так быстро, как могла, почти бежала. Искала среди своих неравномерных но быстрых своих шагов ответ на вопрос: - Почему? Ну, почему мой ребенок называет меня привычно и всегда вампиршей? Что я ему плохого делаю? Даже не принуждаю его почти никогда и ни к чему. И что же за зараза приходит теперь в дом так часто и расползается с интернет - сайтов, что нынче любое слово родителя, даже если он полностью согласен с ребенком своим, а также со мной, с ним и с тобой, подвергается уничижению и обсмеянию. И вот я теперь по дороге ухожу, после интернетного и неформального обучения деточек, обозванная, не то нежитью, не то живым неупокойником. И никто даже не хочет потрудиться и ответить мне на вопрос: - За что же со мной поступают так? Молчит, не снисходит до меня с объяснениями мой возвыщенный интернетом ребенок. Молчит, тоже не отвечает на вопросы, (потому что телефон разрядился...) сам Великий Бог Интернета: Гугл и Интернет - поисковик Яндекса! И только лишь споткнувшись в темноте об очередную кочку на дороге, равновесие выдержала и не упала, но злобно подумала: - А вот настоящие вампиры дорогой этой неутоптанною, пешком по ней не пойдут! Настолько дорога плохая и не годится она, даже своею обочиной, ни для каких пешеходных прогулок! Настоящие вампиры сидят в своих неплохих кабинетах. Они получают неплохие суммы и дотации на развитие инфраструктуры хороших, подмосковных, дорог. А средства эти собираются, как будто бы, по капле, выжимается из бюджета кровь, приходит она, стекается из средств порядочных и законопослушных, налогоплательщиков. И куда же потом эти средства идут?... Вот где они, вампиры сидят, вампирскими семьями, целыми гнездами. И мне никогда не добраться туда, чтобы увидеть их, чтобы сказать, что они, а не я, вампиры настоящие, потому что высосали из меня, заменили злостью и отчаянием, обычное человеческое желание - повидать престарелую бабушку. Мне никогда до этих вампиров не добраться и не сказать им, что так делать нельзя!…