Ужасы в мире Винкс

Они знали, что рисковать было глупо, но это их не остановило. Ривен был уверен, что любил Стеллу, а она точно знала, что специалист стал смыслом ее жизни. Это не было минутной страстью, это было результатом долгой борьбы, ненависти и презрения, которые со временем превратились в восхищение силой и стойкостью, потом во влюбленность и, в конце концов, любовь. Стелла знала, что Луна придет в ярость, если узнает, что ее дочь встречается с сыном лидера оппозиции. Не если, когда. И она действительно была в ярости. Ривен исчез посреди ночи, а когда вернулся, его было не узнать. То есть нет, внешне он совершенно не изменился, но что-то было не так, и каждая из них могла сказать это. Феи Винкс сидели в центре двора Алфеи, когда на территорию школы въехала машина с королевскими номерами. Она остановилась у центрального входа, и оттуда вышел Ривен. Разумеется, они все подскочили и побежали навстречу специалисту, останавливаясь в нескольких шагах и замирая, когда Ривен, вместо того чтобы броситься навстречу возлюбленной, вздрогнул и сделал несколько шагов назад. – Рив, – позвала его фея света, но специалист ее будто не слышал. – Ривен, это я, – девушка сделала ещё несколько шагов, – Рив. – Тебе лучше уйти, – Муза перебила подругу и загородила ей дорогу, заставляя Стеллу перевести взгляд со специалиста на фею разума. Не глаза горели таким редким фиолетовым, совершенно не желая гаснуть. – Поверь, так будет лучше для всех. – Но я хочу побыть с ним, – возразила принцесса. – Стелла, прошу тебя, – Муза была непреклонна. – Ты сделаешь только хуже. – Я его девушка, – возразила Стелла. – Как и почему, по-твоему, я могу ему навредить? – Прямо сейчас ты его самый страшный кошмар, – она говорила шепотом, так чтобы не привлекать внимания Ривена, который по-прежнему стоял рядом, едва ли обращая на них внимания, будто он был потерян в собственных мыслях и ощущениях. – Я не могу понять или объяснить, что именно произошло, но ты ассоциируешь у Ривена с болью, страданиями и смертью. – Произошла моя мать, что же ещё, – горько усмехнулась Стелла. – И чем дольше ты стоишь здесь, – продолжала фея разума, – пытаясь пробиться к нему, тем хуже ему становится. Объясняю, на всякий случай, что люди делают, когда боли становится слишком много – они замыкаются в себе, после чего наступает депрессия. Возможно я ошибаюсь, но я бы сказала, что он уже в депрессии, просто эта встреча подтвердила, что ты не плод его воображения и заставила очнуться, что-то почувствовать, среагировать. А так, ему проще притворяться, что тебя нет, чем позволять тебе причинять ему боль. – Ты можешь это исправить? – обречённо спросила Стелла. – Я могу попытаться, – попробовала успокоить подругу Муза. Она повернулась и подошла к специалисту, встречаясь с ним взглядом. – Ривен. – Здравствуй, Муза, – он был почти спокоен. Она видела, что брюнет прикладывал все усилия, чтобы не смотреть в сторону Стеллы. – Как ты себя чувствуешь? – это было глупо, но Музе надо было с чего-то начинать. – Я не уверен, – он покачал головой. – Все слегка в тумане. – Я могу помочь разобраться, – Муза слегка улыбнулась и положила ладонь на плечо Ривена, – только ты должен позволить себе почувствовать все. Не запирай свои эмоции. Его сердце заколотилось от паники и страха, и Ривена охватило желание сбежать, ещё до того как Муза призвала свои силы. Но когда он заглянул в глубину ее ставших фиолетовыми глаз, что-то в нем успокоилось, и, хотя слезы, текущие по его щекам, не останавливались, Ривену удалось выпустить дрожащий выдох, который, казалось, держал на себе вес всего мира. А затем он отдался во власть сил Музы. Они перебрались в комнату специалистов, и Музе потребовалось более пяти часов, чтобы просто просеять воспоминания боли и страха, наполнявшие разум Ривена, прежде чем она сумела добраться до их корней. Луна проделал чертовски хорошую работу, заставив его ассоциировать каждый момент пыток, которым она подвергала специалиста, с воспоминаниями о Стелле. Муза не разрешал себе думать о том, что спасение Ривена сделает с ней. Она лишь однажды проникала настолько глубоко в эмоции, чтобы смочь увидеть воспоминания. Ее мама заставила Музу сделать это, чтобы последнее воспоминание с ней было счастливым. Фея верила, что сможет снова, а забирать боль она наловчилась, когда спасала Сэма, так что Муза надеялась, что план сработает. Как бы там ни было, но если она желала получить хоть какой-то шанс исправить то, что сделали с Ривеном, она должна была это сделать. К счастью, Ривен открылся и позволил ей взглянуть на его прошлое. Муза смогла четко увидеть столько пыток в его воспоминаниях, что ей стало плохо до глубины души, и желчь поднялась у нее в горле, так как ее способности позволил фее прочувствовать каждую секунду. Она могла бы отстраниться, отказаться забирать худшее из этого и защитить себя от этого, но Ривену нужна была эта отдушина. Муза была уверен в этом. Ему нужно было проработать каждый раз, когда Луна приводила его в ту комнату под королевским дворцом Солярии и разыгрывала с ней эти темные и извращенные фантазии. Если раньше Муза и сомневалась относительно глубины разврата Королевы Луны, то теперь у нее не осталось абсолютно никаких иллюзий. Королева не просто резала, жгла и била Ривена током, пока он не переставал кричать. Она наслаждался этим. В глубине воспоминаний о его боли было более чем достаточно видений ее глаз, не только горящих жёлтым, ее магией света, но и сверкающих от возбуждения, когда она заставлял Ривена кричать и молить о пощаде. Используя фей разума, Луна заставляла его думать о Стелле снова и снова, пока Ривен не поверил, что эти воспоминания были связаны с глазами феи света. Что это она делал это с ним. Как удобно, однако, что его пытала мать его возлюбленной. Воспользовавшись помощью феи разума, которая могла читать воспоминания, Луна взяла каждое хоть слегка отрицательное воспоминание о Стелле и вкручивала в них лезвие боли, которую он испытывал, пока Ривен не стал кровоточить изнутри. Затем Луна нашла все хорошие воспоминания, избивая специалиста снова и снова, до тех пор, пока он не сдался и не перестал цепляться за них как за свое спасение. Правда, Муза с удивлением обнаружила, что кое-что хорошее все еще было скрыто в его сознании. Это не могло не давать надежду. Ривен сопротивлялась ее попыткам заставить его открыть их, но каждый раз, когда Муза направляла его мысли и чувства к ним, он казался немного ближе к ним, чем в прошлый раз, так что она не сдавался. Если бы Ривен смог разблокировать их, это значительно облегчило бы ее задачу. Музе приходилось несколько раз делать перерывы и выходить в наполненные позитивом места, просто чтобы не сойти с ума, но она снова и снова возвращалась к Ривену. Он свернулась калачиком, его голова лежала на коленях феи разума, а его руки дрожали от воспоминаний о боли, которая снова и снова обрушивалась на него. Она не могла не почувствовать себя кем-то сродни того монстра, который изначально сделал это с Ривеном, так как она продолжала использовать свои силы, вытягивая из него эту боль и заставляя его отдавать ей каждую ее частичку. Но фея разума знала, что это единственный выход. Ему нужно было высвободиться от этого, нужно было взглянуть на происходящее четко и ясно, без прикрас лжи Луны, оттеняющей ее фальшью, если он хотел когда-нибудь смочь жить дальше. Не как раньше, Муза на это не надеялась, но хотя бы приблизительно. Муза закрыла глаза, снова призывая и направляя в Ривена свою силу, и его холодные пальцы вцепились в ее ногу, когда он вскрикнул от боли, а сама Муза захрипела, почувствовав, как резкий удар электричества врезался в ее собственную грудь, как будто она тоже была там. Фея разума почувствовала вкус крови во рту, когда Ривен из воспоминания прикусил язык, дергаясь и содрогаясь от боли, вызванной ударом. А жесткий звон кожаных ремней, удерживающих руки и запястья на деревянном стуле, к которому совершенно голый специалист – Луна не позаботилась оставить хотя бы белье – был привязан, вызвал панику в ее конечностях. Муза упала на кровать, задыхаясь от воспоминаний, и притянула Ривена ближе к себе, поскольку он дрожал, помогая ему увидеть, как над его воспоминаниями манипулировали, настраивая его против Стеллы, и одновременно пытаясь сдержать собственные эмоции, чтобы случайно не выплеснуть их на специалиста. Тело Музы болело от отголосков пыток, которые перенес Ривен, и она чувствовал его истощение, когда он прижался к ней, а фея крепче обхватила его руками. Ривену нужен был перерыв. И если быть честным, то и Музе тоже, потому что это дерьмо было очень хреновым. Она ощущал, что это может сломать ее, если она не будет осторожна, сломить сильнее, чем смерть мамы, но при этом ей постоянно приходилось напоминать себе о всех причинах, по которым она любила и ценила Стеллу, так как то состояние, через которое прошел Ривен, засело и в ее голове. Муза попыталась ещё раз, но было слишком больно,так что вместо этого она нагнала на Ривена так много успокаивающей энергии, как только смогла, погружая его в сон, после чего устроилась на постели Ская. Она знала, что они разберутся во всем и исправят то, что сломано. Ей просто нужен был небольшой перерыв.