Назад в прошлое

***

Густые краски неба растворялись в пространстве. Оно говорило о неизбежном будущем, которое с решительной скоростью приближалось. Реальность становилась другой: настоящий момент быстро становился прошлым, оставляя лишь воспоминания. Жизнь шла, время тоже. Года быстро сменялись один за другим. А сколько прошло лет с первой встречи Шедоу и Соника? Года четыре? Наверняка. Из-за нового, оригинального плана Эггмана они и встретились. А если бы не его идея, они бы познакомились? Они бы устроили бой и чуть не убили друг друга? М-да, Шедоу тогда совсем не оценил этого ежа, да и он в принципе старался его никак не воспринимать. Никак не реагируешь на врага – он посто призрак. Так ведь? Но этот наглец его просто выбесил. Соника в первую встречу охватило раздражение: ему нужно друзей и мир спасать, а Шедоу носится рядом и всё портит, ещё и Эггман хвостиком летает за ними. Чудесно!

***

Время было ограничено, а ненависть к друг другу росла молниеносно. Как же было не просто договариваться с таким закрытым и упрямым ежом как Шедоу. Обезвреживать бомбы, бегать по миру, давать направления, предположения, где конкретно может быть бомба от Эггмана. Но Шедоу не желал ничего слушать, он сам по себе. Но не смотря на такие разногласия и свои взгляды, справлялись они уверенно быстро, даже нашлось пару секунд нормально обсудить дальнейшие шаги к атаке. Обстоятельства их вынудили просто работать сообща. Не смотря на очередные выдумки Эггмана, Соник нашёл ещё одного союзника, с которым удалось спасти мир. На этот раз. После данной встречи они пообещали, что не будут беспокоить друг друга и разойдутся по разные стороны. Но они прогадали. Оба.

***

Ветер усиливался, а солнце пропадало из виду. Он знал, что Соник любил наслаждаться такой мелочью. Закат его вдохновлял? Наверное. Он постоянно кричал вслед старшему после каждой встречи о красивом небе и тот оставался, они были вместе, разделяя небесные и неповторимые картины. Соник любил закаты и рассветы, а вот Шедоу любил тёмное небо рассеянное яркими звёздами и большой луной – месяцем. Он постоянно вспоминал дорогого, и, пожалуй, единственного человека, который разделял с ним эту любовь к звёздам. Они красивы. Шедоу полюбил звёзды благодаря ей. Она помогла ему понять это.

Мы начинаем по-настоящему ценить, когда теряем.

Красный ёж прекрасно понимал, что такая учесть, как смерть – настигнет каждого живого существа. Но не его. Иногда были такие моменты, когда осознание собственнического одиночества загоняли его в угол. Он прекрасно понимал, что так и останется без близких. Кто ещё станет ближе к его душе, кроме Марии? Осознания били, он боялся. Да, он любил быть один, он делал все в одиночку, не прося помощи ни у кого. Разбираясь с каждой не лёгкой ситуацией сам: он знает как лучше и сделает всё по-своему. Ну он ведь тоже имеет шанс на счастье? Быть не один. С кем-то, кто будет рядом. Земля такая большая и красивая, неужели он останется в гордом одиночестве бесконечное количество времени пока все не вымрут? Долго. Много. Он знает.

***

В груди приятно сжимает от воспоминаний, когда Мария была с ним. Он так всецело верил ей и так искренно любил. Чувство любви к ней появилось само и через небольшое количество времени: каждодневные встречи, разные детские игры, Мария так любила рисовать и танцевать.. Шедоу и сам не заметил, как начал привязываться к этой девочке. А сейчас он существует на этой земле. Если бы не разборки с Эггманом и не глупые встречи с Соником – Шедоу был бы далеко, подальше от всех. Говоря о Сонике. Он порядком его раздражал. Скорее не своим присутствием, а своим, порой, глупым и нерациональным поведением. Тёмный еж считает его простым мальчиком и детскими фантазиями, с легкомысленным поведением и специфическими вкусами во всём. И вот этот парень спасает мир? Были моменты, когда он вёл себя не как ребёнок, как обычно это происходило. Этот ёж был готов на всё, чтобы спасти свои друзей и этот мир. При таких ситуациях Соник без сомнений готов преподнести себя в качестве жертвы, ради спасения чужих жизней. И Шедоу считает это полным безрассудством — самопожертвование. Но с другой стороны, он мог представить, что на его месте, Шедоу бы также поступил ради Марии.

***

Были дни, когда Соник мотивировал Шедоу своим озорным поведением. Чаще всего он дразнил Шедоу и устраивал очередное состязание. Тень соглашался. Каждый такой вызов особо ничем не отличался друг от друга: ветер в лицо, часто мелькающие пейзажи зелёных холмов и пляжей, колкие фразочки и два заряженных соперника, которые носятся как два метиора, чтобы добиться цели.

***

Однажды Соник спрашивал Шедоу о прошлом на одной из такой вылазки, но ответ тёмного был вполне предсказуем. Он не желал с кем-либо делиться сокровенным, и Соник это понимал, но и странное желание узнать поближе своего соперника было невыносимым. Синий догадывался, что прошлое Шедоу было не таким радужным, как он мог думать сначала. С каждой встречей, с каждым вызовом Шедоу ему казался совсем недоступным и "непробиваемым". Но, как оказалось, не сразу, но Шедоу открылся ему.

***

Их ночные посиделки уже стали таким обычным делом. Как маленькая традиция раз в пару дней видеться, пробежать пол мира и сидеть, провожать закаты, ночью смотреть на звёзды, иногда встречать рассветы. — ты потерял лучшего друга? – без типичной озорной интонации спросил синий, указывая на звёзды, продолжая смотреть на мордочку Шедоу. Тень ничего не ответил. Ему тяжело было говорить от таком. Он глубоко вздохнул и перевел глаза на чёрное небо с маленькими далёкими звёздами. Эта истина была тяжёлой ношей для Шедоу. После ее смерти всё стало другим. Не таким цветным, а каким-то серым и мрачным. — она была единственной, кто меня понимал и направлял, – Мария была тем самым светом, без которого тяжело идти по тёмной дороге вперёд. — бархатным и низким голосом резко сказал Шедоу. Соник вновь посмотрел на Шедоу: глаза были стеклянными, в них можно было увидеть все звёзды на небе, губа красного ежа была поджата, а сердце участилось. Он снова и снова погружался в эти моменты, когда был так счастлив и когда Марии не стало. Синий из последних сил смотрел на эту грустную гамму эмоций, которые были свойственны целой буре, которую Шедоу не выпускал никогда из себя.

Признак слабости.

Но плечи Шедоу неожиданно накрыли руки Соника. Он уткнулся носом в зажатую челюсть Шедоу, обнимая сильнее. Шедоу от такого действия замер, не понимая, как реагировать на такое. Он не любил тактильность, но позволил Сонику себя обнять.

***

Сидели они так долго, возможно, прошло всего пару секунд, а возможно и несколько минут, но они ощущали вечность. Вечность, которая кружилась и росла вокруг их обоих. Они были вдвоём. Шедоу так хотел провести эту вечность с Марией. Он помнил, он знал. Ослабив хватку теплых рук, Соник смотрит на Шедоу, его уголки губ тронула мягкая улыбка, неожиданно он начал: — Не ставь на себе крест из-за потери Марии. У тебя есть душа, и я ощущаю её. — он был уверен в своих словах. А чуть погодя Соник тихо добавил: — Она мне нравится. — Персиковая ладонь мягко легла на белый мех на груди, ощущая чёткое и слегка ускоренное биение сердца. Шедоу не отталкивал и не сопротивлялся. Он тихо фыркнул, явно что-то анализируя у себя в голове, так и не находя подходящего ответа. Он поддался такому заботливому напору со стороны младшего ежа. Он смотрел на Соника испытывающе, так и спрашивая: точно ли ты уверен в своих громких словах? На что он рассчитывает, произнося это всё? На что Соник глупо улыбался. Так думал с самого начала Шедоу. Его улыбка была тем самым ярким лучиком света в непроглядной темноте. Она была точно такой же: беззаботной, мягкой, нежной и невероятно ласковой по отношению к нему. Улыбка была такой же как у Марии. Они долго молчали: они знали какие их преследуют мысли, и каждый не желал прерывать эту тишу, которая росла над ними, как паутина, с тонкими и прочными нитями.