Я вернусь.

Эрвин

Я не понимал, что со мной происходит. Сердце стучало так сильно, что готово было выпрыгнуть из груди. Меня всего трясло — это не судорога и не контузия, не эпилепсия. А что-то другое, как будто моё тело звал кто-то. Но кто?

Райнера я слышал только вечером — он читал, как обычно. Мыл меня, и, мне кажется, был рад своим прикосновениям, особенно, к моему члену. Большую часть времени он, конечно, делал это в перчатках, но когда их не было под рукой, его руки всегда были такими мягкими, большими, горячими, что хотелось почувствовать это по-настоящему — не когда я в коме, а когда выйду из неё.

Но мои мысли перебивал зов кого-то. Кому-то я был нужен. Ещё кто-то держал меня крепко, чтобы я успокоился, но я не мог — это было не в моих силах. Рука… Там, где её не было, стало больно жечь. Похоже было на то, как будто раскалённое железо приложили ко мне и прожигают руку от гниения. Такое я много раз видел, но это было в разы больнее.

Я не понимал, как откинул врача, который меня держал. Не понял, как оказался на улице и уже отбрасываю кого-то на большое расстояние. Глаза жгло, рука болела ещё сильнее.

— Только тронь его — прибью.

Голос был не мой, как будто сейчас вместо меня стоял кто-то другой. Я не мог такого сказать. И кого я сейчас защищал? И зачем я вообще здесь?

Мои ноги еле держали меня, и я стал падать. Кто-то поймал мою голову, и перед тем, как потерять сознание, я увидел янтарного цвета глаза.

Хотелось что-то сказать, но я не мог. Я смотрел бы в его глаза вечность, но провалился в темноту. Последнее, что помню — его горячий лоб на моём лбу.

Врач

Я не понимал, что с Эрвином. Он будто взбесился: его давление и сердцебиение поднялись в разы. Так можно и умереть, если его не успокоить. Но как бы я ни старался его удержать, он вырвался, откинув меня от себя, и быстро рванул с места, куда-то побежал.

Моё удивление было огромным, когда я увидел Эрвина без сознания и рядом Райнера, который, по-моему, тоже был без сознания. Порко вообще еле встал.

— Что, чёрт возьми, здесь произошло? — спросил я у Порко, потому что только он был здесь.

— Откуда я знаю? Этот больной на голову придурок откинул меня от Райнера. И этот дебил меня ещё выводил из себя, но хорошо, что успел врезать, — с ехидной улыбкой сказал Порко.

Так получается, Райнер специально это устроил, чтобы Эрвин пришёл в себя.

К нам подошли Пик и Тео Маггат.

— Что здесь творится? И как здесь оказались, два человека в бессознательном состоянии? — спросил Маггат.

— Я и сам не до конца всё понял. Но Эрвин, который больной, взбесился и оказался здесь, — начал говорить я.

Говорить правду сейчас было не лучшим вариантом — лучше подождать немного. Я смотрел на двух людей без сознания.

— Если с больным понятно: мог потерять сознание от того, что только пришёл в себя. Почему тогда Райнер тоже без сознания? — опять вопросы Маггата.

Я не знал, как ответить.

— Давайте сначала отнесём их в палату, и я всё расскажу. Больному нужен осмотр, срочно.

Я подошёл к Эрвину, и его взял на себя, а Порко попросил взять Райнера. Он, конечно, выделывался, но Пик уговорила его. Взяв Райнера под мышки, мы направились их в больницу.

Я уложил Эрвина на его койку с датчиками сердца, а Райнера, Порко — на соседнюю. Все в комнате ждали моих ответов на вопрос, который задал Маггат. Я не знал, как начать, но, набрав побольше воздуха в грудь, сказал:

— Эрвин и Райнер связаны кровью.

Все смотрели на меня, как на ненормального, как на сумасшедшего учёного. Глаза у присутствующих расширились от шока, как и рты. Пик вообще закрыла рот рукой.

— Ты что сделал? Ты вообще охренел? Что теперь будет с Райнером?! — орал Маггат.

Я просто продолжил:

— Мы давно мечтали это сделать, и наконец получилось.

— Как вы вообще это сделали? И даже не обсудили это со мной?! — кипел от ярости Маггат.

— Всё очень просто — переливание крови, — пожал плечами я. — И на тот момент вопрос стоял либо о спасении его, — я показал на Эрвина, — либо о ссоре с вами. И я знаю, что вы бы не согласились.

Я смотрел на Эрвина. Дыхание стало ровным, сердце билось спокойно.

— Но вы должны были сообщить мне после операции, — махал руками Маггат.

— Я согласен. Но я не мог сказать раньше. Теперь вы всё знаете.

— Подождите, — начала Пик. — Если они связаны, как вы сказали, что будет с ними? Как они будут жить, зная об этом?

— Они будут жить как обычные люди. Но все переживания, тревогу, печаль и даже любовь они будут чувствовать одинаково, — ответил я. — И то, что произошло сейчас, будет повторяться: они всегда будут защищать друг друга.

— Но они больше не будут принадлежать сами себе. Это жестоко, вам не кажется? — сказала Пик, глядя на Райнера.

— Пик, тебе вообще какое до них дело? — вмешался Порко.

— Мне не всё равно, что станет с Райнером. Ты знаешь, через что он прошёл. А теперь ещё это. Справится ли он?

Я и сам не знал ответа, но Райнер был сильным бойцом.

— Не переживай, Пик. Он справится.

— Если это так, они будут сильнее всех нас, — сказал вошедший Зик.

— Даже больше, — ответил я. — Они будут сильнее всех. Даже Аккерманов.

— Зик, и ты туда же, — возмутился Маггат.

— Я говорю как есть, — ответил он. — И мы обязаны сделать так, чтобы эта сила не вышла из-под нашего контроля.

Многим здесь было понятно, какая сила скрывается за ними, и мы должны были её уберечь.

— Я всё сказал. Теперь можете уходить, — произнёс я.

— Немедленно сообщи мне, когда они придут в себя, — строго сказал Маггат.

— Обязательно.

Я остался один в палате с двумя бессознательными мужчинами.