Город без свидетелей

Вай долго стоит перед дверью, пока пальцы не начинают чувствуют холод. Подъезд старый: тёмный, с выщербленными ступенями, но перила отполированы руками жильцов до блеска. Она сжимает ремень спортивной сумки, вздыхает, и только после этого нажимает на кнопку звонка. Дверь почти сразу открывается. На пороге Одри. В мягких шортах и растянутой футболке, волосы собраны кое-как в хвост. Она улыбается так тепло, что Вай на секунду забывает про ноющее плечо. — Ну наконец-то, — Одри притягивает её к себе и осторожно обнимает, явно помня про рану — заходи, красотка. — Привет — выдыхает Вай, и в этот момент к ней с глухим облегчением проходит мысль, как всё-таки хорошо, что есть место, куда сейчас можно прийти. Одри отступает на пару шагов назад, давая Вай войти внутрь, а затем снова тянется вперёд и обнимает её.. Пахнет сладким дешёвым парфюмом, сигаретами и чем-то домашним — то ли кофе, то ли макаронами с соусом. Вай машинально прижимается к ней, слышит, как у той чуть учащается дыхание. Квартира встречает Вай тёплым воздухом и тихой музыкой с кухни — старый джаз, чуть слышно, как будто радио играет в соседней комнате. Коридор узкий, но не заваленный: на крючках с одной стороны висят аккуратно развешенные куртки, на полке стоят ботинки в ряд, под стенкой пара коробок, но даже они лежат так, чтобы не мешали. Стены давно не видели ремонта, но их закрывают постеры: старые киноафиши, обложки альбомов, пара чёрно-белых фотографий самолётов — подарок от Вай пару лет назад. На одном — лайнер, уходящий в туман на посадке. Она мельком отмечает, что раму Одри так и не сменила, хотя говорила, что собирается. — Осторожно, плечо — шевелятся её губы где-то возле чужой ключицы. — Я помню, — шепчет Одри и отстраняется, но руки держит на её локтях, будто проверяя, уверенно стоит ли Вай. Она улыбается — мягко, как всегда. И вдруг эта улыбка становится шире, зубастее. На лице появляется то выражение, от которого раньше у Вай всегда начинало покалывать в животе: смешок до того, как она ещё что-то сказала. — Так, — прищуривается Вай — что ты так лыбишься? — Я, между прочим, очень наблюдательная женщина, — отвечает Одри, отступая назад и облокачиваясь об стенку — и живу на третьем этаже, видно всё прекрасно. Она выдерживает паузу, пока Вай вопросительно приподнимает бровь, ожидая продолжение. — Так, — продолжает Одри, скрещивая руки на груди — я тут, значит, выхожу покурить перед твоим приездом, и что я вижу? — Что же ты такое увидела — бормочет Вай, стягивая ботинки и морщась, наклоняться всё ещё не самое приятное занятие. — Вижу, как возле подъезда стоит патрульная машина, — Одри делает драматическую паузу — Из неё выходит детектив в дорогом пальто и шарфике. А потом… — она прищуривается ещё сильнее — Эта самая детективша подходит к моей бывшей и обнимает её. А бывшая, вместо того чтобы вести себя как приличная преступница, берёт и обнимает её в ответ. Вай едва слышно фыркает. Куртку она медленно стягивает с плеча, аккуратно, чтобы не задеть повязку. — Ты подглядывала? — она вешает куртку на крючок и косится на Одри. — Я наблюдала. Это другое, — невозмутимо отвечает та — детективы, знаешь, обычно не ведут себя так с… — она делает вид, что задумывается — с объектами следствия? С подозреваемыми в барах без лицензии? — У нас была лицензия — бурчит Вай автоматически. — Да, да, я была знакома с твоим начальником раздолбаем, — ухмыляется Одри — так что это было? Вай морщится и проводит ладонью по волосам. Волосы отросли, завились под шапкой, на виске всё ещё красуется тонкий шрам, который она получила в драке полгода назад. — Ей просто стало меня жалко, — она пожимает плечами, тут же морщась — что такого. Я полудохлая, вон, из больницы только выписали. — Ага, — Одри склоняет голову набок — детективам платят как раз за то, чтобы они жалели подозреваемых. Прям в должностной инструкции так и написано: «При обнаружении худой бродяжки немедленно доставить домой, накормить, напоить и обнять возле подъезда». Вай усмехается, но ее глаза тускнеют. Одри замечает это, и тон меняется, игривость остаётся, но смягчается. — Слушай, — она подходит ближе и легонько тычет пальцем ей в грудь — она тебе нравится же? Глаза Вай на секунду расширяются, но она тут же возвращает себе привычное выражение лица. Отворачивается, делая вид, что изучает горшок с цветком на подоконнике; цветок, к слову, жив, значит, Одри научилась его поливать. — Я… — она криво усмехается — я пока не знаю. — О-о, — протягивает Одри, и из этой протяжной нотки понятно всё — ты краснеешь. — Я не краснею, отстань, — бурчит Вай, чувствуя, как это звучит, и лишь сильнее злится на свой организм. — Только я до сих пор могу заставить тебя краснеть — довольно говорит Одри. — Ну, знаешь, — Вай рывком поднимается с пуфика, на котором сидела и наконец встречается с ней взглядом. На губах появляется знакомая наглая улыбка — стонать меня тоже до сих пор можешь заставить только ты. Детектив пока максимум слышала, как я матерюсь. Одри в ту же секунду заливается смехом, звонким, настоящим, в котором больше нежности, чем ревности. — Вот это я понимаю карьерный рост — она вытирает глаза тыльной стороной руки — я была твоей первой, я была твоей худшей, и я, видимо, останусь незабываемой. Передай это своей детективше, ладно? Пусть знает уровень конкуренции. — Ты хочешь, чтобы я сказала сотруднику полиции: «Моя бывшая заставляла меня стонать лучше всех»? — уточняет Вай, проходя в гостинную. — Ну, можешь начать с чего-то помягче, — невинно пожимает плечами Одри, следуя за ней — например: «Моя бывшая ещё жива и всё видит, так что веди себя прилично». Она подходит ближе, аккуратно касается пальцами бинта, просматривающегося под майкой. — Больно? — спрашивает уже совсем другим голосом, деловым, привычным. — Терпимо, — отвечает Вай — в клинике всё зашили как по учебнику. Кейтлин заплатила за меня. — М-м — Одри отворачивает взгляд на секунду — так вот почему у неё такое лицо было, когда она тебя обнимала. Инвестиции надо беречь. Она снова улыбается, но теперь мягко. — Ладно, — говорит она — Располагайся. Я поставила чай, у меня есть нормальная еда, а не то, чем тебя в больничке кормили. И да, — она поднимает палец — я честно не буду устраивать сцен, если ты будешь при мне вздыхать по высоким брюнеткам в галстуке. — Она не носит галстуки — Машинально отвечает Вай, Одри тут же заливается громким смехом, на что тут же получает легкий хлопок по плечу. На следующий день Бостон заваливает свежим снегом. Возле подъезда мокрые колеи от машин затягивает белой коркой, фонари размываются в молочной дымке. В квартире у Одри чуть душно, старые батареи не знают слова «регулировать», они либо обжигают, либо не греют вовсе. Сегодня первый вариант. Вай стоит под душем, подставив спину под горячую воду, и чувствует, как расслабляются ноющие мышцы. Плечо приходится держать под углом, чтобы не мочить повязку, и от этого под лопаткой тянет, но в целом после больницы сам факт нормального душа кажется почти роскошью. За дверью в ванную доносится какой-то стук, голоса, потом короткий смешок Одри. Вай прикрывает глаза, пытается по голосу понять, кто там, но шум воды глушит слова. Она выключает душ, проводит рукой по волосам, зачесывая их назад. Капли бегут по шее и ключицам, оставляя прохладные дорожки. Она накидывает чёрную майку с выцветшим рисунком старой рок-группы — эта майка одна из ее любимых у Одри, несмотря на дырку снизу, натягивает серые домашние штаны. На секунду смотрит на себя в зеркале, отмечая свежие синяки под ключицей и жёлтые разводы старых. Щёки всё ещё немного розовые от горячей воды. Открывая дверь, она одной рукой поправляет майку, чтобы та не цеплялась за бинт. В коридоре тёплый свет от лампы, и две фигуры: Одри, облокотившаяся о косяк входной двери и Кейтлин, стоящая наполовину в коридоре, наполовину в квартире с бумажным пакетом в руках. Кейтлин в черном пальто под которым видно плотный темно-синий свитер, сидящем по фигуре, и тёмных джинсах. Шарф она держит в руке, будто не знает куда его положить и теперь просто сжимает его пальцами. Волосы собраны в хвост, ни одной лишней или выбивающейся прядки. На миг они обе замирают. У Кейтлин взгляд скользит по Вай, от мокрых зачесанных назад волос до босых ступней на старом паркете. В этом взгляде есть всё: облегчение, едва заметное смущение и что-то ещё, глубже, что она сама пока, кажется, боится назвать. — О, — первой оживает Одри — вот и наша звезда. Она разворачивается к Вай, кивает на Кейтлин. — К тебе тут детектив пришла. Говорит, по делу — Я… — начинает Кейтлин, чуть выпрямляясь. — Я предварительно написала, — она кивает на Вай — надеюсь, я не… — Не нарушила наш покой? — резко замечает Одри. — Я как раз собиралась спросить, что детективу нужно в наших краях. Она сразу перешла на «ты» ещё с порога, и Вай замечает, как у Кейтлин от этого чуть напряглись плечи. Она будто на секунду потерялась, взгляд уходит в сторону, словно она вспоминает истинную причину. — Простите, — медленно говорит она. — возможно, я… мм… не вовремя… — Да, да, наверное, искала приличный район, — бодро подхватывает Одри — но, увы, судьба занесла сюда. Она выдерживает паузу ещё пару секунд, наслаждаясь тем, как у Кейтлин появляется растерянность во взгляде. И только когда в коридоре становится уже откровенно неловко, Одри фыркает, отходит в сторону. — Ладно, шучу, вы никому не мешаете. Заходите, Вай, — оборачивается к ней — тебе надо повязку сменить. — Прости, она немного резковата — хмыкает Вай, подмигивая Кейтлин у входа. Дверь в комнату Одри прикрывается за ними двумя, оставляя небольшую щель. Кейтлин остаётся в коридоре с пакетом, через пару секунд все таки решаясь зайти и прикрыть за собой входную дверь. В квартире пахнет мандаринами и табаком, где-то на кухне тихо тикают часы. В ванной комнате капает вода. Дверь в комнату Одри остаётся приоткрытой — щель достаточная, чтобы слышать голоса, но не видеть что происходит внутри. Кейтлин не двигается ближе, но звуки сами выплывают наружу. — Сядь, — говорит Одри — нет, так не сядешь. Повернись ко мне боком. Да, вот так. Слышится лёгкий шорох: бинты, коробочка с мазью, ногти, цепляющие край лейкопластыря. — Ай, — тихо цокает Вай — мне вообще-то больно — Терпи, чего как маленькая — лениво отвечает Одри Потом тишина, прерываемая негромкими звуками мазей и пластыря. Кейтлин смотрит на щель в двери, будто оттуда может выскочить что-то. Но вместо этого вдруг раздаётся смех — сначала короткий у Одри, потом второй, другой, от Вай. Не тот хриплый смешок, который Кейтлин постоянно слышала, а настоящий, свободный, тянущийся, с хрипотцой в конце. Она ловит себя на том, что невольно улыбается. И тут же быстро стирает улыбку, выпрямляя спину. Дверь наконец открывается. Вай выходит первой, одной рукой поправляя майку, которая предательски норовит залезть повыше. Бинт под ней теперь белый, аккуратно приклеенный; на коже вокруг ещё остаются следы от старого. За ней выходит Одри с рулоном бинта в руке. Останавливается, замечает пакет в руках Кейтлин и вопросительно поднимает бровь. — Это что? — кивает на пакет. — Э-э… — Кейтлин на секунду теряется — я… принесла немного еды. Домашней. И фрукты. Вы, мм… — она скользит взглядом по квартире — Здесь, наверное, не очень удобно готовить. Одри уже забирает у неё пакеты, не дожидаясь дальнейших объяснений. — Домашняя еда, — повторяет она, задумчиво заглядывая во внутрь — я начинаю тебя подозревать, детектив. Если ты умеешь готовить, у тебя слишком много плюсов. Это нечестно. — Поверьте, список минусов впечатляет куда больше — сухо отвечает Кейтлин. — О, это мы ещё узнаем, — подмигивает Одри — кухня: туда, гостиная: сюда, туалет: по коридору прямо. Располагайся. Она уходит на кухню, оставляя Вай и Кейтлин вдвоём в коридоре. Воздух между ними становится плотнее, чем только что. — Я, наверное, ненадолго, — первой нарушает тишину Кейтлин. Она чуть смущённо теребит край свитера — я просто… хотела убедиться, что с тобой всё в порядке и… — она делает паузу — хотела пригласить тебя где-то посидеть. В другом месте. Нормальном. Но, наверное, это лишнее, учитывая, что ты только выписалась и… — Детектив, — перебивает её голос Одри с кухни — если вы сейчас скажете, что уйдёте, я официально внесу вас в список людей, которые делают странные вещи. Она появляется в дверях кухни, вытирая руки о полотенце, как хозяйка, которая собирается объявить правила. — У тебя что, дома холодильник переполнен? — спрашивает она резко — Ты принесла половину моего месячного запаса еды, фрукты, явилась сквозь метель, чтобы постоять в коридоре и уйти? Кейтлин открывает рот, но ничего внятного не говорит: — Я… — пытается объясниться она. — Мы посидим здесь, — спокойно объявляет Одри, не оставляя шансов и делает широкий жест рукой — проходите в гостиную, детектив. И снимите уже это пальто, мне от одного вида на него становится жарко. Кейтлин на секунду замирает, не ожидав такого исхода событий, но потом всё же кивает. Гостиная небольшая, вытянутая. Старый диван с продавленными подлокотниками, но заботливо застеленный пледом. Низкий столик, на нём пепельница, пара кружек, свечка в стеклянной банке. На стене ещё постеры, один из них с неоновым городом ночью; окна выходят на улицу, где снег под фонарями мерцает янтарным. Одри усаживается слева на диван, привычно забираясь с ногами. Рядом оставляет место, хлопая ладонью по дивану. — Детектив, прошу, — показывает на середину — Вай справа. — Одри, хватит ее смущать — предупреждающе тянет Вай, но всё равно опускается на край дивана ухмыляясь. Движение даётся ей тяжело, но она старается не показывать этого. Кейтлин садится рядом, оставляя между собой и Вай небольшую дистанцию. Вечер начинает течь медленнее. С кухни приходит запах разогреваемой еды, какого-то запеканочного варианта, который Одри ловко вываливает из контейнеров Кейтлин в форму, посыпает сыром и запихивает в духовку. На столе появляется бутылка виски, которую Вай притащила из бара по старой привычке «на чёрный день», и три небольших стопки. — Не думала, что мой вечер закончится так — замечает Кейтлин, когда Одри ставит перед ними рюмки. — Разве мы плохая компания? — с наигранной обидой спрашивает Одри — Мы тут все приличные, детектив. — Почему ты постоянно называешь меня детективом? — не выдерживает Кейтлин — меня зовут... — Да знаю я, как тебя зовут — отмахивается Одри и, уже не пытаясь приставать к ней, произносит — Ладно, раз у нас тут новая компания, предлагаю тост. Она поднимает стопку. — За то, что наша общая неприятность до сих пор жива, — говорит она, глядя уже на Вай — и за то, что некоторые детективы умеют не только задавать вопросы, но и вовремя подставить плечо. В буквальном смысле. Кейтлин чуть наклоняет голову, слегка улыбаясь. Они чокаются. Виски обжигает горло, но приятно, после больничной еды и таблеток вкус кажется почти праздничным. Разговор сначала неловко крутится вокруг очевидного: больница, швы, погони. — Значит, вас реально преследовали? — уточняет Одри, когда Вай вкратце пересказывает вчерашнюю ночь, опуская детали про труп и краску на стене — на чёрных машинах? — Ага — поддакивает Вай. — это точно было связано с моим баром. — Судя по тому, что это были за машины, ваш бар нравился очень деловым людям — спокойно добавляет Кейтлин, отпивая ещё глоток. — О, детектив с юмором, — довольно ухмыляется Одри — это меня радует. Она легко подхватывает тему, задаёт вопросы не слишком лезущие в душу, но достаточно цепкие, чтобы разговор не остановился. Про работу: каково это, быть детективом в городе, где преступления, кажется, случаются чаще, чем нормальные свидания. Про бар: как это, работать в месте, где всех считают преступниками, даже если ты просто наливаешь. Кейтлин сначала отвечает суховато, по-служебному. Но виски делает своё, и к середине вечера её фразы становятся мягче, в них проскакивает ирония. — Ты правда из хорошей семьи? — спрашивает Одри в какой-то момент, приподняв бровь — прям вот картинка с камином и семейными фотографиями? — Скорее картинка с камином, портретами предков и слишком дорогими часами — отвечает Кейтлин — но да, похоже. — И как твои предки относятся к тому, что ты таскаешь некоторых бродяжек по стриптиз-клубам и по чужим квартирам? — Одри кивает на Вай. — Слава богу, им не нужно знать всех деталей моих рабочих дней, — замечает Кейтлин — в отчёте это не так звучит. — О, — оживляется Вай — и как звучит? Кейтлин делает вид, что вспоминает формулировку, слегка улыбаясь и покачивая свой напиток. — «Произведена проверка сведений, поступивших от гражданки, ранее замеченной в административных правонарушениях» — равно говорит она. — «В ходе проверки установлено, что информация о наркотрафике не подтвердилась. Выявлены новые обстоятельства, требующие дальнейшего расследования». — Какой кошмар, вы все так пишите? — хохочет Одри, откидываясь на спинку дивана — а под «новыми обстоятельствами» ты имеешь в виду пулю в плече и труп в квартире? — Я имею в виду, — Кейтлин на секунду смотрит на Вай — что кто-то очень не хотел, чтобы она со мной разговаривала. Возникает короткая пауза. В ней есть опасность тяжесть, которая может навалиться. Вай коротко улыбается, решая разбить эту паузу. — Ну, вообще-то «новыми обстоятельствами» она могла назвать и то, что я ей понравилась, — усмехается она — но это, видимо, секретная часть отчёта. Одри снова прыскает. Кейтлин вскидывает на Вай взгляд, сначала строгий, потом сдаётся и тоже улыбается. — Нет такой графы, — говорит она — «Объект симпатичен, но склонен шутить не вовремя». Виски плавно меняет вектор разговоров. Шутки становятся смелее, Кейтлин вдруг обнаруживает, что ей легко смеяться вместе с ними, иногда она действительно прикрывает рот рукой, как учили с детства и каждый раз, когда она это делает, Вай смотрит на неё чуть дольше необходимого. Разговор аккуратно переползает в сторону прошлого. — А вы давно… — Кейтлин кивает на них обеих, — знакомы? — Мы? — Одри смотрит на Вай — Сколько уже? — Года 4, я как раз тогда вышла из тюрьмы — отвечает Вай. — Ага, — фыркает Одри. — она искала работу, а у нас как раз не хватало охраны в клубе. — Я проработала там около полугода, а потом мы начали встречаться и это испортило рабочие отношения. — Как начальница я ее не устраивала — наконец резюмирует Одри для Кейтлин — сюрприз, да? Она пыталась впечатлить меня очередной дракой, а в итоге впечатлили цены на ремонт. Ну и… — она легко пожимает плечами — Не сложилось. Кейтлин слушает, слегка наклонившись вперёд, локти на коленях, пальцы сцеплены. В глазах живой интерес, она будто собирает кусочки пазла о Вай, которых ей не хватало. — А ты? — Вай вдруг переворачивает вопрос — У тебя были же… — она делает неопределённый жест рукой — плохие отношения? — Конечно, — мгновенно отвечает Кейтлин, и они тут же смеются — Но… — Кейтлин чуть медлит — Это были серьезные отношения. мы были вместе почти три года. Но они… — она ищет слово — не выдержали испытания моим графиком. И тем, что я слишком серьёзно отношусь к своей работе. — Ты слишком много времени проводишь с трупами и отчётами, чтобы целоваться — интерпретирует Одри. — Это грубая формулировка, но верная — признаёт Кейтлин. — Ну, ничего, — бормочет Вай, допивая очередную рюмку — мы научим тебя балансировать между трупами и поцелуями. Она говорит это как бы в шутку, но в конце фразы взгляд на секунду останавливается на глазах Кейтлин, и в этой секунде шутка перестаёт быть просто шуткой. Кейтлин чуть медленнее, чем обычно, опускает глаза к своему стакану. Через какое-то время Вай поднимается. — Я на кухню, — говорит она, отталкиваясь от дивана — Курить хочу. — Окно открой, а то и так дышать нечем — бросает Одри. — Вы… курите внутри? — машинально спрашивает Кейтлин. — Да, только если мисс Одри позволит — отвечает Вай и с коротким «ай» отпрыгивая от Одри, которая хотела дать ей подзатыльник Она направляется в кухню. Кейтлин колеблется долю секунды, потом встаёт и идёт за Вай. Кухня маленькая, но уютная: квадратный стол у окна, две разные табуретки, старая, но не ржавая раковина. На подоконнике пепельница, пустая пластиковая бутылка с водой для цветов и недопитая кружка чая. Вай открывает окно — холодный воздух сразу влетает в тёплую комнату. Она прислоняется бедром к подоконнику, вытаскивает сигарету из пачки, зажимает губами. Лёгким движением чиркает зажигалкой. — Решила составить мне компанию? — говорит она, делая затяжку — Как тебе у нас? — Очень даже хорошо — спокойно отвечает Кейтлин, закрывая за собой дверь, чтобы дым меньше шёл в коридор. — Мне нравится смотреть как ты... Кейтлин хотела сказать, как ты улыбаешься или как ты чувствуешь себя лучше, но формулировки кажутся ей слишком пафосными. — Как я пью? — наконец не выдерживает Вай, издевательски улыбаясь. Кейтлин фыркает и тоже достает сигареты из кармана. — Ты поняла о чем я, просто рада, что ты в порядке. Она подходит к окну, но остаётся на полшага дальше. Холодный воздух касается её щёк, заставляя кожу слегка покраснеть. — Ты правда думаешь, что это всё из-за той флешки? — коротко спрашивает Вай. — Думаю, что это не только из-за неё, — отвечает Кейтлин — но что-то явно мешает Силко, если он в этом замешан. — Приятно знать, что возможно я кому-то так сильно могу помешать своими знаниями — усмехается Вай — значит, жизнь прожита не зря. Кейтлин чуть улыбается. — Ты очень легко относишься к опасности — говорит она. — А ты слишком серьёзно — парирует Вай Она тушит сигарету в пепельнице, пододвигает её ближе к Кейтлин. — Слушай, — вдруг добавляет она — спасибо, что пришла. Кейтлин долго смотрит на неё. В этом взгляде нет привычной холодности или осторожности. Там смешалось всё, что накопилось за последние дни: тревога, облегчение, интерес и то, что осторожно, как кошка, выбирается на свет — привязанность. — Я… — она чуть пожимает плечами. — Хотела убедиться, что ты правда здесь. И не… — она заминается — где-нибудь ещё. — В морге? — подсказывает Вай. — Или в участке, — мягко поправляет Кейтлин — я бы не хотела, чтобы тебя допрашивал кто-то другой. — Потому что никто не умеет так, как ты? — ухмыляется Вай. — Потому что я лучше тебя знаю, — тихо говорит Кейтлин — и… — она на секунду отворачивается к окну — Потому что я тебе кое-что должна. — Ты мне уже больницу оплатила, — напоминает Вай — это довольно весомый подарок. — Это не подарок, — возражает Кейтлин — это нормальная человеческая реакция на то, что ты получила пулю, сидя у меня в машине. Вай смотрит на неё ещё пару секунд, потом мотает головой, будто отгоняя слишком серьёзную тему. — Ты так смотришь, будто я сейчас все оставшиеся секреты расскажу из-за того, что ты мне это рассказала — хрипло смеется Вай. — Может и расскажешь — отвечает Кейтлин, её голос звучит неожиданно мягко. Вай чуть улыбается, довольная таким ответом. Она тушит окурок, стряхивает пепел и вдруг говорит: — Ладно, кексик. Раз нам тут выживать среди Одриного алкоголя, покажу тебе, как делают коктейль в этих краях. Она вытаскивает бутылку из шкафа — массивный прозрачный стеклянный цилиндр с темной жидкостью внутри. Вай демонстративно держит её высоко, будто трофей, а потом показывает взглядом на Кейтлин сверху вниз: — Я чуть больше тебе разбавлю. — Это дискриминация? — Кейтлин хмыкает и делает шаг вперед. — Нет, это попытка сохранить твой разум до конца вечера — Вай медленно вращает бутылку в руке — И, кажется, работает. Кейтлин улыбается шире, делая маленький, почти незаметный шаг в сторону Вай, ее улыбка становится более игривой, это выражение Вай ещё не видела. И честно ей нравится. — Ты думаешь, я не смогу это у тебя забрать? — мягко спрашивает Кейтлин. — Думаю, ты даже не попытаешься. И вот тут Кейтлин делает некрасивую, полностью нечестную, но очень забавную вещь: делает вид, что поднимает руку и в тот же момент второй рукой резко тянется за бутылкой. Из-за травмированного плеча Вай не успевает среагировать. Её глаза чуть расширяются, и это уже вызывает смех у Кейтлин. Одним быстрым, почти спортивным движением она выхватывает бутылку, будто делала так всю жизнь. — Эй! — Вай хлопает глазами, как будто несколько секунд не понимает, что произошло. Кейтлин тут же вскидывает руку с бутылкой вверх, как бы говоря: «Я тебя сделала». И смеётся слишком громко для детектива, который обычно держится строго. Она пятится, спина касается холодной стены. Бутылка прижата к груди, словно священная реликвия. Вай медленно поворачивается к ней, театрально нарочито. Плечи у Кейтлин трясутся от смеха, и кажется, если бы Вай подошла ещё чуть ближе, она бы, наверное, рефлекторно спрятала бутылку за спиной. — Хей, кексик, — Вай делает шаг вперёд. Потом второй. Ставит ладонь на стену рядом с её головой. — тебе явно не быть барменом. Кейтлин дерзко, почти вызывающе, усмехается: — И кем же мне быть? — С таким навыком воровства — карманником — Вай фыркает — или… — она наклоняется к лицу Кейтлин, и голос становится ниже, теплее, — например работать в цирке. Кейтлин смеётся. Да так искренне, что Вай чувствует, как в груди что-то сжимается. Мир на секунду кажется слишком маленьким: кухня, нелепая бутылка, веселый смех, тёмная стена за её спиной. И Вай понимает: вот такой Кейтлин она не видела. Такой живой, раскрепощённой, чуть дерзкой, настоящей. Она уже тянется, чтобы сказать ещё что-то, возможно, глупое, возможно, слишком честное, но дверь кухни распахивается. Свет из коридора падает на пол и в дверном проёме появляется Одри, с тем самым хищным изгибом губ, который она делает, когда видит что-то интересное. — А ну-ка, — она опирается на косяк — чего вы тут делаете? На секунду Вай и Кейтлин застывают, остаются в тех же самых позах, в которых их поймали, а потом они синхронно начинают смеяться. — Ладно, сделаю вид, что я ничего не видела — проговаривает Одри, закатывая глаза — мне пора собираться на работу. Но раз вы тут коктейли делаете... — она берет со стола один из стаканов, подносит к носу, вдыхает — о, это знакомый запах. Она отпивает, кивает одобрительно. — М-м. Моя девочка всё ещё помнит пропорции, — говорит Одри глядя на Вай и подмигивает Кейтлин — не волнуйся, детектив, Она тебе достается уже наученная. Кейтлин чуть напрягается, но в её глазах теперь больше принятия, чем недоверия. — Одри, — устало говорит Вай. — Что? — невинно хлопает ресницами та. — я просто рассказываю о тебе. Она подходит к Вай, лёгким движением поправляет ей майку на плече, чтобы бинт не выглядывал. — Не напрягай руку, слышишь? — уже серьёзно — Окей, мам — криво усмехается Вай. Одри фыркает, смеётся и, не удержавшись, бросает Кейтлин: — Постарайся, чтобы к утру она всё ещё улыбалась, ладно? — Я… постараюсь, — с улыбкой кивает Кейтлин. Одри на секунду удивляется такому честному ответу, но ничего не говорит. Только улыбается чуть мягче. — Вот и молодец, Кейт, — произносит она, выходя в коридор — Не скучайте без меня. Дверь захлопывается. В квартире становится заметно тише. Вся музыка — это приглушённый шум города за окном и слабый треск свечи на столе. Вай и Кейтлин остаются вдвоём на диване. Между ними по-прежнему формально есть несколько сантиметров расстояния, но после ухода Одри это расстояние кажется меньше. Воздух стал плотнее, теплее. — Она забавная — тихо говорит Кейтлин, беря свой коктейль. — Это её официальная характеристика — отвечает Вай — Забавная, громкая, слишком честная и иногда слишком… — она вращает рукой в воздухе — ее иногда слишком много. Но без неё было бы скучно. Она делает глоток. Виски с апельсином обжигает и освежает одновременно. — И она тебя любит — добавляет Кейтлин почти не задумываясь. Вай чуть вздрагивает, но не спорит. Вместо этого откидывается на спинку дивана, вытягивая ноги. — Мы друг друга уже пережили, — говорит она — но да. По-своему. Над столом зависает пауза. Свет от лампы мягко вычерчивает профиль Кейтлин — аккуратный нос, родинка у губ, тень от ресниц. Её серьёзность сегодня чуть подплавилась — виски, тёплая квартира, смех Одри сделали своё. Она сидит ближе, чем в начале вечера; их колени теперь почти касаются. — Знаешь, — вдруг говорит Кейтлин, чуть повернувшись к ней — я не привыкла… так. — Как? — лениво спрашивает Вай, но глаза её внимательнее, чем кажется. — Сидеть в чужой квартире, пить коктейли, слушать истории незнакомцев — перечисляет Кейтлин, лёгкая улыбка появляется на губах. — А потом… — она не договаривает, только смотрит — Это странно. Но… — она делает глоток — мне нравится. Вай смотрит на неё. В комнате жарко от батарей и алкоголя, но по спине всё равно пробегает холодок — не от страха, от чего-то другого. — Видишь, — говорит она тихо — а я привыкла. Сидеть в чужих квартирах, пить всё подряд и слушать, как люди рассказывают о своей жизни, пока думают, что ты не запоминаешь. Кейтлин тихо смеётся. — А ты запоминаешь? — спрашивает она. — Только важное — отвечает Вай. — Например то, как ты прикрываешь рот, когда смеёшься. Как будто боишься, что кто-то это увидит и решит, что ты нормальный человек, а не машина для отчётов. Кейтлин вдруг хмыкает. — Ужас, — говорит она — раскрыли мой главный секрет. Она смотрит ей в глаза. Секунды растягивается. Вай чувствует, как между ними натягивается что-то тонкое и вполне осязаемое. И ей впервые за долгое время не хочется разрывать это шуткой. Но привычка сильнее. — Слушай, — вполголоса произносит она, пододвигаясь ближе — я сейчас скажу страшную вещь. — Учитывая всё, что уже произошло за последние дни, — отвечает Кейтлин, — меня сложно удивить. — Я рада, что ты тогда осталась у моего дома и не уехала, — говорит Вай серьёзнее, чем планировала. Потом, спохватившись, добавляет — но если ты кому-нибудь скажешь, что я это сказала, я всё отрицаю. На губах Кейтлин появляется тот самый, редкий, по-настоящему мягкий и тёплый смех. Она смотрит на неё чуть снизу вверх, в этой позе она кажется менее недосягаемой. — Запишу в конфиденциальную часть отчёта, — шепчет она — «Объект выражает… нерекомендуемые для протокола вещи». — О, так вот как это называется, — ухмыляется Вай — «Нерекомендуемые вещи». Тишина между фразами становится всё длиннее. Фон сужается: стены, свеча, слабый свет фонарей за окном. Мир за пределами этой комнаты — с погонями, выстрелами, трупами будто временно выключили. Вай чувствует, как алкоголь мягко стирает границы страхов, но не отключает голову. Она ясно понимает, что делает. И так же ясно читает в лице Кейтлин, лёгкий румянец, расширенные зрачки, отсутствие привычной жёсткости в линии губ. Она медленно кладёт ладонь на её бедро, поверх ткани джинс. Легко, без давления, оставляя ей возможность отодвинуться. Большой палец чуть двигается, как бы рисуя круг. — Если что, — тихо говорит Вай, наклоняясь — это тоже можно списать на «новые обстоятельства дела». Её лицо оказывается совсем близко. Она чувствует тёплое дыхание Кейтлин, запах виски, апельсина и чего-то ещё — дорогого мыла с лёгким древесным оттенком. Кейтлин не отодвигается. Наоборот, чуть подаётся навстречу. В какой-то момент она даже закрывает глаза быстрее, чем Вай успевает понять, кто из них первая начнёт. Поцелуй выходит сначала осторожным, как проба. Лёгкое касание губ, в котором вопросов больше, чем ответов. Вай чувствует, как напрягается мышца под её ладонью, как пальцы Кейтлин сжимаются в кулак на пледе. А потом осторожность ломается. Кейтлин первая делает движение навстречу — на миллиметр, но достаточно, чтобы поцелуй стал глубже. Её рука поднимается, касается щеки Вай, большой палец проводит по линии скулы, как будто проверяя, настоящая ли она. Вай отвечает — горячее, смелее. Поцелуй становится чуть небрежным, дыхание сбивается, в груди что-то проваливается и тут же раскрывается снова. Она слышит, как тихо выдыхает Кейтлин ей в губы, как где-то вдалеке тикают кухонные часы, как за окном проезжает машина по снегу. Мир сужается до этой точки — до тёплых губ, до руки на бедре, до пальцев на своей щеке. Всё остальное можно будет вернуть потом.