По осколкам стекол

Они стояли посреди серого гладкого пятачка — единственного, что осталось от дороги. С изумленным недоверием рассматривали живую темно-зеленую стену, шевелящую листьями на ветру. Гигантские стволы, каждый из которых братья бы не смогли обхватить, даже возьмись они за руки, доставали до неба. Барьеры эти полностью отрезали путь в любую сторону. — Приплыли, — Дин присел, ковыряя пальцем ствол рухнувшего на обочине гиганта — невероятно толстый, достающий до плеч, покрытый курчавым мхом и рыжим лишайником. Вывороченные корни уходили в землю, словно гигантские пальцы. Сэм достал телефон: — Нет сигнала. — Та же фигня, — Дин сунул в карман аппарат. — Ладно, возможно это какая-то иллюзия на прощание. — Или то самое испытание, о котором говорила Роберта, — мрачно напомнил Сэм. Дин сразу же вслед за ним помрачнел. — Чудесно. И что будем делать? — Разберемся по ходу. Отсюда точно можно как-то выбраться. — Да, – брат помолчал. — Вот только где мы? — Что ты имеешь в виду? Мы выехали из Стоунвуда на границе Айдахо и Монтаны, почти добрались до шоссе Восток, когда все случилось. Мы точно знаем, где мы, несмотря на это досадное… эм… происшествие. — Секвойи, Сэмми, — Дин ткнул пальцем в древесных красноствольных великанов, загораживающих горизонт, куда ни пытайся смотреть. — И что с ними? — нахмурился Сэм, пытаясь понять. — Сэмми, секвойи не растут не в Монтане, не в Айдахо, — повторил Дин терпеливо. — Уж такой-то ботаник, как ты, должен помнить. Брат приблизился к крошащемуся краю асфальтового пятачка. Дальше начинался густой лес — древний и мрачный. Совсем не тот, что прежде простирался с обеих сторон от шоссе. — Здесь воздух другой, — понял Сэм и повел носом, вдыхая чистые влажные ароматы хвои и прелой листвы. Попробовал объяснить. — Он будто бы чище и… слаще, что ли… — Скажешь же – фыркнул Дин, незаметно принюхиваясь. Брат был, в принципе, прав. — И что будем делать? Ночь скоро. — И значит, начнет холодать. Помнишь же детишек, которых дух увел в лес, и их обморожения? А он держал их в пещере. На открытой местности шансов замерзнуть будет больше в разы. — Значит, нам нужно найти укрытие и развести костер, — Дин быстро оценил ситуацию, достал зажигалку и прокрутил колесико. — Хорошо, эта крошка всегда со мной, да и в багажнике Детки найдется кое-что ценное. — Зажигалку лучше беречь, — предупредил Сэм. — Кто знает, как надолго мы здесь застряли. “Может быть, и навсегда”, — не сказал он. Секвойи, не растущие в этих широтах, как справедливо указал брат, никак не давали покоя. — Ладно, переждем ночь, а утром, как рассветет, попробуем вернуться, — заключил Дин и спрыгнул с остатков дороги. — Наберу хвороста для костра. Заночуем в салоне. — Ты там осторожней, глубоко не заходи, компаса нету, заблудишься запросто. Такой лес, если зайти в него глубже, со всех сторон кажется одинаковым. Это как в зеркальном лабиринте блуждать, — предупредил брата Сэм. — Принято, мамочка, — Дин приложил два пальца к виску и резко дернул рукой вверх, ухмыляясь. Пара минут, и он исчез в глубине, бормоча себе под нос: “Говорю же, ботаник… И в кого такой вырос?..” Поужинали бутербродами, заботливо собранными Робертой в дорогу, оставив курицу и большую часть кофе из термоса на потом. — Что-то она точно знала или подозревала, — бурчал Дин, заворачивая в бумагу остатки еды и складывая в багажник. — Не просто же так она всучила нам целую гору еды, учитывая, что по этой дороге через часа четыре после их тьму-таракани закусочные встречаются каждые пять-восемь миль. — Может быть, знала или только подозревала что-то такое, решила подстраховаться, — заспорил Сэм скорей по привычке. Хоть что-то стабильное в этом мире осталось. — И черт с ней, Сэмми, — шепнул Дин, подтаскивая брата ближе за шкирку. — Знаешь, я ведь не просто так ей сказал, что пусть только вернет тебя, а остальное мы как-нибудь да разрулим. Все так и будет, увидишь. Впился в губы с жадным отчаянием, с потребностью, что была сильней жажды воздуха, сильней самой жизни. Сэм ответил, потянулся навстречу, так цветок тянется к солнцу. — Сейчас, когда мы все помним… — он с трудом мог говорить. Задохнулся. — Дин, мы столько лет потеряли. — Мы не теряли, дурилка. У нас всегда были мы, — Дин пихнул его лбом, уже стягивая одежду, тесня брата ближе к машине. И если на заднем сиденье обычно и одному спать было тесно, то в этот раз будто некая сила услужливо раздвинула пространство, позволяя им остаться вдвоем, любить и пить, не в силах напиться. Вливаться друг в друга, сплетаясь опять и опять, превращаться в единое целое. Неделимое, вечное. Сэм задремал, завалившись сверху на брата, прижав его к сиденью собой, распластавшись по нему, обвив руками, ногами и для верности прижавшись к шее губами. Дин не спал. В другой день он, возможно бы, весь измаялся от духоты и тяжести. Но не сегодня. Перебирал спутанные мокрые волосы, гладил вдоль острых позвонков, сцеловывал струйки пота с плеч и висков. Слушал, как стучит сердце Сэма, как дышит Сэм, как тот тихо вздыхает, прижимаясь ближе — да, еще ближе к нему. Живой Сэмми. Невредимый и целый. Его Сэм. Его якорь. Его смысл. Опора. Здесь и сейчас — где и когда они бы ни оказались — Дин Винчестер был счастлив. — Люблю тебя, маленький брат, — шепнул он беззвучно. Кажется, эти слова не расслышало и само мироздание. Но Сэм шевельнулся, невразумительно что-то прошамкал и снова затих, предварительно мазнув широко по шее брата губами. Дин натянул на брата походное одеяло, стащив его со спинки передней сидушки. Температура снаружи быстро падала, и из дверных щелей потихоньку начинало задувать. …Утром, прикончив часть курицы и выпив весь кофе, братья достали из багажника башмаки — те, что прочней, для похода в заповедники, горы и по прочему бездорожью. Прихватили и теплые куртки. Попытались пробраться через заросли секвой в ту сторону, откуда они приехали. Бесполезно. Куда бы они ни свернули, сейчас вокруг простирался только густой одинаковый лес. Словно кровью пропитанные стволы великанов и густые кроны, закрывающие солнце. — Лучше бы нам вернуться. По крайней мере, в машине у нас припасы, оружие. Не пропадем, — предложил Сэм через пару часов бесполезных скитаний. — Шикарная идея, умник. А куда нам идти, заодно не подскажешь? Здесь куда ни посмотри, все одно, — прошипел Дин, вспоминая ночные шорохи снаружи “Импалы”, глухое рычание и странные следы чьих-то лап, которые он с утра обнаружил возле машины. — А я тебе говорил, — закатил Сэм глаза. — Но, конечно же, кто бы меня слушал. Старшим, я так понимаю, видней? — Сэм, не сучи. Что будем делать? — Вернемся по хлебным крошкам, конечно, — самодовольно хмыкнул тот и через плечо вскинул фак. Вроде бы, шел он без всякой системы. Только чуть позже Дин приметил вдоль всего их пути то сломанную ветку, то оставленную ножом глубокую борозду на стволе… — И ведь даже не был скаутом в школе, — недоумевал шепотом он с затаенной гордостью в голосе. Довольный Сэм расправил плечи и затопал быстрее вперед, ухмыляясь, как какой-то задрот. Точно так же сказал бы Дин Винчестер. — Придется нам как-то обустраиваться, пока не поймем, как выбраться, — предложил Сэм позже, когда они вернулись к машине. Несмотря на весь свой скептицизм и упорное нежелание смириться с тем, что они застряли черт знает в какой дыре, а возможно, и черт знает каком времени, месте, Дину пришлось согласиться. Запасы еды стремительно кончались. Поэтому стоило отыскать еще и источник воды, а еще — какое-то убежище. Жить в машине они, конечно, привыкли, но ночью порой хотелось хотя бы нормально вытянуть ноги. К исходу дня Дин минутах в десяти вглубь леса у небольшого оврага отыскал небольшую пещеру. Хотя, скорее, это было что-то вроде ниши, вывороченной в горном склоне корнями еще одной секвойи. Чуть выше по склону раньше, наверное, случился обвал. Осыпавшаяся земля с трех сторон со временем утрамбовалась, образовав неплохое убежище. Там неплохо можно было укрыться вдвоем. Перед входом как раз оставалась небольшая площадка для того, чтобы развести костер. Не настолько близко, чтобы дым затянуло внутрь. — Прекрасно. Жилье у нас есть, осталось найти, что пожрать, — заключил Дин философски. Вот только в этих широтах слишком быстро темнело, а потому охоту отложили до наступления утра. Повезло, что Сэм наткнулся на родник, когда безуспешно бродил по подлеску, пытаясь отыскать ягоды или грибы. Смерть от жажды им уже не грозила. Спать улеглись с урчащими животами и снова — в “Импале”. — Обустроимся завтра нормально, перетащим в убежище одеяла, одежду. Сейчас уже слишком темно, можно ноги сломать, — включать фонарики или фары машины Сэм запретил, чтобы сберечь аккумулятор и батарейки. …Очень сложными стали первые дни выживания в этом странном и страшном неведомом мире, наполненном не показывающимися на глаза существами. Они слышали их дыхание ночью и утром находили следы, но ни разу не заметили ни одного силуэта, ни одной подозрительной тени… Винчестеры охотились всю свою жизнь. Но охота на лосей и белок отличалась от охоты на ругару, гулей и штриг. Пришлось учиться заново. Благо, боеприпасов было в достатке. Правда, Дин все сильнее подозревал, что когда они немного пополнят запасы мяса, Сэм непременно заставит его изготовить лук и стрелы, копье, а потом — носиться по лесу, как какого-нибудь Чингачгука. Может быть, придется раздеться догола и разрисовать тело полосками сажи и извести, чтобы слиться с природой. С Сэма станется… Дин приспосабливался, конечно. Научился ставить простейшие силки, используя проволоку и леску, веревки, которые нашлись в Детке. Саму Детку, кстати, они отогнали в сторону и замаскировали ветками — мало ли что. Сэм вовсю оправдывал звания первого ботаника их семейства. Шнырял по лесу, уже ориентировался там без труда. Легко отличал съедобные растения от ядовитых и даже отыскал заросли ежевики. Странно для этого времени года, но на кустах сохранилось много ягод. Прихваченных, правда, ночными заморозками, но есть было можно. Братья обустраивались. Из веток и еловых лап построили рядом еще одно укрытие, напоминающее вигвам. Приспособили его для хранения припасов. Из глины, которую обнаружили у родника, Сэм пытался сделать чашки или что-то вроде горшков. Правда, все они пока трескались и рассыпались, но он не унывал. Дина временами так сильно бесил оптимизм брата, что он на весь день уходил глубоко в лес, прихватив дробовик. … Ночами вокруг убежища шарошились тени. Через пару недель в ставших уже привычными звуках ночи Дин разобрал вой волков, еще через день — рычание медведя. Доносились и крики до сих пор неизвестных существ. Это могли быть, конечно же, и лягушки. На экваторе те, например, орут такими страшными голосами, что волосы на загривке поднимаются дыбом. Впрочем, для лягушек был уже не сезон. Шли недели, Сэм шутил, что они — Робинзоны на необитаемом острове, только не посреди океана, а в бескрайнем древнем лесу. Снег, к счастью, до сих пор не выпал, несмотря на лед, которым поутру затягивало поверхность их родника. Несмотря на иней, покрывший высохшую жухлую траву, на смерзшуюся до каменного состояния землю. Пару выдавшихся ясными ночей Сэм понаблюдал за звездами и пришел к выводу, что территориально они остались в той же точке планеты. Вот только расположение сместившихся созвездий наталкивало на определенную мысль. — Мы как-то переместились во времени. Возможно, на несколько столетий назад или больше. По крайней мере, динозавры здесь уже точно вымерли, а вот люди, даже индейцы, сюда до сих пор не пришли. Может быть, людей еще и нет на планете, — выдал как-то глубокомысленно Сэм, обгладывая тщательно запеченную заячью ножку. Вполне обычного зайца, кстати, без дополнительных клыков или ушей. Дин тогда поперхнулся и принялся мастерить самокрутку. Из высушенных листьев того, что он считал табаком, и тонких бумажных листков, нашедшихся в “Импале”. Сэм скептически взирал за сим действом, не вмешиваясь. Он вообще считал, что Дин нашел не табак, а какую-то разновидность дикого фикуса. Позже, исследуя окрестности в поисках новых источников пищи — он все время пытался разнообразить меню, Сэм наткнулся на странные образования в скалах. Это оказались вмурованные в камень отпечатки растений, которых давно уже не существовало. Еще один крошечный факт в копилку его неприятной догадки. — Дин, — завел Сэм вечером разговор, когда брат разжег здоровенный костер, чтобы запечь в глине мясо лося, а еще попробовать приготовить клубни, выкопанные Сэмом недалеко от ручья на опушке. Брат, кстати, как крот, все время копался земле, изучал, вынюхивал что-то. Дин никак не мог на него надивиться. Сэм помолчал, выдерживая трагическую паузу. — Возможно, выхода отсюда не будет. — Что ты имеешь в виду? — брат уронил руки и сел рядом с ним на бревно. Стер пот с лица. оставляя на коже полосы сажи. — Возможно, нас некто… нечто… зашвырнуло сюда как раз из-за того, что сказала Роберта. Ты помнишь? Особая связь… Если попробовать нас разделить, развалится само мироздание. — он выдохнул. — Так не проще ли оставить нас здесь?.. Мы можем не выбраться, останемся тут до конца жизни. Сэм замолчал, с тревогой вглядываясь в неподвижное лицо брата. Тот побледнел, на коже яркими пятнышками проступили веснушки. Дин долго молчал. Рассматривал расставленные по периметру их лагеря примитивные копья, шкуры животных, которые как раз начал учиться выделывать. Смотрел на покрывшиеся грубыми мозолями руки Сэма, на его осунувшееся лицо и яркие искры в глазах — настоящую радость. Дин раздраженно дернул плечом, перемещаясь ближе к костру, чтобы проверить их будущий ужин. — Что же Сэмми, если все так, это значит только одно, — помолчал, сосредоточенно помешивая угли. Брат от нетерпения начал ерзать на месте. — Нам надо найти место побольше и построить там дом. К весне сообразим, как сделать плотину на том озере в верховьях, может быть, сообразим, наконец, человеческий душ. Осточертело, знаешь ли, плескаться в ледяной луже. Дин возвращался с очередной охоты, когда увидел яркую вспышку сквозь густую щетку подлеска. Листва давно облетела, но ветки плотно сплетались, образуя что-то вроде естественной изгороди. Он даже думал, что хижину начнет строить именно здесь. Это естественное препятствие станет хорошей защитой от диких зверей. Вспышка его почти ослепила, к счастью, кусты смягчили силу излучения. По инерции Дин присел, пытаясь рассмотреть, что же там, впереди, происходит. Прищурился. Ничего. Придется выходить на дорогу — туда, где та когда-то была. Или, если верить теориям Сэмми, когда-то будет. Пробираясь через заросли и раздвигая руками кусты, сдирая о колючки огрубевшую кожу, Дин все же вышел… И замер, как вкопанный. Протер три раза глаза, не в силах поверить… Он вышел из леса — на широкое, гладкое шоссе. Мимо со свистом и ревом пронесся вишневый пикап, приветственно посигналил. Дин стоял, словно ноги вросли в размягчившийся под подошвами асфальт. Медленно повернулся. Лес позади него был другим. Не древним, не первобытным, не доисторическим, как минимум. Ни одной секвойи вокруг. Только кедры, сосны и ели, и голые клены. — Сэмми! — заорал Дин во всю мощь легких. Брат должен был быть неподалеку, он не мог не услышать. — Сэмми! Скорее сюда! Ты не поверишь! Рванул, конечно же, бегом туда, где они замаскировали “Импалу”. Летел, не чувствуя ног и забывая делать выдохи-вдохи, легкие просто пылали. Машина стояла там, где и должна была. Целая и невредимая, без толстого слоя пыли, который, по идее, давно должен был покрыть крышу, капот, приборную панель и сидения. Они не появлялись у Детки больше месяца, после того, как перетащили в убежище все самое необходимое. Неприкосновенный запас Дин, конечно же, предпочитал запирать в багажнике. Запыхавшийся Сэм подбежал, когда брат проверил аккумулятор и уже пробовал запустить мотор. Двигатель ожил с привычным, успокаивающим ревом. Как будто не прошло ни дня с тех пор, как они здесь оказались. Чудеса. Сэм озадаченно поскреб в затылке и полез в бардачок за телефонами. Вытаращился на брата. — Полная шкала, Дин. Правда, сигнал все так же плавает… Они не ломанулись вдаль по дороге, ошалев от радости. Нет уж. Сперва вернулись к убежищу. Вот только там было пусто. Обычный нетронутый лес с местами обломанными ветками. Кажется, здесь недавно шлялся дикий кабан, Дин давно научился различать следы местных животных… Но не осталось ни следа от костровища и расставленных по периметру лагеря ловушек. Ни единого доказательства того, что им не приснилось. — То есть, вот и все? — Дин даже показался разочарованным, усаживаясь за руль и поворачивая ключ в замке зажигания. — Наверное, последнее испытание, в чем бы оно ни заключалось, закончено. Мы сдали экзамен, — Сэм, морщась, устраивался рядом. За месяцы он отвык вмещать свое крупное тело в такое ограниченное пространство. — Бобби нас просто убьет, — вздохнул Дин, одновременно судорожно оглаживая руль и магнитолу. Повернул колесико. Из динамиков зажурчала патокой Селин Дион. Сэм напрягся, но Дин… Он улыбался почти что блаженно и даже, кажется, подпевал… … В Су-Фолс к дому Бобби они зарулили в середине дня в середине стандартной недели. Ребятишки, высыпавшие грудой из школы, швыряли друг в друга снежки. Пара десятков прилетела и в лобовое “Импалы”. Странно, Дин даже не стал тех ребят проклинать, а только рассматривал с задумчивой и туманной улыбкой. Бобби (они ему отзвонились, конечно, как только поймали нормальную связь и выяснили, что тут, в этой версии мира, прошло всего дня четыре) ждал их на крыльце, надвинув любимую растрепанную кепку на кустистые брови и уперев руки в бока. Старик восседал на старом кресле-качалке, рядом стоял стакан с виски. На кривоногом столе у гостеприимно заставленного простой закуской стола теснились ящики с пивом. — Эй, Бобби. Вот и мы, — выкрикнул Дин, вываливаясь радостно из машины. — Наконец-то, вы, тупицы, явились! — пробасил с облегчением Сингер и залпом влил в глотку содержимое стакана. — А я уже было решил, что вы застряли где-то в заднице мира и придется вас вызволять. Хрен, правда, разберет, откуда именно. Дин и Сэм обменялись быстрыми взглядами. — Долгая история, Бобби, — выдавил, наконец, Дин. Человеку, что заменил им отца, он врать особенно ненавидел. — Ничего особенного. Чо-как тут у тебя? Как-то продвинулось с цыпочкой-шерифом? — и игриво подергал бровями. — Ах ты, паршивец, придумал тоже, — рявкнул радостно Сингер и сгреб названного сына в охапку. Сэм, улыбаясь, уже разводил в мангале костер. Замаринованные ребрышки, ждущие своего часа, источали божественный запах…    КОНЕЦ