По осколкам стекол

— Сэмми… Не может… Только не снова… Эй, Сэмми… Дыши… — полный ужаса Дин тряс брата за плечи, бил по щекам, наклонялся и принимался целовать закрытые веки, на неподвижное бледное лицо стекали горячие капли. Пытался нащупать пульс, но пальцы только скользили по уже остывающей крови, залившей всю шею и грудь, пропитавшей насквозь куртку, рубашку. — Открой глаза! Сэм, пожалуйста! — срывающийся голос переходил в отчаянный шепот. Дин снова и снова тряс брата и прижимал к себе, жмурясь, не веря. — Нет, Сэмми. Нет. В голове пульсировала пустота, не оставив ни одной здравой мысли, от мыслей вообще ничего не осталось. Ни обрывков, ни ошметков, ни каких-то клочков. Только звенящее ничто, затягивающее в белесую бездну и впрыскивающую яд отчаяния в вены. Сэм тяжелел с каждой минутой, или это Дину только казалось.Не получалось заставить себя разжать руки и отпустить, положить брата на пол и заняться людьми, которых они тут спасали. Если честно, про этих людей Дин Винчестер и думать забыл. Они могли бы тут все благополучно подохнуть. Какая разница? Если Сэмми… Он всхлипнул. Обнял брата крепче, прижался губами к его волосам и замер. Просидел так с бездыханным телом младшего брата, пока снаружи не забрезжил рассвет, пока первые лучи не просочились в подвал через узкие отверстия-бойницы под самым потолком. Высветили все таких же неподвижных людей на скамейках и звездочки серой пыли, танцующие в воздухе. Дин встрепенулся, сковавшее его оцепенение рассыпалось прахом, снесло попутно ненадежный и хлипкий барьер, ставший чем-то вроде временной анестезии. Боль вонзилась в него раскаленным копьем, проткнула насквозь, превращая внутренности в фарш и дробя кости, отдирая от них мышцы и сухожилия. Дин закричал, разбивая мертвое безмолвие этого места. Нечеловеческий крик, перешедший в скулящий вой, не мог бы принадлежать человеку. Любой, кто бы услышал его, рванул бы в ужасе прочь. Но слушать здесь было некому. Лишь люди, которых они с братом спасли. Они с братом… Сэм лежал у него на руках — неподвижный и бледный. Залитый кровью, но такой безмятежный. Он будто спал… Конечно, все правильно. Сэмми спит — он не мог умереть, это глупость. Они десятки раз теряли друг друга и находили опять. Дин сделает все, чтобы он снова проснулся. Дин спустится в Ад — делов-то… Он уже бывал там и долго. Пошатываясь, Дин поднялся, все еще держа на руках Сэма. Тяжеленный лосенок. Ноги подгибались, когда он карабкался вверх по ставшим вдруг такими крутыми и скользкими ступеням. Прошел через пустой зал, походя плечом выбил хлипкую дверь — времени пользоваться тайными и боковыми не оставалось. Детка ждала там, где они ее оставили. Аккуратно уложил брата на заднее сиденье. Повернув ключ в замке, дождался, пока прогреется мотор. “Импала” сочувственно, тихо чихнула и завелась с первого раза. — Ничего, малышка, — погладил по приборной панели, выворачивая на дорогу, ведущую прочь из города, к шоссе I-25 Юг, по которому предстояло вернуться на север, мимо Вайоминга и Монтаны, к Айдахо. Все исправить можно только там, где все началось. Детка, будто понимая, взревела и рванула вперед. Дин нацепил очки, чтобы отражающееся через зеркала солнце не слепило глаза. Им предстояла сумасшедшая гонка. Часа через два, когда Веллингтон и его сонные жители, проклятая опустевшая церковь и безлюдные голые аллеи остались позади, он вспомнил про Томпсона, достал телефон. Проигнорировал пять пропущенных от Бобби. Успеется. Старику они позвонят, когда с Сэмом все снова будет в порядке. А вот если он не скажет шерифу про коматозных в подвале, Сэм потом проклюет ему все мозги. — Шериф Томпсон? Это агент Спейд, все верно. Мне и агенту Каслу… — голос дрогнул, и Дин перевел дыхание, собираясь, — пришлось срочно уехать, неотложное дело в Техасе… Да, ваша правда. Даже какие-то вещи пришлось бросить в мотеле. Не беда, мы их как-нибудь потом заберем. Я звоню не поэтому. Мы наблюдали за той вашей церковью последние сутки, и там что-то точно нечисто. Рекомендуем проверить подвал. Возможно, там что-то найдется. Но не ходите один… Да, мы считаем, что замешан староста. Кстати, он мог заметить слежку и уже успеть убраться из города… Объявите в розыск… Конечно, шериф… Надеюсь свидимся… На полуслове Дин отключился, имитировав потерю сигнала. Швырнул телефон на соседнее сиденье. Тот опять зазвонил. Экран высветил лаконичное — Бобби. Дин сжал губы и вдавил педаль газа сильнее. Через пару минут трубка заткнулась… Сигнал заиграл в куртке брата. Дин чертыхнулся. Выхлебать бы сейчас бутылку-полторы вискаря… Но нельзя… Он должен оставаться трезвым в дороге. Дин гнал, как безумный. Как будто за ним по пятам несся сам Король Ада и Князь Преисподней со сворой Адских псов. Не видел ничего и не слышал. Что-то орало из магнитоллы на фоне. Он не разобрал бы ни слова, даже если бы попытался. Не останавливался ни в мотелях, ни в закусочных, чтобы поесть. Заруливал на заправку, залить баки Детке, брал там же хот-дог или резиновый бургер, горячий гадкий кофе, чтобы не уснуть как можно дольше. Кофе, много кофе. Так, что сутки спустя эта жижа булькала в ушах и подкатывала к горлу. Пару раз купил энергетики в банках — гадость та еще, но бодрила сильней. Мимо, спотыкаясь, неслись дорожные знаки, города и отдельные дома, закусочные, трейлерные стоянки. Скалистые горы меньше чем через сутки остались далеко позади, сменились широкими равнинами. Затем впереди на горизонте вновь замаячили горные хребты. Сворачивал на обочину, когда начинал отключаться, когда чувствовал, что вырубится прямо так, за рулем и свернет или в обрыв или на встречку, где влетит под колеса грузовика, и тот размажет их вместе с братом и Деткой по асфальту тоненьким слоем, как мягкое масло — по хлебу. Проверял Сэма, все также лежащего на заднем сидении и казавшегося уснувшим. Тщился нащупать пульс, искал признаки дыхания. Старался не замечать, какой холодной и твердой становится его кожа. Дышал на пальцы, пытаясь согреть. А потом ложился на переднее сидение и вырубался на два-три часа. Затем, снова заправившись энергетиками и кофе, гнал по дороге, как призрачный гонщик, спрятав за очками воспаленные, красные, как у кровососа, глаза. В Стоунвуд “Импала” влетела на исходе третьих суток пути. Шериф Кларк как раз поправлял и, вроде бы, красил ставни на одном из окон участка, когда Дин, не снижая скорости, пролетел мимо. Уставился вслед машине, скрывшейся в клубах пыли. Почесал в затылке и взялся снова за кисть. Дин затормозил возле дома, который в этом городе им с братом определяли под временное жилье. Помощница шерифа — та самая Роберта, уже ждала у ворот. Женщина лет пятидесяти, может быть, старше, в простых синих джинсах и фланелевой рубашке. Темный платок перетягивал каштановые кудри, мешая им лезть в лицо. — Я надеялась, что этого вы избежите. Мне жаль, Дин, — она вздохнула с неподдельным сочувствием и открыла калитку, кивнула на дом. — Заноси его, у меня все готово. Покачиваясь от усталости, Дин подхватил брата на руки, вновь прижимая к себе холодное тело. Прижался губами ко лбу. — Мы все решим, Сэмми, ладно? Все будет хорошо… Прошел за ней в дом, вдоль по темному коридору мимо столовой, в которой они с Сэмом завтракали пару раз, мимо закрытой двери их временной спальни, — в гостиную. Большую квадратную комнату с массивным пустым столом посредине. — Положи его здесь, — велела она. Дин подчинился. — Как ты понял, что надо ехать ко мне? — Монета… Когда она начала сводить меня с ума, делать что-то… Сэм расколол ее, разрушая заклятие, наложенное годы назад. Вот только монета не могла начать действовать сама по себе… — Дин опустил тело брата на стол и устало рухнул на деревянный стул рядом с ним. — Это не мог быть дух… Та сущность, которую мы уничтожили здесь. Я подумал, что у духа… который был кем-то вроде древнего лесного бога, мог быть жрец или жрица. Он и сделал что-то… Она… То есть, ты. — Почему именно я? В городе есть и другие люди, — Роберта посмотрела на него с интересом, одновременно перемещаясь по комнате, переставляя и зажигая свечи, доставала какие-то свертки и травы, мешочки… — Мы ночевали здесь с братом. Были к тебе ближе, чем к кому-то еще. Конечно, я не был уверен на все сто процентов, но какой был у меня выбор, — он в отчаянии уставился на неподвижного Сэма. — Верни его, кем бы ты ни была. — Думаешь, я могу? — Иначе ты бы меня не ждала. Иначе… к чему все эти… — махнул рукой в сторону, описывая полукруг, — приготовления. Похоже на ритуал. Даже если ты — действительно жрица, у тебя остались какие-то силы, хотя твой бог и мертв. Верни Сэма… Я сделаю все, что захочешь. Зачем-то же ты нам помогла. Я имею в виду… Все это… с монетой. — Я сразу обратила внимание на этот барьер, установленный кем-то. Монета оказалась ключом, найти ее было несложно, она пульсировала синим светом и стучала, как сердце. Снять полностью заклинание мог только ты или он. Но и оставлять все, как было, я не могла. Поэтому кое-что сделала с ней… И Сэм в итоге разрушил проклятие. — Я так и не понял, зачем тебе это было нужно? Мы же уничтожили дух. Смахнув со лба пот, она невесело улыбнулась, опустилась на колени перед очагом, поджигая сложенную горкой растопку. — Я была не просто жрицей, Дин Винчестер. Я была его пленницей долгие годы, а до того — моя мать, еще раньше — бабка, прабабка. Это как кабала. Вы с братом освободили меня от этого монстра. Я хотела отплатить добром за добро. — То есть, — он уперся руками в колени и наклонился вперед, впившись в нее яростным взглядом. — Ты сможешь вернуть мне брата? Роберта глубоко вздохнула. — Могу попытаться, но гарантировать не могу. Этот ритуал выдернет душу Сэма из небытия, он еще не перешел черту, не вознесся на Небеса, нет его и в Преисподней.Ты очень быстро добрался сюда, молодец. Медлить было нельзя. Не успел Дин выдохнуть, как жрица подняла палец, и брови ее скользнули к переносице, придавая лицу скорбное выражение. — Все очень непросто. Для того, чтобы завершить ритуал, вы должны будете выдержать еще одно испытание. Я не знаю, в чем оно состоит, и что вы должны будете сделать. Вы это поймете… по ходу… потом. — Согласен, — кивнул твердо Дин. — Все, что угодно. Свора адских гончих, экскурсия в Ад, схватка с вервольфами без оружия… Только пусть Сэм вернется. — Хорошо, — она смотрела на него с любопытством, смешанным с восхищением и чем-то, похожим на жалость и одновременно восторг. — Никогда не видела, чтобы двое так зависели друг от друга. А я много чего повидала. Дин нетерпеливо дернул плечом. Он не хотел слушать какие-то очевидные и глупые вещи. Роберта тем временем достала из ящика комода небольшой деревянный сундучок, разложила вокруг Сэма пучки сушеных трав, тут же наполнивших комнату сухим терпким запахом с горьковато-пряными нотками. Вторым кругом разместила хрустальные с голубоватым отливом кристаллы и небольшой костяной амулет — меньше ладони. Щелкнула пальцами, и свечи, расставленные по углам комнаты, вспыхнули, образуя круг света вокруг стола. Тяжелые занавеси упали вниз, закрывая окна и погружая гостиную в полумрак. — Я не могу дать всех гарантий, Дин Винчестер, — глаза жрицы были закрыты. — Его душа вернется в тело, но что будет с памятью, мне не дано знать. Та сторона уже могла ее повредить. — Это не имеет значения, — ответил твердо Дин. — Верни его, а с остальным мы разберемся по ходу. Роберта кивнула и зашептала на незнакомом наречии. Ее голос звучал все сильней обрывистой, неритмичной, нерифмованной песней. Пучки трав начали тлеть, и дым застелился по комнате, заструился вокруг лежащего на столе тела, заключая его в круг, поднимающийся к потолку туманными стенками кокона. Тени свечей плясали по стенам, создавая причудливые узоры. Дин, вцепившись взглядом в лицо младшего брата, перестал на время дышать. Постепенно на коже Сэма начали появляться слабые признаки жизни. Мертвенная бледность схлынула, губы немного порозовели и дрогнули. Дин охнул, хватаясь за стол, чтоб не упасть. Роберта резко распахнула глаза, выходя из транса, ее зрачки были расширены, тело дрожало от напряжения. Жрица почти задыхалась. Крикнула что-то гортанно и вскинула руки. Сноп огненных искр взметнулся из кристаллов к самому потолку и обрушился каскадом на Сэма. Тот встрепенулся, глубоко задышал и вдруг резко сел, сбрасывая на пол травы и свечи, судорожно схватился за горло. Хватал воздух ртом и надрывно хрипел. — Сэмми… Сэмми… Порядок. Дыши. Сэм, все хорошо, — Дин бросился к брату, крепко обнял. Сэм, хлопая глазами и разевая рот, как рыба выброшенная на берег, переводил мутный дикий взгляд с Сэма на Роберту, потом на свои руки. И снова ими сжимал свое горло. — Тш-ш-ш-ш-ш… Все хорошо. Ты в порядке, — Дин накрыл рукой его руки, погладил. Страшной раны на горле как ни бывало. — Д-дин?.. — Мы справились, ладно? Помнишь Роберту? — кивнул на жрицу, которая в изнеможении рухнула на диван у камина и пыталась отдышаться. — В Веллингтоне… случилось кое-что в той церкви… в подвале. — Я… помню… вампир… — Я не успел. Но Роберта… Ты жив, Сэмми… Ох… — Дин уткнулся в плечо брата лицом, так и сжимая его изо всей силы руками. Даже не пытаясь попробовать их расцепить. — Значит, мы были правы, и тут была ведьма все это время? — просипел Сэм. — Не ведьма, жрица того древнего духа, — поправил брат и дернулся, вспомнив ее предупреждение. — Но… как ты чувствуешь себя? Никаких провалов в памяти? Странных болей? Видений? — Не считая того, что все мышцы ноют, как будто меня отмудохала толпа злобных вампиров? — хмыкнул Сэм, спрыгивая со стола. Он чуть оклемался и даже повеселел. — Все в полном в порядке. И даже… — помолчал, хмурясь. Дин тут же выпрямился с тревогой. — Что ты?.. — Я вспомнил, Дин, — прошептал горько он. — Вспомнил, все, что случилось той ночью, когда я должен был ехать в Стэнфорд. Я знаю, кто пытался заставить нас забыть и почему. Дин беспомощно покосился на жрицу. Та с пониманием кивнула и выскользнула за дверь, оставляя братьев вдвоем — разобраться наедине с давно нерешенным делом. — Сэм, не молчи… — Это был отец, Дин. Это был Джон Винчестер. — Папа? — Дин распахнул глаза. Калейдоскоп из картинок, складывающихся в одно цельное полотно, развернулся перед глазами. Той ночью, что предшествовала отъезду Сэма в Пало-Альто, небеса словно рехнулись. Дождь хлестал, не переставая, молнии вспыхивали каждые пару минут, освещая их обшарпанный номер в мотеле. Каждый разряд грома лупил выстрелом из крупнокалиберной пушки. Как будто где-то неподалеку разворачивалось танковое сражение. Как во Вторую мировую в Европе. Джон Винчестер, хлопнув дверью и запрыгнув в машину, умчался в ночь, сквозь зубы процедив напоследок, что знать не хочет неблагодарного сына, променявшего семью и семейное дело на какой-то там колледж. — Он успокоится и остынет, он вовсе не думает так, вот увидишь. Он просто вспыльчивый, ты же знаешь отца, — уговаривал Дин, обнимая дрожащего от обиды и злости младшего брата. — Да если даже слова мне больше не скажет, плевать, — бросил зло Сэм и повернулся, обнимая брата за пояс и заглядывая в лицо. Уставшее и измученное. Дин вечно между ними двумя был как буфер, был как между молотом и наковальней, принимал каждый удар на себя и пытался хоть как-то смягчить. — Я только рад, что ты… меня понял. — Ну это же не навсегда. К тому же я буду к тебе приезжать. А потом мы придумаем, как устроиться дальше. Так легко ты от меня не избавишься, мелкий, — шепнул хрипло Дин, провел рукой по щеке. Зрачки расширились, когда Сэм наклонился, целуя. Дин дернулся, озираясь на дверь. — Он умчался злющий, как сто тысяч чертей. До утра теперь не заявится, не волнуйся. У меня уже утром автобус. Люби меня, Дин… — попросил с мольбой Сэм. И кто такой был Дин Винчестер, чтобы хоть в чем-то ему отказать? Эту битву он проигрывал раз за разом с самого детства. Джон вернулся меньше, чем через час. Хлопнул дверью, оставляя на полу озеро от потоков воды, льющейся с него водопадом. Замер, заметив две сплетенные на кровати фигуры. Братья вскрикнули и рванули в разные стороны. Недостаточно быстро. Подножку одному, удар — по горлу второму. Через двадцать минут Дин напоминал только что освежеванный кусок мяса. Сэм, обездвиженный не пойми чем, скрючился на полу у кровати, не в силах помочь, не в силах выдавить хотя бы слово. Как будто некая сила лишила его способности двигаться и говорить. — Он что-то сделал… Он бил меня снова и снова, а ты… Я не понял… Отшвырнул тебя прочь, ты ударился головой… — Дина трясло. — Он применил заклинание. — Он не был ведьмаком, это точно… — Но всякие штучки из арсенала ведьм всегда хранил под рукой, — возразил Сэм, вспоминая разные склянки и свертки, что отец таскал за собой в деревянном ящичке и настрого наказал им не трогать. — На всякий случай. Той ночью ему все пригодилось. Сначала он меня обездвижил, а потом сделал это. Стер из нашей памяти все, что случилось. Заставил забыть. Монета, которую он засунул под подкладку в твой бумажник, была ключом, которым он запер наши воспоминания… и чувства. — Наверное, он что-то продолжал делать все время. Как-то его обновлял… — Дин с силой руками провел по лицу, стирая незримые тени. — Я поехал за тобой в Стэнфорд, когда его долго не было рядом. Он пропал на охоте, тогда чары начали потихоньку слабеть. И все равно это продлилось бы долго, если бы не Роберта. … Жрица ждала их снаружи с большим, исходящим паром термосом и свертками с бутербродами, жареной курицей. Дин вскинул брови. — Ты мысли читаешь? — Конечно же нет, — она всучила Сэму объемистый бумажный пакет. — Но и идиоту понятно, что вы захотите скорей убраться отсюда. Дин, помни, что я говорила про последнее испытание. Оно еще впереди. Не хотела бы я оказаться на месте того, кто попробует встать у вас на пути. Это в принципе для человечества небезопасно. — О чем ты? Она пожала плечами. — В этом мире есть люди, которых нельзя разлучать. От этого трещит по швам само мироздание. Ваши души связаны так крепко, что любая попытка разорвать эту связь создает бреши в реальности. В этом вся правда. Ваш отец ошибался… Всегда помните об этом. Дин отвернулся, его плечи поникли. — Спасибо тебе, — обхватив одной ручищей пакет с едой, второй Сэм обнял жрицу. — Мы в долгу перед тобой. — Вовсе нет, дорогой, — та привстала на цыпочки, чтобы оставить на щеке поцелуй, стерла тут же большим пальцем след от помады. — Теперь мы в расчете. Хорошей дороги. За руль сесть лучше тебе. Дин слишком вымотался, пока мчал сюда через несколько штатов. — Твоя правда. Дин, кстати, не возражал. Безропотно бросил брату ключи через крышу и, отсалютовав на прощание Роберте, полез в салон. Они не пересекли еще черту города, как он сладко посапывал, удобно устроившись щекой на свернутой куртке. Сэм, покосившись на брата, почувствовал окутывающее тепло. Приоткрыл окно, впуская теплый ветер в салон, — с севера надвигались снежные тучи, но здесь и сейчас пока что было тепло. Вывернув на шоссе, нашел телефон, пролистал двадцать шесть гневных сообщений от Бобби. Суть их сводилась, в общем-то, к одному, — где это балбесы изволят шляться и не встряли ли они опять в какую-нибудь переделку, не изволили ли помереть ненароком. “Разобрались с вампирами в Веллигноне. По дороге возникло еще одно дело. Не злись. Будем дня через два”, – отстучал он в ответ, не надеясь на качество связи. После бурана ее вроде восстановили, но “Импала” как раз выезжала из зоны стабильного сигнала. По обеим сторонам от шоссе стеной поднимался лес — темный и мрачный. Почти как и тот, что они оставили позади. Блокирующий нормальный сигнал. Сэм только надеялся, что в этот раз они как-нибудь обойдутся без духов. Включил магнитолу, из динамиков зазвучал мягкий блюз. Покосился на Дина, тот причмокнул, завозился, но не проснулся. — Вот и чудненько. В конце концов, сейчас — я водитель, и значит, заказывать музыку — мне, — хмыкнул Сэм и сделал погромче. Дорога вела на восток, в сторону федерального шоссе. Оттуда до Бобби останется совсем ничего. А то они действительно, как Одиссей, застрявший между Сциллой с Харибдой… Странность Сэм заметил через пару часов. Толкнул плечом брата. Тот заворчал, просыпаясь. — Соскучился, что ли? Я трое суток нормально не спал. — Дин, посмотри. Вон то поваленное на обочине дерево. На секвойю похоже. Мы проезжаем мимо него в четвертый раз. Дорога при этом никуда не сворачивала… Дин нахмурился, выпрямляясь. — Может, тебе показалось? Какие секвойи? Они растут только в Сьерра-Неваде, отсюда — пилить и пилить через весь континент. — Не знаю, — Сэм потер подбородок. Через двадцать минут поваленное дерево по правую сторону от машины появилось опять. Сэм сбавил скорость и свернул на обочину. — Ты это видишь? — Возможно, это другое? Они здесь все одинаковые… Открыл дверь и выбрался наружу. Присвистнул. —Очешуенно, конечно. — Что там? — дернулся брат. — Ты глазам своим не поверишь. Иди сюда, Сэмми. Стоя на прямоугольном клочке асфальта возле машины, Винчестеры, обалдев, таращились на гигантские секвойи, обступившие их со всех сторон молчаливыми стражниками-великанами. Выросшие прямиком из асфальта. Там, где их не было еще секунду назад. Впрочем, теперь никакого асфальта здесь не было вовсе, как и дороги. Только секвойи и лес. Бесконечный океан первозданного леса.