Под кожей

Минами стояла на пороге, едва переводя дыхание. Щёки розовые, волосы выбились из причёски — она бежала сюда от самой школы. Аомине даже не повернул головы. Лежал на диване, закинув руки за голову, смотрел в потолок, будто тот собирался показать что-то интереснее, чем мир вокруг. — Аомине-сэмпай, вот вы где! — выдохнула она, облокотившись о косяк. — Харасава-сан и Сацуки-сан ищут вас. Они отправили меня на поиски. Он коротко хмыкнул, не двигаясь. — И зря старались. — Вы не идёте на тренировку сегодня? — Нет. Устал, — бросил он отрывисто, даже без эмоций. Минами подошла ближе, на цыпочках заглянула ему в лицо. — Сэмпай, пожалуйста. Иначе Сацуки-сан нас всех убьёт. Теперь он всё-таки посмотрел на неё. Медленно, будто ленился даже двигать глазами, но в уголках губ мелькнула усмешка. — Значит, пришла спасти себя, а не меня. — Н-неправда! — смутилась она, делая шаг назад. — Это ради вас… и ради нас тоже. Аомине фыркнул, закрыл глаза. — Мне неинтересно тренироваться. Делай что хочешь, но меня не заставишь. — Пожалуйста, — почти жалобно протянула она. — Сэмпай, я сделаю всё, что вы захотите, только идемте… Он лежал неподвижно, только пальцы на руке чуть шевельнулись. Несколько секунд — тишина. Потом Аомине приподнялся, опёрся локтем о спинку дивана и посмотрел на неё внимательнее. Тишина в комнате повисла густая и звенящая, будто наполненная свинцом. Взгляд Аоминэ, тяжелый и изучающий, буквально впивался в ту самую часть ее тела, которую она сама в последнее время старалась скрывать под мешковатыми свитерами. Он знал ее с первого курса, совсем еще нескладной девочкой, а сейчас, всего год спустя, ее формы стали настолько… выразительными. Слишком выразительными для ее возраста. В его голове, всегда занятой баскетболом и простыми желаниями, пронеслась странная, обрывочная мысль: «Интересно, насколько в них можно утонуть…» Минами стояла, застыв на месте, чувствуя, как пылают ее щеки. Она напоминала олененка, попавшего в свет фар. — Что угодно? — наконец произнес он, и в его низком голосе прозвучала опасная, хищная нотка. Она лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. — Давай так, — Аоминэ медленно сел, его высокая фигура все еще доминировала в пространстве, даже когда он сидел. Он смотрел на нее прямо, без тени смущения. — Я пойду сегодня на тренировку, если дашь потрогать и увидеть… — он сделал неторопливый жест рукой в направлении ее груди. Он не особо рассчитывал на согласие. Эта мысль просто всплыла в его сознании первой — прямая, примитивная и не обремененная социальными условностями, как и большинство его мыслей. Минами аж подпрыгнула от неожиданности. Ее глаза стали круглыми, как блюдца. — Сэмпай — выдохнула она, и густой румянец залил не только ее лицо, но и шею. Она стояла, беспомощно переминаясь с ноги на ногу, ее пальцы нервно теребили край юбки. В ее голове боролись ужас, стыд и отчаянное желание выполнить задание. Мысль о разгневанном менеджере и тренере в итоге перевесила. — А… а вы точно пойдете? — прошептала она, не поднимая на него глаз. Голос ее был тонким, почти детским. Уголок губ Аоминэ дрогнул в едва заметной усмешке. «Неужели она настолько боится Сацуки?» — промелькнуло у него в голове. Эта мысль показалась ему забавной. Весь этот абсурд ситуации — его скука, ее наивный страх и эта нелепая договоренность — внезапно развеяли его апатию. — Ага, — коротко кивнул он, его темно-фиолетовые глаза все так же пристально следили за ней, за ее реакцией. — Если сделаешь, как сказал, то пойду. Её колебания были краткими, но яркими, как вспышка. Она видимо представила себе разъяренное лицо тренера и менеджера и сжала кулачки. В её глазах вспыхнула решимость, смешанная с отчаянным стыдом. — Х-хорошо, Сэмпай... — выдохнула она, голос дрожал. — Но вы... обещали — Она медленно, будто под гипнозом, подошла и опустилась на диван рядом с ним. Пружины слабо скрипнули под её весом. Аоминэ следил за каждым её движением, его скучающая апатия наконец отступила, уступив место острому, животному интересу. Минами, не поднимая на него глаз, дрожащими пальцами взялась за подол своей блузки. Она медленно, почти мучительно, стала расстегивать её пуговицы, обнажая сначала тонкую талию, затем — упругий живот и нижние рёбра. Она не снимала блузку до конца, словно пытаясь сохранить последнюю иллюзию приличия. Затем её пальцы потянулись к застёжке бюстгальтера спереди. Барьера не стало. Минами сидела, опустив голову, её лицо пылало таким румянцем, что казалось, вот-вот испустит пар. Но когда она робко подняла на него взгляд, её глаза были до смешного наивными, широко распахнутыми, словно она просто показывала ему новую заколку для волос, а не обнажала себя. Аоминэ почувствовал, как горячая волна крови ударила ему в низ живота, заставляя сердце биться чаще и мощнее. Но внешне он сохранял ледяное спокойствие, лишь его взгляд стал темнее и тяжелее. Её груди и правда были чем-то невероятным. Пышные, высоко посаженные, с бледной, нежной кожей и маленькими, светло-розовыми сосками, которые уже набухли от смущения и напряжения. Они идеально помещались бы в его ладонях. Медленно, почти церемонно, он протянул руку. Его пальцы, длинные и умелые, привыкшие чувствовать каждый отскок мяча, сначала лишь коснулись её кожи у ключицы. Она вздрогнула, но не отпрянула. Затем его ладонь легла на одну грудь, полностью охватывая её тяжёлую, упругую полноту. Кожа была невероятно гладкой и прохладной. Он сжал её слегка, оценивая податливую упругость, и услышал её сдавленный вздох. Его большой палец провёл по соску, и тот ещё сильнее затвердел под его прикосновением. Он наслаждался контрастом: её наивный, растерянный взгляд и эта соблазнительная, зрелая плоть в его руках. Это было невероятно возбуждающе. Его ладонь продолжала исследовать её грудь, сжимая и отпуская, наслаждаясь той самой удивительной мягкостью, которая скрывала в себе упругую твердь. Мысль о том, каково бы это было — взять её в рот, пронеслась в его голове яркой и настойчивой. Он уже не просто удовлетворял мимолетный интерес — им овладевало желание. Не говоря ни слова, он наклонился к ней. Его губы коснулись нежной кожи чуть ниже ключицы, заставив её снова вздрогнуть. Затем он поднял на неё взгляд, его фиолетовые глаза были темными и серьезными. — Не против? — его голос прозвучал низко и хрипло, это был скорее риторический вопрос, формальность, потому что его горячее дыхание уже обжигало её кожу. — Н-нет... — прошептала Минами, и в её голосе слышалась не только робость, но и пробуждающееся любопытство. Этого было достаточно. Его губы нашли её сосок. Сначала это были лишь нежные, ласкающие прикосновения, кончик языка скользил по чувствительной кожице, заставляя её непроизвольно выгибаться и тихо постанывать. Он чувствовал, как её пальцы впились в его плечи, не отталкивая, а ища опоры. Но нежность Аоминэ быстро сменилась нарастающей жадностью. Его ладони сжимали её грудь, а рот стал работать более настойчиво. Он засасывал её сосок, покусывал его кончиками зубов, лаская языком, пока она не начала тихо стонать, запрокинув голову. Волны тепла разливались от её груди по всему телу, смывая остатки стыда и оставляя лишь сладкое напряжение. Минами чувствовала, как внизу живота заныло и затянуло тугое, теплое узлом желание. Его язык на её соске посылал прямые удары удовольствия между ног, заставляя её бедра непроизвольно сжиматься. Мир сузился до ощущений: шероховатость его волос в её пальцах, влажная жара его рта и это нарастающее, незнакомое ей до этого томление. Его дыхание стало тяжелым и горячим, но в его глазах все еще оставалась тень контроля. Он оторвался от ее груди, оставив кожу влажной и покрасневшей. Его голос был низким и хриплым, вибрирующим от сдерживаемого напряжения. — Минами... — прошептал он, заставляя ее встрепенуться. — Хочешь, я еще неделю буду посещать тренировки? Взамен позволишь мне кое-что попробовать. Его слова повисли в воздухе, густые и многообещающие. Минами, с разумом, затуманенным новыми ощущениями и всепоглощающим страхом перед гневом Сацуки-сан, могла лишь беспомощно кивнуть. Ее наивность не позволяла ей до конца осознать, на что она соглашается. — Х-хорошо, Сэмпай... Услышав это, Аоминэ медленно поднялся с дивана. Он расстегнул штаны, и они упали к его ногам.. Его член — большой и напряженный. Минами застыла, ее глаза расширились от шока. Она никогда раньше не видела мужчину таким, и вид этой части его тела, одновременно могущественной и уязвимой, заставил ее сердце бешено колотиться. Он приблизился к ней снова. Сначала он просто провел чувствительным кончиком своего члена по ее соску, уже набухшему и гиперчувствительному. От этого нежного, но порочного прикосновения она непроизвольно постанала, и ее тело выгнулось навстречу. Затем он прижал свой член к основанию ее груди. Охватив ее пышные формы руками, он сжал их, создав между ними теплую, упругую ложбину. И начал двигаться. Сначала медленно, почти нерешительно, скользя между ее грудями. Но с каждым движением его ритм ускорялся, становясь все более настойчивым и жадным. Кожа ее декольте становилась влажной от его смазки, а ее собственное дыхание превратилось в серию коротких, прерывистых вздохов. Она не могла оторвать глаз от этого зрелища — от того, как его тело, сильное и требовательное, использовало ее, принося при этом странное, смущающее удовольствие. Взгляд Минами был прикован к месту, где его тело сливалось с её. Она смотрела, как его член, твёрдый и блестящий, то скрывался в упругой ложбине её груди, то появлялся вновь, и странная, запретная мысль пронеслась в её голове: «Интересно, каков он на вкус?» От этой мысли её щёки запылали новым жаром, но оторваться она не могла. Аоминэ, видя её заворожённый взгляд, лишь усмехнулся про себя и усилил темп. Его бёдра двигались быстрее, шлёпая по её нежной коже, звук становился влажным и откровенным. Его дыхание превратилось в прерывистые хрипы. Он сжимал её груди ещё сильнее, полностью погружаясь в ощущения — тепло её кожи, её сдавленные стоны, вид её растерянного, но возбуждённого лица. — Минами... — его голос сорвался, предупреждая. Он не стал отстраняться. Последний, мощный толчок, и он замер, с наслаждением выдыхая. Тёплая жидкость выплеснулась на её кожу, белые полосы резко контрастировали с бледной грудью. Он тяжело дышал, глядя на результат своего удовольствия, на её запачканное тело и смущённое лицо. Теплая жидкость растеклась по ее коже, но утолила лишь малую часть его внезапно вспыхнувшей жажды. Адреналин все еще пылал в его жилах, а ее растерянный, смущенный вид и учащенное дыхание ясно говорили — она тоже возбуждена, даже если сама не до конца это понимает. Он пристально посмотрел на нее, все еще тяжело дыша. — Минами... Ты раньше занималась сексом? Девушка отрицательно покачала головой, ее щеки пылали. — Н-нет... Я даже никогда не целовалась, Сэмпай. «Вот я ублюдок, конечно», — промелькнуло у него в голове. Но мысль о том, что он может быть ее первым во всем, зажгла в нем странное, новое для него чувство — смесь собственничества и неожиданной нежности. С другими девушками он никогда не был таким. — Минами, — его голос стал тише, но не потерял своей власти. — Хочешь, я буду посещать тренировки целый месяц... но я буду твоим первым? Она замерла. Аоминэ ей нравился с того самого дня, как она поступила в старшую школу и впервые увидела его на площадке. Она и мечтать не смела прикоснуться к нему, не то что... это. Горло ее сжалось. Она сглотнула и тихо, но четко прошептала: — Да. Что-то в его глазах смягчилось. Он медленно снял свою футболку, и перед ней предстало его тело — идеальный рельеф мышц, высеченный годами тренировок. Он был прекрасен, как греческий бог. Взяв футболку, он аккуратно вытер ее грудь, убирая следы своей страсти. Его прикосновения стали заметно нежнее. Он присел рядом с ней, его бедро касалось ее бедра, передавая исходящее от него тепло. Его рука легла на ее щеку, большой палец нежно провел по скуле. — Расслабься, — тихо прошептал он, прежде чем его губы коснулись ее губ. Поцелуй был медленным, глубоким, дающим ей время привыкнуть к каждому новому ощущению. Он не торопил, словно пробуя ее вкус, позволяя ей ответить. И она ответила — неуверенно, робко, но ее губы начали двигаться в унисон с его. Это придало ему уверенности. Поцелуй стал горячее, влажнее, его язык смелее скользнул в ее рот, и ее пальцы впились в его плечи. Его руки, казалось, не могли насытиться прикосновением к ее груди. Они сжимали и ласкали ее пышные формы, большие пальцы снова и снова проводили по соскам, заставляя ее стонать ему в рот. Затем, не прерывая поцелуя, его сильные руки легко обхватили ее талию и приподняли, как перышко, чтобы усадить ее верхом на свои бедра. Она издала тихий, удивленный вздох, но не сопротивлялась, позволив ему устроить ее так, как он хотел. Ее юбка задралась, обнажив бедра. И тут он почувствовал — сквозь тонкую ткань ее трусиков исходил влажный жар. Осознание того, насколько она возбуждена, насколько ее тело откликается на него, показалось ему чертовски очаровательным и невероятно сексуальным. Он оторвался от ее губ, чтобы посмотреть ей в глаза, и на его лице появилась редкая, мягкая улыбка. — Вижу, тебе тоже нравится, — прошептал он хрипло, его руки опустились на ее бедра, прижимая ее влажную промежность к своей напряженной плоти. Он начал двигать бёдрами, задавая медленный, но настойчивый ритм. Его член скользил по её влажным трусикам, создавая мучительное, сладкое трение прямо у самого входа. Голова её запрокинулась, а губы сами разомкнулись в беззвучном стоне. Мир сузился до этого движения, до его рук на её теле, до его тяжёлого дыхания у самого уха. Его дыхание стало прерывистым, губы обжигали ее шею, оставляя влажные следы поцелуев. Одной рукой он продолжал прижимать ее к себе, а другая потянулась к ее трусикам. Последняя преграда между ними исчезала. — Поднимись… чуть-чуть, — прошептал он ей в губы, голос густой от желания. Она послушно приподняла бедра, позволяя ему стянуть с нее промокшее от возбуждения кружево. Воздух коснулся обнаженной кожи, и она почувствовала себя невероятно уязвимой и раскрытой. Но в его взгляде не было насмешки — только чистейшее, неподдельное восхищение и жгучее нетерпение. Теперь ничто не мешало их коже соприкасаться. Он снова усадил ее на себя, и на этот раз все ощущения стали в разы острее. Головка его члена, упругая и влажная, уперлась в ее промежность, и он с тихим стоном провел ею вдоль ее полной щели, смазывая себя ее соками. Она зажмурилась, впиваясь пальцами в его мощные плечи, ее собственное дыхание стало частым и поверхностным. — Аоминэ-сэмпай… — ее голос сорвался на полуслове, когда он направил себя точно к входу. — Расслабься, — он снова поцеловал ее, глубоко и влажно, отвлекая, в то время как его руки крепко держали ее за бедра. И медленно, давая ей время привыкнуть к каждому миллиметру, он начал вводить ее вниз. Ощущение растяжения, непривычной полноты заставило ее напрячься. Он замер, чувствуя, как ее внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг него. — Все хорошо, — он бормотал ей в губы между поцелуями, его руки нежно гладили ее спину. — Просто дыши… Она попыталась последовать его указанию, делая глубокий, дрожащий вдох. И по мере того как ее тело расслаблялось, он продолжил свое медленное, неумолимое движение, пока она не опустилась на него полностью, не ощутив его всего себя внутри. Он не двигался, позволяя ей освоиться, его лоб прижался к ее лбу, а грудь тяжело вздымалась. Когда первая волна напряжения спала, её тело начало привыкать к его размерам, к чувству глубокой наполненности. И тогда её собственные бёдра инстинктивно дрогнули, едва заметно двинувшись навстречу. Этого было достаточно. С низким, одобрительным рычанием Аоминэ выпустил её губы. Его руки, лежавшие на её ягодицах, крепко сжали их, пальцы впились в упругую плоть. — Держись, — хрипло прошептал он, и его бёдра резко рванули вверх. Медленный темп был забыт. Теперь он вёл её в жадном, неистовом ритме, снизу вверх, заставляя её подпрыгивать на его коленях. Звук их тел, шлёпающих в такт, стал влажным, откровенным, наполняя тишину комнаты. Его член входил в неё с каждым толчком всё глубже, достигая самых сокровенных мест, и её стоны стали громче, отчаяннее, теряя всякий стыд. — Да... вот так... — его голос был прерывистым, он смотрел, как её грудь колеблется в такт его яростным толчкам, как закатываются глаза от наслаждения. Одной рукой он прижимал её к себе, а другую запустил ей между ног, чтобы большим пальцем найти её клитор. Точное, жёсткое давление заставило её взвыть, её внутренние мышцы судорожно сжались вокруг него. — Я чувствую, как ты вся сжимаешься... Его слова, его властный тон и неумолимые пальцы свели её с ума. Волна оргазма накатила на неё, сокрушительная и безжалостная. Её тело затряслось, сжимая его с такой силой, что он с подавленным стоном достиг своего пика, его горячее семя выплеснулось глубоко внутрь, заполняя её пульсирующие внутренности. Они замерли, тяжело дыша, их тела были мокрыми от пота и слипшимися. Он всё ещё был внутри неё, когда медленно откинулся на спинку дивана, увлекая её за собой. Она лежала на нём, совершенно обессиленная, её щека прижата к его мокрой от пота груди, слушая, как его сердце колотится в унисон с её. Следующий месяц, а затем и последующие, стали для баскетбольного клуба временем странного и приятного затишья. Аоминэ Дайки, их капризная и непредсказуемая звезда, внезапно превратился в образец дисциплины. Он не просто присутствовал на каждой тренировке — он выкладывался на них с той самой звериной серьезностью, которую раньше приберегал только для официальных матчей. Свист ветра, когда он прорывался к кольцу, стал привычным саундтреком к их занятиям. Сацуки Момои, скрестив руки на груди, наблюдала за ним с выражением лица учёного, который стал свидетелем невозможного природного явления. Её аналитический ум лихорадочно работал, пытаясь вывести формулу такого поразительного послушания. Взгляд её невольно перемещался на Минами, скромную помощницу, которая с прежней робостью разливала воду и подбирала разбросанные мячи. Именно эта неизменная скромность и сбивала с толку всех. От Минами не исходило никакого ауры укротительницы. Она не читала ему нотаций, не уговаривала и не грозила. Их взаимодействие казалось минимальным — иногда она подавала ему полотенце, их пальцы могли случайно соприкоснуться, или их взгляды встречались на секунду дольше, чем того требовала простая вежливость. Но именно в эти мгновения что-то происходило. Взгляд Аомине, обычно скучающий или отстранённый, на долю секунды загорался изнутри тёплым, хищным огоньком. А щёки Минами заливал такой яркий, говорящий румянец, что он казался почти неестественным. Она отводила глаза, но в уголках её губ таилась крошечная, едва уловимая улыбка — улыбка, хранящей великий и сладкий секрет. Остальные члены команды обменивались многозначительными взглядами и подталкивали друг друга локтями. Все понимали, что здесь что-то не так, но никто не мог понять, что именно. Версии строились самые разные, но истина была проста, как всё гениальное. Для Аомине тренировки перестали быть скучной обязанностью. Они стали разминкой, предвкушением, ценой, которую он с готовностью платил. Главный приз ждал его после, в тишине его квартиры. Там, за закрытой дверью, его внутренние, ничем не обузданные желания находили своё воплощение в её невинном, но столь отзывчивом теле. Он делал то, чего хотели от него, а взамен получал то, чего хотел сам — её смущённые вздохи, её доверчивые прикосновения и её безраздельное внимание. Это был самый выгодный обмен в его жизни, и он не собирался его прекращать.