Сомнения

      После двух дней молчания со стороны Грейнджер, Драко был на грани срыва. Он выследил кофейню, в которую, как он знал, Поттер тайком ходил примерно в десять утра, и спрятался в переулке. Когда Поттер неизбежно вышел на тротуар, Драко вышел из тени. — БЛЯДЬ! — взвизгнул Поттер, отскочив назад и уронив маффин, — Малфой?! Почему ты прячешься в темном переулке, как вампир?       Драко нахмурился. Он знал, что выглядит не лучшим образом. Он не спал, и на его бледной коже особенно хорошо были видны темные круги под глазами, но Поттер поступил немного грубо, сказав это вслух. — Что происходит с Грейнджер? — спросил он.       Поттер печально посмотрел на место, где его маффин подвергался нападению местной популяции голубей, и вздохнул. 1 Я же говорил тебе, что у нее могут быть проблемы с памятью. — Нет, — возразил Драко, — она ни разу не приходила ко мне. Наверняка здесь есть что-то еще. Она не могла бы… Она не может быть в порядке.       Глаза Поттера были полны сострадания, и это наполнило Драко чистой яростью. Он не хотел ошибочной доброты Поттера. Здесь действительно было что-то не так! Грейнджер не стала бы так долго держать его в неведении. Она бы затащила его в кладовую для метел и обменялась с ним оскорблениями, как они обменивались постоянно. То, как ее глаза прошли мимо него без тени желания, было неестественно.       Она обещала ему, что всегда будет хотеть его, а Гермиона Грейнджер не лгала. — Послушай, Малфой, — мягко объяснил Поттер, — Гермиона пережила травму. Это то, что влияет на человека. Ей просто нужно время. — Ты серьезно говоришь, что она кажется тебе нормальной? — снова спросил Драко.       Поттер сделал глоток кофе. — Я думаю, она потрясена и испытывает стресс, пытаясь жить как обычно, хотя ее чувство безопасности было серьезно подорвано. — Я могу обеспечить ей безопасность! — воскликнул Драко, заставив голубей взлететь. — Можешь? — мягко заметил Поттер, — ты даже не можешь навестить ее в больнице не прячась по углам. — Но это то, чего она хотела. Она не готова оставить все позади. Дети…       Поттер дал ему закончить. Вся эта ситуация была временной. Когда дети подрастут и поступят в Хогвартс, все это будет ненужным. Они смогут быть вместе на людях так же, как и сейчас в тайне. Им просто нужно время. — Верно, — согласился Поттер, по мнению Драко, невероятно снисходительным тоном, — это все ради блага детей. — Иди на хуй, Поттер, — прорычал Драко и, развернувшись, устремился по улице, развевая за собой мантию.       Поттер не знает, о чем он, блядь, говорит. Грейнджер просто должна вспомнить, как хорошо нам вместе. На завтрашний вечер у них был забронирован столик в элитном, дорогом ресторане. В ресторане, который славился своей конфиденциальностью. Он встретится с ней за ужином и напомнит ей, как хорошо им вместе, одним кричащим оргазмом за другим.

***

      Драко вошел в ресторан ровно в девять часов. Он и Грейнджер всегда приходили в разное время, чтобы никто не догадался об их связи. В баре было место, где он мог подождать за ширмой, где его никто не мог увидеть. Оно использовалось, когда ресторан посещали высокопоставленные лица и знаменитости. Драко нравилось это место, потому что оттуда он мог без помех наблюдать за Грейнджер, когда она входила в дверь с развевающимися на ветру волосами и жадным взглядом.       Это был его любимый момент.       Он не был разочарован.       Примерно через пятнадцать минут она открыла дверь, и ее локоны затрепетали на ветру. На ней было бледно-розовое платье, которое струилось вокруг нее, как вода. Лиф и юбка были вышиты лилиями, и все это создавало эффект, делавший ее неземной, как нимфу или лесную фею.       Он мгновенно вскочил.       Она пришла. Он почти убедил себя, что она не придет, и, как голодающий человек, не мог удержаться от того, чтобы не пойти ей навстречу. Конечно, Гермиона не откажет ему в секунде общения после почти недели молчания.       Он почти достиг края, когда остановился на месте. Рядом с ней появилась копна рыжих волос, и его рот наполнился желчью. Уизел наклонился, чтобы обнять ее за талию и поцеловать в щеку. Она хихикнула и улыбнулась, разговаривая с хостес.       Мужчина, настоящий профессионал, взглянул на скрытый экран, прежде чем попросить счастливую пару подождать минутку.       Когда он снова появился перед Драко, это было как будто он стоял в конце туннеля. Он видел, как двигаются губы мужчины и его серьезное выражение лица, но не слышал ни слова. Это не имело значения. Мужчина не имел бы другого выбора, кроме как отдать их столик входящей паре, чтобы не раскрыть их секрет, а это заведение гордилось своей конфиденциальностью. Мужчина ушел, и Драко рухнул обратно на стул. — Двойной, — прохрипел он, протягивая руку к бармену, — пожалуйста.       Напиток оказался перед ним еще до того, как хостес вернулся на свое место.       Драко сделал большой глоток, поморщившись от жжения, когда напиток скользнул по его горлу. Грейнджер и Уизел следовали за мужчиной, который вел их в их частную комнату. Драко наблюдал, как рука Уизли скользнула по ее спине, его пальцы коснулись ее бронзовой кожи.       Стакан разбился на миллион осколков.       Грейнджер обернулась, чтобы посмотреть прямо на него. Она нахмурилась, говоря что-то Рону. Он снова шепнул ей на ухо и увлек ее прочь.       Когда они скрылись из виду, он сказал официанту добавить стоимость стакана к его счету и ушел, чувствуя тяжесть в конечностях. Это была чертова шутка. Вселенная подшучивает над ним. Или это, или Грейнджер сошла с ума.       Должно быть, так и было.

***

— Что с тобой, черт возьми, случилось? — Драко поднял глаза от липкого барного стола, на котором он лежал, и торжественно посмотрел на янтарный цвет на дне своего стакана. Он уже потерял счет, сколько выпил. Драко находился где-то между философствованием о жизни, вселенной и всем остальном и бездушной и жестокой природе женщин. Если судить по его обычным привычкам в отношении алкоголя, то он выпил около семи или восьми стаканов.       Теодор Нотт смотрел на него, скрестив руки и приподняв одну бровь. Драко был слишком пьян, чтобы поддаться его материнской заботе. — Не твое дело, — прорычал он.       Тео вздохнул и сел напротив него. — Нарцисса связалась со мной через камин, — Драко выпрямился, но Тео поднял руки и продолжил, — Скорпиус в порядке.       Драко снова опустился на стол, чтобы снова поразмышлять над содержимым своего стакана. — Она просто беспокоилась, потому что ты сказал, что вернешься несколько часов назад, а обычно ты очень пунктуален.       Драко застонал. Она была права, беспокоясь. В любой обычный вечер Малфой бы уже давно был дома, вернувшись прямо из теплой постели, в которой он и Грейнджер оказались.       Иногда это была его собственная постель, и он просыпался в пустоте, разрывающей его душу, но сам факт, что она была там, был достаточным, чтобы он мог жить дальше.       Теперь он замерз и был слегка мокрым от напитка, который пролил несколько часов назад. — Я еще не готов идти домой, — прошептал он, уткнувшись лицом в стол. — Что случилось? — спросил Тео мягким голосом, — ты был ворчливым всю последнюю неделю, после почти полугода ослепительного счастья. Вы что поссорились?       Сердце Драко забилось при упоминании о ней. Его голова была заполнена ее улыбкой и смехом, когда она смотрела на того — того жалкого неудачника, которого она называла своим мужем. Это было очень похоже на то, как она смотрела на него, и это вызывало у него такую ярость, что ему хотелось снести ресторан, паб, в котором он находился, и весь город заодно.       Тео, конечно, не имел ни малейшего представления. Это было еще одно из ее правил. Никому не рассказывать. Правило, которое, как он заметил, она сама не собиралась соблюдать, поскольку парень, который не умеет умирать, явно знал о них.       Он поднял голову и посмотрел на Тео, который нервно ерзал перед ним. К черту ее правила. — Что-то типо того, — признался он грубым голосом, — но мы не можем говорить об этом здесь.       Тео стоял с горящими глазами. Было очевидно, что он ждал этого момента, и Драко почувствовал укол вины. Тео был хорошим другом, его лучшим другом, одним из немногих, кто остался рядом после войны, которая сделала их всех врагами. Малфои были изгоями. Он не винил Гойла. После смерти Крэбба он стал другим, ушел в тень. Пэнси даже не смотрела на него, а Дафна винила его в смерти Астории. — Пойдем же, — махнул рукой Тео, — я нашел тайный запас вина. Думаю, сделать из него сангрию и выпить на ковре, который я недавно достал из кладовой и который, по словам отца, мог летать.       Драко не смог сдержать смеха.       Когда они вернулись в поместье Ноттов и стали пить из больших пластиковых стаканов нелепо старое вино, которое в основном пахло апельсинами, Драко почувствовал себя немного лучше. Он был просто сбит с толку. Это ничего не значило. Запись в ее дневнике, вероятно, содержала какое-то загадочное сообщение, и она ошибочно предположила, что забронировала номер для Уизли.       Не было сомнений, что ей нужно было вернуть свою память. Он не знал, как долго еще сможет терпеть, что она забыла о его существовании. — Итак, — подтолкнул Тео, покручивая нелепо резкую жидкость, — выкладывай. — Я трахался с Гермионой Грейнджер.       Тео выплюнул свой напиток на изысканный ковер, оставив яркий красный след. — Ты… ты… трахался с Гермионой Грейнджер? Заместителем министра, Гермионой Грейнджер? Женщиной, стоящей за человеком, который победил Темного Лорда?       Драко наклонил голову, не в силах сдержать улыбку. — Единственной и неповторимой. — Но вы же ненавидите друг друга! — воскликнул Тео, беспорядочно размахивая руками, — я думал, вы буквально начнете драться, когда она попыталась, как ты тогда сказал? Переселить Грифоранов в клетки из чистого мрамора и золота?       Драко усмехнулся. — Да. Мне кажется, она сделала это специально. Она часами подталкивала меня, пока я вносил все необходимые изменения в ее предложение.       Тео открыл рот от удивления. — Вы уже тогда встречались?       Драко кивнул.       Тео в шоке уставился на стену. Драко прислонился к стене и наслаждался ощущением, что наконец-то кому-то рассказал. Он не осознавал, как сильно его мучило держать все это в себе. Секретность была чертовски возбуждающей, но постоянные разговоры с матерью о том, что он уходит, но никогда не говоря ей с кем, и скрывание этого от Скорпиуса повлияли на него больше, чем он хотел бы признать.       Тео внезапно резко повернул голову. — Но на прошлой неделе на нее напала та психопатка.       Драко вздохнул. — Это был ад. Я часами стоял снаружи, не зная, насколько все плохо, а потом этот ублюдок Поттер пришел и завел меня к ней. Он обращается со мной так, как будто я собираюсь ей навредить, как будто я грязь…       Глаза Тео смягчились, и он положил руку на плечо Драко. — Он не знает тебя. Не настоящего тебя.       Драко усмехнулся. — Избавь меня от этой чепухи, Нотт. Я не могу… Не сегодня.       Глаза Тео сморщились по краям. — Ты не монстр, Драко. Ты не заслуживал того, что с тобой случилось.       Драко отвернулся. Он заслужил это. Нотт всегда смотрел на него через розовые очки, удобно забывая, как ужасно он обращался с людьми до того, как Темный Лорд заклеймил его, и он слишком глубоко погряз, чтобы повернуть назад. Астория понимала это. Она знала, что ему нужен путь к искуплению, который что-то значил. Это помогало ему сжечь вину, которая съедала его изнутри. Так Драко и пришел работать в министерство, и хотя люди считали его неприятным и неуступчивым в своих позициях, он без устали трудился, чтобы обеспечить финансовую стабильность волшебного мира из года в год.       Грейнджер тоже это понимала.       Когда молчание стало неудобным, Нотт поодолжил. — Так что же произошло сегодня вечером? Не может быть, что все дело в Поттере. Она уже пару дней как выписана из больницы.       Драко стиснул челюсти. Мысль о том, что этот Уизел обнимал ее, все еще приводила его в ярость. — Я не думаю, что она меня помнит.       Говорить правду вслух заставляло его чувствовать себя уставшим. Стресс и беспокойство этой недели давили на него. Его конечности были как свинцовые, а голова — как шарик для боулинга, неустойчиво балансирующий на плечах. Он сгорбился. — На нашей последней встрече она просто спросила меня о предложении и вела себя так, как будто это все, что нас связывает, — он сжал руки в кулаки, — а сегодня вечером она появилась на ужине с этой крысой. Ничего из этого не имеет смысла. Они разведены во всем, кроме дома и детей. Она всегда говорила, что они слишком разные, чтобы их брак мог сработать. Я не понимаю, — его голос дрогнул, и он возненавидел этот звук, — я не понимаю, почему это происходит.       Тео постучал краем бокала по губе, наблюдая за Драко. — Два дня назад я подробно обсуждал с Грейнджер ее план раннего обучения волшебников. Она хотела знать, есть ли в Департаменте тайн какие-нибудь артефакты, которые можно использовать для временной нейтрализации магии ребенка. Я четко дал понять, что не знаю ни одного, который не имел бы ужасающих побочных эффектов. Она все равно хотела исследовать растения Моли, хотя я сказал… — Нотт, — прервал его Драко, — уже поздно, и я не могу… — Почему она помнит все, над чем работала, если не помнит тебя! — крикнул Тео.       Драко сел. Он был прав. Грейнджер ничего не забыла из своей работы. Она была такой же остроумной на собраниях, как и раньше. Ее решения немного отличались от того, чего он ожидал, но она все еще знала все. — Как это возможно? — спросил Драко, нахмурившись, — выборочная амнезия? — Мне нужно посмотреть на этот артефакт. Тео вскочил и начал ходить по комнате, — мы предварительно проверили его на наличие проклятий и заклятий, а затем отправили в хранилище. А что, если это вовсе не что-то, наносящее физический ущерб? А что, если это предназначено для изменения ее воспоминаний? — Ты хочешь сказать, что эта сука в камере сделала это специально? — спросил Драко, чувствуя, как ярость наполняет его и бурлит в животе. — Да! — Тео остановился, его глаза были дикими, а на лице застыла широкая улыбка, — я думаю, мы искали не то!       Драко встал и взял друга за плечи. — Ты сможешь это отменить? — спросил он, — Тео, ты сможешь это исправить?       Тео насмешливо фыркнул. — С кем, по-твоему, ты разговариваешь?

***

— Это не артефакт влияющий на память.       Они оба посмотрели на безжизненную кость. По крайней мере, так она выглядела изначально. Кто-то вырезал на ее поверхности сложные узоры и инкрустировал их жемчужнами. Она была полая, как какой-то яркий телескоп, и в ней было что-то ненормальное, что заставляло Драко нервничать. — Ты уверен? — спросил он, тыкая в нее пальцем.       Он был в темных очках, хотя они находились глубоко в недрах Отдела тайн. Голова у него раскалывалась от алкоголя, который он выпил накануне вечером, а зелье от похмелья, которое он принял, почти не помогало. Драко был готов вернуться в аптеку и пожаловаться, но сама мысль об этом только усиливала его усталость. — Да, — Тео взмахнул палочкой, и воздух перед ними наполнился диагностическими данными, — если бы это имело какое-то отношение к памяти, весь этот участок засиял бы, как рождественская елка. Вместо этого все темно. Какая бы магия ни была внутри этой штуки, она глубокая и очень темная. Она способна изменить человека до самой сути.       Здесь, в глубине Отдела тайн, Тео был в своей стихии. Ему всегда нравилось возиться с строительными блоками реальности, и его работа здесь позволяла ему этим заниматься. Драко часто находил его покрытым ожогами или загадочными шрамами, все из-за тех или иных артефактов, которые он создавал или исследовал. Он ненавидел то, что Грейнджер была вовлечена во что-то, из-за чего им пришлось спуститься сюда. — Что оно сделало с тобой, Грейнджер?       Драко обнаружил, что отклонился от артефакта. Он слышал что-то на грани своего восприятия, как будто кто-то говорил в соседней комнате. Голос был не таким, как обычно. Что-то нечеловеческое. Это было ужасное маленькое существо, и Драко не мог дождаться, когда он окажется подальше от него.       Тео пробормотал проклятие, прежде чем ответить жестко: — Я не знаю. — Ну, черт возьми, Тео! Прошло уже больше недели. Это же твоя работа, не так ли? — взорвался Драко, его голос был высоким и дрожащим.       Тео повернулся к нему, его глаза сверкали. — Может, если бы мне сказали, что Грейнджер вела себя странно до этого, я бы уже что-нибудь придумал!       Драко отступил назад, его лицо померкло. — Я скрывал это от тебя, не потому что хотел. Это было одно из ее правил.       Тео прикрыл лицо ладонью и провел по нему. — Я знаю. Я просто расстроен. — Дай мне знать, если что-нибудь найдешь, — Драко накинул пальто и направился к двери. — Я узнаю, не заметил ли Поттер чего-нибудь необычного.       Тео махнул ему рукой и снова сосредоточился на артефакте.       Пока он шел к офису Поттера, голова Драко была полна страха и беспокойства. Он ненавидел себя за то, что чувствовал себя бесполезным. Казалось, он ничего не мог сделать, кроме как метаться из одного места в другое, собирая по крупицам информацию.       Он мог только надеяться, что этого будет достаточно. Что-то в его груди подсказывало ему, что что-то не так, и он не сдастся, пока не узнает, в чем дело.