Сомнения

      Драко медленно шел по коридорам министерства к кабинету Поттера. У него сильно болела голова, и тот факт, что артефакт не повлиял на память Гермионы, казался ему неудачей. Это не могло быть просто из-за какой-то травмы. Это было слишком удобно. Слишком случайным. С Гермионой было что-то не так, и тот факт, что они не имели ни малейшего представления о том, как именно действовал артефакт, пугало его.       Что, если она никогда не вспомнит его? Драко не был готов расстаться с тем, что у них было. Он никогда раньше не имел таких отношений. Все, что они делали вместе, казалось ему хождением по лезвию ножа. Его тело постоянно находилось в состоянии борьбы или бегства, только ответ всегда был прост: просто трахнуть ее и выпустить пар.       Так было всегда. Каким-то образом за годы мелких ссор он мог думать только о ней. О том, как отомстит ей в следующий раз. О том, что сможет сделать так, чтобы она потеряла самообладание. Малфой любил доводить ее до ярости. Ее щеки краснели, и казалось, что ее волосы увеличиваются в размере, как у птицы, которая делает себя больше.       Так он запомнил их первую ночь. Она наклонилась над столом и кричала на него о том, как неважна стоимость хлеба, когда есть голодающие дети-оборотни. Он наклонился вперед, чувствуя восторг от того, что наконец заставил ее потерять самообладание, и на его губах растянулась самодовольная улыбка.       Она рыкнула, схватила его за лацканы рубашки и притянула к себе, чтобы поцеловать. Его мозг полностью замыкался, и он потянул ее через стол в свои объятия, не успев обдумать рационально. Они рвали одежду друг друга, как животные. Каждый раз, когда их губы соединялись, они то кусали, то целовали друг друга, пока их губы не стали красными и опухшими.       Когда они закончили, Гермиона свернулась у него на коленях, а он пытался собраться с мыслями. — Грейнджер, что это было, черт возьми? — спросил он хриплым, легким голосом, который сразу же возненавидел.       Она оттолкнулась от его колен и схватила свою одежду. — Ничего. Это было ничего, — пробормотала она.       Он схватил ее за запястье. — Черт возьми, это было не ничего, — прорычал он.       Их глаза встретились снова, и атмосфера стала снова наэлектризовываться. Ее взгляд опустился на его губы, а затем еще ниже, скользнув по его груди, прежде чем она крепко зажмурила глаза. Она попыталась отстраниться, но он крепко держал ее. — Это была ошибка, — пробормотала она.       Драко встал и притянул ее к себе, наклонив ее голову назад, чтобы она посмотрела на него. — Посмотри на меня.       Она открыла глаза и гневно посмотрела на него. Он сразу же захотел стереть это выражение с ее лица, поэтому наклонился и снова поцеловал ее. Губы Гермионы открылись в возгласе, и ее тело выгнулось к нему, когда он вкусил ее.       Когда они снова отстранились, тяжело дыша, он ухмыльнулся ей. — Ничего, да?       Гневный взгляд вернулся. — Ты такой придурок, Малфой!       Он наклонился и лизнул полоску на ее ухе. — Судя по звукам, которые ты только что издавала, я склонен предположить, что тебе нравится мой член.       Она попыталась пнуть его по голени, но была прижата к нему так крепко, что это только заставило ее тело тереться о его. Он застонал: — Осторожно, а то мы вернемся к тому, с чего начали. В чем проблема? Боишься, что твой муж узнает? — Мы в разводе, ты, идиот, — прорычала она, отталкивая его.       Драко был настолько шокирован ее заявлением, что отпустил ее. Он удивленно поднял бровь и язвительно заметил: — Должно быть, я пропустил это в газетах.       Она начала одеваться, а он наблюдал, как каждая часть ее кожи постепенно исчезала. — Никто не знает. Мы остаемся вместе на бумаге ради детей, но встречаемся с другими людьми. — Значит, мы можем повторить, м? — спросил он с улыбкой.       В тот момент ему это казалось идеальной ситуацией. Он мог получить все преимущества и не нести никакой ответственности. Его жизнь со Скорпиусом осталась бы прежней, но он мог бы регулярно заниматься сексом.       Она громко рассмеялась. — Ни за что.       С этими словами она ушла. Гермиона оставила его совершенно голым, одного в его кабинете, выглядящим как дурак с глупой улыбкой на лице. В его голове не было никаких сомнений. Это определенно произойдёт снова.       Теперь, когда он шел к кабинету Поттера, он вновь прокручивал в голове каждую их встречу. Он не воображал это. Она была его. Не было никаких сомнений, что она наслаждалась каждым моментом и хотела большего. Это было определенно лучше, чем все, что у нее было с Уизлом. — Гарри, это была лучшая ночь в моей жизни!       Драко замер у двери Поттера. Она была приоткрыта, и он слышал, как Уизли возбужденно разговаривает по ту сторону. Если бы у него были волосы на затылке, они бы мгновенно встали дыбом. У него было два варианта: вернуться в свой кабинет и забыть обо всем или разочароваться, слушая это ужасный разговор. Конечно же, он выбрал второй вариант.       Он слушал ради Грейнджер. — Это здорово, Рон, — ответил Поттер, его голос был приглушен дверью, — уже сто лет, как ты не мог сказать, что у тебя все хорошо.       Драко подошел поближе, пытаясь заглянуть внутрь. Он мог разглядеть только затылок лохматой рыжей головы Уизли. Спустя более десяти лет она все еще была такой же ужасной. Неудивительно, что Грейнджер не хотела иметь с ним ничего общего. — Да, — согласился Уизли, — знаешь, я думал, что разлука — это к лучшему, но после вчерашнего вечера я задаюсь вопросом, не сдались ли мы слишком быстро.       Драко с трудом сдержался, чтобы не ворваться в комнату и не вырвать Уизли язык. Грейнджер никогда не была создана для Уизли. Они были ужасны вместе. Он постоянно ревновал ее к работе, а она не интересовалась тем, как его любимая команда выступает в лиге. Как они вообще смогли сойтись, оставалось загадкой. — Ладно, — ответил Поттер неуверенным голосом. — Она совсем не говорила о работе и все время спрашивала меня о таких вещах, как мое любимое воспоминание о нас или куда нам стоит вернуться на отдых, — Уизли вздохнул, — я впервые за много лет почувствовал, что меня понимают.       Драко почувствовал, что его тошнит. О чем думала Грейнджер? Она, наверное, скучала до безумия. Он не понимал, зачем ей понадобилось разговаривать с Уизли о его представлениях об идиллической жизни, когда она могла бы заниматься сексом с Драко на столе. — Она вообще не говорила о работе? — Поттер рассмеялся, — ты уверен, что это была Гермиона?       Уизли усмехнулся. — Ну, мы провели вместе несколько часов, и у нее все еще есть милое маленькое родимое пятно на попе, так что да, это была она.       В комнате наступила долгая пауза, пока Драко пытался придумать хоть одну причину, не связанную с сексом, по которой Уизли мог увидеть ее попку. Она споткнулась о юбку и нечаянно показала ему свою попку. У нее… была сыпь? Нет. Ничто из этого не имело смысла. — Вы спали? — спросил Поттер, озвучив невозможное. — Да, — подтвердил Уизли, его голос был мягким и недоверчивым, — это было потрясающе. Как будто все это было в первый раз.       Драко больше ничего не слышал. Он сжал руки в кулаки и сосредоточился на том, чтобы не ворваться в кабинет и не разорвать Рональда Уизли на куски. Руки этого рыжего олуха, покрытые ужасными веснушками, были на его девушке.       Это было чудом, что он смог сдержаться, пока Уизли не вышел из кабинета. — Она с ним трахалась?! — пронзительно закричал он, ворвавшись в кабинет.       Поттер поднял глаза от стола, его волосы были такими же растрепанными, как всегда. Он прищурился, взмахнул палочкой, чтобы закрыть дверь, и заглушил кабинет. — Судя по девичьему тембру этого визга, я полагаю, что это ты, Малфой?       Драко взмахнул палочкой и снял дезиллюминационные чары с Драко. — Это была не она… не Грейнджер. Она бы никогда не переспала с Уизли, — настаивал он.       Поттер снял очки и потеребил переносицу. Он выглядел уставшим. Не то чтобы Драко это действительно волновало, но он провел большую часть своей жизни, завидуя мужчине, стоящему перед ним, и было странно видеть его таким изможденным. Гарри снова надел очки и посмотрел на Драко. — Неужели так трудно поверить, что после того, как она чуть не умерла, она может захотеть помириться с мужем и попытаться наладить их отношения? — спросил он ровным тоном.       Драко запнулся, пытаясь понять, что именно его беспокоит. Это не была ревность. Он никогда не ревновал бы к этому тощему придурку. Они действительно были ужасной парой. Грейнджер объясняла это из раза в раз. Это было больше, чем отсутствие общих интересов.       Поттер поднял брови и откинулся на спинку стула. Драко насчитал почти пятнадцать тиков часов, прежде чем тот снова открыл рот, чтобы заговорить. — Это не похоже на тебя… заботиться о чувствах Рона. — Мне плевать на него, — прорычал Драко и посмотрел на свои ноги, прежде чем признать, — но Грейнджер заботится.       Поттер сжал губы. — Да, она заботится.       Признать это было больно. Он всегда ненавидел то, как она относилась к своему браку с особой деликатностью. Это был разбитый брак, который нужно было прекратить, но она так не считала. Она всегда старалась, чтобы он об этом не узнал. Всегда шла ему на уступки. — Ты, — Драко поморщился, услышав, как отчаянно звучит его голос, — ты должен признать, что она ведет себя странно.        Вздох, который вырвался из губ Поттера, был как луч надежды. — Она была немного, — он махнул рукой, — не в себе, но мы должны дать ей право на сомнение и шанс восстановиться.       Драко бросился вперед и опустил руки на стол. — Ты видел артефакт, который та психопатка использовала на ней? Он практически выделяет токсичные вещества в воздух, и это даже когда он не активирован. Отдел тайн до сих пор не знает, как он работает. Он может контролировать ее или влиять на ее настроение. Сколько мы будем это терпеть, прежде чем что-то предпримем?       Поттер наклонил голову. — Ты действительно волнуешься за неё.       Драко сделал шаг назад. — Конечно, волнуюсь, — тихо ответил он.       Их отношения начались с взрывной силой, от которой ни один из них не мог уйти. Вначале это был просто секс и ссоры, но со временем это превратилось в объятия после секса, когда они разговаривали и дразнили друг друга. Затем они начали устраивать тайные ужины, за которыми следовал секс в гостиничных номерах, где они могли не торопиться, а после — вместе принимать душ. Вскоре он обнаружил, что даже когда он не был с ней, он хотел, чтобы она была рядом.       Драко фантазировал о том, как отреагирует Скорп, когда он наконец представит ее как свою девушку. Как его мать поднимет одну бровь, а затем на ее лице расплывется медленная самодовольная улыбка. Его отец будет проблемой, но он также мечтал о том, чтобы противостоять ему и заставить его понять, что она того стоит. Она всегда будет того стоить. — Ладно, — Поттер встал, взял что-то из верхнего ящика и бросил ему в лицо, — Пойдем.       Драко задыхался, пытаясь выбраться из-под тяжелой ткани. — Что?       Когда он обернулся, Поттер уже стоял у двери. — Я пойду поговорить с Гермионой. Можешь спрятаться под мантией и посмотреть, если так за нее переживаешь.       Драко посмотрел на ткань в своих руках. Она была мягкой и блестящей, и если ее перевернуть, то через нее можно было видеть. Мантия-невидимка Гарри Поттера была легендой. Когда он учился в школе, дети распространяли слухи, чтобы объяснить, как ему удавалось постоянно выходить из неприятностей. Теперь он одалживал ему ее, чтобы тот мог пошпионить за Гермионой Грейнджер под предлогом обеспечения ее безопасности.       Если бы он не был полностью трезвым, Драко бы усомнился, не спит ли он.       Поттер не стал его ждать и уже был на полпути по коридору, когда Драко оправился от шока и накинул мантию на голову. Он сгорбился, пока мантия не коснулась пола. Очевидно, она была сшита для кого-то значительно меньшего роста.       Его сердце быстро билось в груди. Он не имел ни малейшего представления, что Поттер собирался делать. Ничто не указывало на то, что он хоть немного верил Драко. Вполне возможно, что он просто подыгрывал ему, чтобы тот ушел, но Драко не мог не надеяться.       Поттер ворвался в кабинет Грейнджер, не постучав, и Драко на мгновение почувствовал удовлетворение, представив, как его будут ругать. Но она этого не сделала. Грейнджер подняла глаза от документа, который редактировала, и улыбнулась так, что у Драко перехватило дыхание. — Гарри! — пискнула она, вскакивая и бросаясь ему на шею, — уже обед? Я совсем потеряла счет времени.       Гарри улыбнулся ей отвратительно ласково и обнял ее. Драко сглотнул, чтобы подавить подкатывающую к горлу тошноту. Он не мог выносить мысли о том, что другой мужчина обнимает его девушку, даже если это было совершенно платонически. Его эмоции и так были вне контроля, и это было слишком. Желание броситься вперед и разнять их было непреодолимым. — К счастью для тебя, я приготовился. Рон заглянул ко мне перед тем, как отправиться на задание, — он достал два сэндвича и положил один в ее ожидающие руки.       Она сразу же опустилась на стул и разорвала упаковку. — Ты спас меня. Я умираю с голоду. — Они сделали что-то особенное на этот раз? — вежливо поинтересовался Поттер, продолжая есть.       Она снова застонала. — Думаю, у меня до сих пор осталась травма от этой отвратительной больничной еды. Почему они считают нужным еще больше мучить больных людей?       Гарри присоединился к ней, но ел с гораздо меньшим энтузиазмом. — Как тебе возвращение на работу?       Она проглотила и вздохнула. — Я чувствую, что постоянно отстаю. Я занимаюсь столькими делами и с трудом запоминаю половину из них, — она взяла пергамент, лежавший рядом, и помахала им в воздухе, — потом я беру что-то и смотрю на принятое мной решение, и честно говоря, не понимаю, о чем я думала. К счастью, я вовремя добралась до Программы раннего обучения волшебников. Эта инициатива требует много работы. Если бы она была реализована в первоначальном виде, то практически обанкротила бы министерство.       Драко нахмурился и почти что сказал что-то, но Поттер опередил его. Он громко рассмеялся. — Я думал, ты сделала это специально, чтобы разозлить Малфоя. — Малфой? — Грейнджер прищурила глаза, — я не думаю, что он был зол. Во время нашей встречи он был гораздо более дружелюбным и приятным, чем я ожидала.       Драко посмотрел на Грейнджер в шоке. Почему она не ожидала, что он будет дружелюбным? Что, черт возьми, было в его приходе дружелюбным? Разве ее крики, когда он вылизывал ее под столом, подпадали под термин дружелюбный?       Гарри наклонил голову. — Ты не ожидала, что он будет вести себя нормально? — Поттер подчеркнул последнее слово, — вы же работаете вместе уже много лет. — Я знаю, — пролепетала она, краснея, — просто… Мы все время ссоримся, и он же пожиратель. Конечно, я могу удивиться, когда он не ведет себя как полный придурок.       Драко чуть не упал на пол. Она совсем не помнила их отношения. Почти год тайных встреч, которые значили для него больше всего на свете, а для нее они просто исчезли. Это было несправедливо. После всего, что он потерял, это казалось самым жестоким из всех розыгрышей. — Знаешь, — ответил Поттер, закончив есть, — из всех нас ты всегда была той, кто оправдывала его, — он повысил голос, имитируя ее манеру говорить, — если подумать о том, как его воспитывали, Гарри, неудивительно, что он стал таким. У него не было особого выбора, верно?       Он снова сел. — Что заставило тебя изменить свое мнение?       Голова Драко закружилась. Все эти годы, когда он обливал ее грязью и ненавидел, она была добра к нему и выгораживала перед другими.       Грейнджер прищурила глаза и отложила сэндвич. Он видел это выражение раньше, прямо перед тем, как ее кулак врезался ему в лицо. — Я пережила опыт, связанный с жизнью и смертью, Гарри, — прошипела она, — разве я не имею права изменить свое мнение? — Верно, — согласился Гарри, слишком быстро, — конечно, ты пережила огромную травму. Я оставлю тебя в покое.       Он встал и вышел из ее кабинета так неожиданно, что Драко пришлось поспешно выбежать, чтобы успеть пройти через дверь, прежде чем она захлопнулась. Он отчаянно пытался не отставать, но Поттер был быстр. Когда он добежал до кабинета Поттера, тот лихорадочно рылся в бумагах.       Драко сбросил мантию с плеч. — Я прав, не так ли?       Поттер поднял на него широко раскрытые глаза. — Я не знаю, что происходит. В твоих утверждениях, безусловно, есть доля правды, но на данный момент мы ничего не знаем.       Глаза Драко следили за руками Поттера, который листал еще одну стопку отчетов. — Это было бы гораздо убедительнее, если бы ты не выглядел таким испуганным.       Поттер хлопнул руками по столу и угрожающе посмотрел на него. — Ты должен дать мне время, Малфой. Это серьезное обвинение в адрес моей лучшей подруги, и я не могу ошибаться.       Драко скрестил руки и поднял подбородок. — Но ты не думаешь, что я ошибаюсь. — Просто дай мне время до завтрашнего утра, — взмолился Поттер, — мне нужно время, чтобы во всем разобраться.       Что-то мрачное поселилось в груди Драко. Это было предчувствие. Чувство ужаса. Может, он все-таки не был параноиком и сумасшедшим. Если Спаситель волшебного мира готов отнестись к этому серьезно, то, возможно, это было правдой. — Хорошо, — согласился он, — завтра.       Уходя, чтобы проверить, как продвигаются дела Тео с артефактом, он не мог не задаться вопросом.       Что, черт возьми, происходит?