Сомнения

      Драко проснулся от смеха авроров. Он эхом разносился по стенам, пока не показалось, что Малфой окружен им со всех сторон. Смех постепенно затих, когда за ними закрылась дверь. Подземелья под министерством были поистине ужасающими. Даже спустя долгие годы после войны отдел авроров отказывался предоставлять своим заключенным элементарные условия для содержания под стражей.       Пол и стена здания были сделаны из грубо обтесанного камня, который высасывал все тепло из воздуха. Он лежал на деревянном поддоне, покрытый грязной серой простынью, которая не давала ни капли уюта или тепла. Хотя уют здесь и не был приоритетом. Остальные стены былы железными решетками, через которые можно было видеть все камеры от первой до последней. Охранник мог стоять в любой точке и видеть все.       Драко снова закрыл глаза, и все, что он мог видеть, было ее лицо. Боже мой, Годрик, каким же он был идиотом. Она использовала его, а он попался на крючок. Самая большая проблема заключалась в том, что даже если бы Драко знал, что это ловушка, скорее всего, он все равно бы в нее попался. Где-то по ходу дела он безвозвратно влюбился в Гермиону Джин Грейнджер и с радостью отдал бы свою душу, если бы она попросила.       Черт.       Скорпиус. — Эй! — крикнул Малфой, вскакивая с кровати и бежа к решетке. — Вернись! Я знаю свои права! Я имею право на один звонок!       Единственным ответом была тишина. Где-то в поглощающей тьме капала вода, и это было все, что он мог слышать.       Кап.       Кап.       Кап. — Пожалуйста, — умолял он, — мне нужно узнать что с моим сыном, попросить, чтобы за ним присмотрели, — Драко ударил кулаком по металлу, и в тишине раздался ужасно громкий звон, — ему всего девять, — кричал он.       Когда Малфой в последний раз смотрел на часы, было почти три тридцать дня. Еще чуть меньше часа, и он должен был быть дома, где его обычно встречал Скорпиус, ждущий у камина. Мальчик сразу же начинал быстро рассказывать обо всем, что произошло с ним за день.       Драко мог думать только о его лице, когда он ждал и ждал, пока свет не померк и наконец не появилась Нарцисса с выражением беспокойства на лице. Он пнул решетку и снова проклянул всех. Все, о чем он мог думать в течение нескольких дней, была Грейнджер, и теперь его одержимость вернулась к нему с новой силой.       Он повернулся, дергая себя за волосы и опустив глаза. Грудь болела, колючая боль пронзала его внутренности. Грейнджер, наверное, уже дома, злорадствует над его глупостью. Бедный маленький влюбленный Пожиратель смерти, который думал, что она действительно может его полюбить.       Когда он наконец поднял глаза, то замер. Там, в соседней камере, белыми костяшками рук сжимая решетку, сидела старая женщина с жидкими черными волосами и мрачно-бледной кожей. Ее глаза были огромными и блестящими, и она смотрела прямо на него. Она была одета в грязную коричневую рубашку, которая едва прикрывала ее истощенное тело.       Что-то в ней было до боли знакомо.       И тогда он понял. В его голове всплыла газетная вырезка, увиденная несколько дней назад. — Ты! — прорычал он, бросаясь вперед.       Женщина отшатнулась и задыхалась. Он ударился о решетку, протягивая руки к ней через щели. Она рефлекторно обхватила себя руками, а он кричал от ярости. Она была прямо здесь. Так близко. Почти в пределах досягаемости. Причина всего.       Он тряс решетку камеры и кричал: — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА, ЧЕРТ ВОЗЬМИ?!       Женщина открыла рот и издала невнятный звук без слов. Ее брови были приподняты, а руки протянулись к нему в мольбе. Но она все еще оставалась достаточно далеко, чтобы он не мог до нее дотянуться.       Возможно, это было к лучшему. Учитывая, как она разрушила его жизнь, Драко не был уверен, что сможет удержаться от того, чтобы разорвать ее на куски. — Просто скажи мне, как вернуть ее? — он выдохнул и обмяк, прислонившись к решетке, — пожалуйста. Она меня не помнит, и я думаю, что я действительно люблю ее.       Женщина заплакала. Крупные капли слез катились по ее лицу. — Ааааа… Ии ee… Ii ee aaoo… Ээээ… И-и-и-и-и-и…       Он рухнул на землю. — Это бессмысленно. Я не понимаю ни слова из того, что ты, блядь, говоришь, — он злобно усмехнулся, — надеюсь, тот, кто вырезал тебе язык, наслаждался этим. Она хороший человек. Самый лучший человек, — его голос дрогнул, когда он закричал, — если тебе нужно было кого-то обидеть, ты должна была обидеть меня. МЕНЯ! Я заслуживаю этого.       Она энергично покачала головой и упала перед ним на колени. — АА аир еее ооо ааа иии…       Звук раздался из ниоткуда. Драко подошел к передней части камеры и заглянул в проход, куда исчезли охранники. Там ничего не было. Тусклый свет едва освещал каменный пол и тусклые металлические решетки других камер. — Назад, приятель.       Драко резко повернул голову в сторону голоса. Звук доносился, казалось, из двери прямо напротив его камеры, но там ничего не было. Только чистый вид на камеру по другую сторону прохода. Она была пуста.       Он услышал вздох, а затем Тео материализовался из ниоткуда, с плеч его соскользнул плащ, и он огляделся вокруг. — Назад, черт возьми, — прошипел он, — никому не поможет, если меня поймают и мы оба окажемся здесь.       Драко сделал шаг назад и наблюдал, как Тео достал из кармана ключи и открыл дверь. — Это мантия-невидимка Гарри Поттера?       Тео открыл дверь и поднял мантию, чтобы Драко мог пролезть под него вместе с ним. — Да, — пробормотал Тео, — я подумал, что он не будет против. В конце концов, я пытаюсь спасти его лучшую подругу.       Драко нырнул под мантию и позволил ткани опуститься на него, пока они оба не оказались внутри. Мантия была тесно. Ему было трудно оставаться полностью прикрытым, когда под ней был только он сам. Двум довольно высоким взрослым мужчинам было почти невозможно поместиться.       Вдруг слева раздался громкий хлопок. Женщина бросилась на решетку. — Аааааа. Ааоо. ААОО. — Блядь, — проклянул Тео, — боже мой, это ужасно. Я не заметил, как она подошла.       Ее длинные тонкие руки потянулись к ним, но два мужчины начали отползать, их ноги все еще торчали из-под мантии. К счастью, в темной комнате это было незаметно.       Женщина продолжала кричать и биться о решетку. Звук был невероятно громким, поскольку отражался от всех поверхностей. Драко оглянулся на нее, когда они дошли до двери. Она выглядела такой старой, изможденной и беспомощной. Было трудно не пожалеть ее. Нет.       Это была женщина, которая отняла у него Гермиону. Человек, который сломал ей разум. Она не заслуживала его жалости. Он не будет чувствовать вины за то, что оставил ее.       Но он чувствовал.       Как только они выбрались из подземелий, Тео просто вышел из-под мантии и пошел по коридору рядом с Драко, который продолжал шаркать ногами. Он приветствовал других сотрудников и вел светские беседы, а Драко проклинал его про себя. К тому времени, когда они добрались с помощью камина до поместья Ноттов, Драко был в нервном состоянии. Крики женщины продолжали преследовать его. — Скорпиус, — пробормотал он, когда они вышли из камина. Он вцепился руками в рубашку Тео и прошипел, — нам нужно передать сообщение матери. Она должна отвезти его в замок. Он не должен… Он не должен знать, что они будут говорить обо мне.       Тео положил ему руку на плечо. — Я сообщил ей, как только узнал, что тебя арестовали. Они в безопасности.       Драко рухнул на колени, охваченный облегчением. Он бы вечно ненавидел себя, если бы его глупость повлияла на Скорпиуса. Тео поднял его на ноги и затащил в свою лабораторию. Артефакт лежал в центре комнаты, окруженный облаком частиц темной магии.       Тео усадил его на табурет, а затем достал свои исследования. Он швырнул листы на стол перед Драко и ткнул пальцем в бумагу. Его глаза светились, и он практически дрожал от возбуждения. — Это искаженная форма католицизма. Тот, кто создал это, использовал религиозный язык и молитвы, но исказил их, — он обвел символ солнца на странице, — я думаю, это относится к душе или жизненной силе человека, — он снова обвел его кружком, — на предмете их два. По одному с каждой стороны. Моя текущая теория заключается в том, что он высасывает жизненную силу из человека.       Драко нахмурился. — Но это не имеет смысла. Грейнджер не болеет. Она ведет себя не как обычно. Она изменилась. Стала холодной.       Тео развел руками. — Я знаю, что ты так думаешь, но нет никаких доказательств, что это влияет на ее разум. Это духовное изменение.       Драко спрятал лицо в ладонях. Она в опасности. Снова. Он уже рискнул всем и потерпел неудачу. Тео вытащил его из тюрьмы, но вместо того, чтобы попытаться очистить его имя, он просил его снова спасти ее, и никто не знал, что с ним будет на этот раз. — Она подставила меня, — жалобно заявил Драко.       Тео выпрямился. — Это была Грейнджер? Ты в этом уверен?       Драко потянул себя за волосы. Был ли он в этом уверен? Он видел ее в коридоре, когда уносили его тело. У нее была отличная возможность подложить проклятый предмет в его карман. Но она была не единственной. После того как он покинул хранилище, Драко пытался работать, посещая несколько уровней министерства, чтобы проконсультироваться по поводу предложений. Может быть, единственной причиной, по которой она оказалась в том коридоре, было желание увидеть его. Может быть, она была так же потрясена их пребыванием в хранилище, как и он? — Нет, — признался он напряженным голосом, — я не знаю наверняка.       Глаза Тео смягчились. — Нам нужна Грейнджер. Без нее я не смогу проверить свою теорию.       Драко выдал безнадежно звучащий смешок. — Как ты планируешь это сделать? Я беглец, а ты чужак.       Тео улыбнулся, и Драко пожалел о своем вопросе. — У меня есть хитрый план. — Я хочу его знать?       Тео пожал плечами. — Наверное, нет.

***

      Это был глупый план. Такой план, который казался безнадежным с самого начала. Гермиона Грейнджер была невероятно способной ведьмой. Не было никакой возможности, чтобы она поддалась обману домовому с его жалостной историей.       Когда Мипси с треском вернулась, а Гермиона Грейнджер сжимала ее руку, Драко чуть не упал со стула. Она огляделась по сторонам, нахмурив брови, но, не успев ничего сказать, Тео произнес заклинание связывания.       Грейнджер отлетела назад и приземлилась на стул, где веревки обмотались вокруг нее, натянувшись до предела. — Тебе это с рук не сойдет, Нотт! — воскликнула она, — твои домовые эльфы заслуживают нормальных условий жизни!       Мипси обошла комнату и встала перед Грейнджер. — Мипси очень сожалеет, мисс Грейнджер. Мистер Нотт — замечательный хозяин и никогда не причинил бы вреда своим друзьям. — Что?! — прорычала она, устремив взгляд на Драко, — Нотт, ты же понимаешь, что за освобождение кого-то из тюрьмы тебя могут посадить самого?       Тео насмешливо фыркнул. — Драко — дерьмовый убийца. Он не мог навредить Поттеру, еще и чтобы это сработало.       Драко бросил на него ядовитый взгляд, но глаза Грейнджер были холодны. — Я не знала, что твой статус в Департаменте тайн дает тебе право судить и выносить приговоры преступникам.       Тео обошел стул, наклоняя голову из стороны в сторону. Он поднял палочку и произнес серию сложных диагностических заклинаний. Она засияла, как рождественская елка. Ее тело покрыла призрачная голубая пленка. Она мерцала и менялась, как будто была нестабильна, и изгибалась вокруг нее. — Ваши обвинения, когда я пытаюсь вам помочь, приносят обратный эффект, — пробормотал он, осматривая ее. Он поднял артефакт и поднес его к ее лицу, пристально наблюдая за светом.       Ничего не произошло.       Кровь отлила от ее лица, и она с ужасом посмотрела на артефакт. — Что вы с ним делаете?       Тео махнул рукой. — Я исследую его. Это моя работа.       Она начала яростно барахтаться, и стул качался под силой ее движений. Ее глаза бегали по сторонам, пока она пыталась сбежать. Драко подбежал и удержал стул, чтобы она не упала и не поранилась. Даже после того, как она разрушила его жизнь, он не мог вынести мысли о том, что ей может быть причинен вред. — Все в порядке, — попытался он ее успокоить, хотя в его животе закрутилась тревога, — мы не будем использовать это, чтобы причинить тебе боль.       Она резко рассмеялась. Это был жестокий и грубый смех. Звук, который он никогда не думал услышать от нее. Она могла быть жестокой, но это всегда происходило из-за ее страсти. Это была дикая ярость, рожденная ее желанием творить добро. Но это было не то. — Ты не имеешь представления, что делаешь, — прошипела она.       Глаза Тео бегали по диагностике, которую он создал. Нотт взмахнул палочкой, чтобы скорректировать значения, но, насколько Драко мог судить, они оставались неизменными. Призрачный голубой блеск по-прежнему покрывал ее, словно вторая кожа, которая не совсем подходила. — Это не имеет никакого смысла, — пробормотал он, нахмурившись.       Она сопротивлялась еще сильнее, ее тело судорожно дергалось в руках Драко. Он с трудом удерживал ее. Оглядываясь назад, Петрификус Тоталис, возможно, был более логичным заклинанием. — Тео, нам придется скоро повторить заклинание, иначе она вырвется, — проворчал Драко, когда Грейнджер попыталась ударить его ногой по голени.       Тео вздохнул от разочарования. — Нет истощения. Ее душа цела, просто она… странно деформирована.       Грейнджер выпустила крик и ударилась головой о Драко, отчего тот отлетел назад в стену. На мгновение он увидел звезды и почувствовал, будто его голова находится под водой. Когда он пришел в себя, Грейнджер с силой толкнула Тео всем телом и стулом. Она уже почти дошла до двери, когда Драко наложил на ее ногу заклинание прилипания, и она рухнула на пол.       Драко потряс головой и помог Тео подняться с пола. — Что это значит? — Кто-то покушался на ее душу? Но зачем? По-мне так, они бесполезны.       Оба посмотрели на Грейнджер, лежащую на полу, стонущую и ругающуюся. Наложение души все еще смутно повторяло ее очертания, но всегда с секундным опозданием, как будто оно работало с задержкой. В некоторых местах оно выступало за пределы ее тела. Верхняя часть была выше, чем она сама, а пальцы — чуть длиннее.       Что-то не давало ему покоя. Было очевидно, что теория Тео была неверна. Ничто из этого не соответствовало тому, что испытал Драко. Она не была слабее, она была другой. Да, ее память была затронута, но казалась странно избирательной.       Как будто она была совершенно другим человеком.       Воспоминание о том, как старуха смотрела на него, когда он был в камере, всплыло вновь. Ее глаза, хотя и странные, были полны надежды. — Это не ее душа, — прошептал Драко, широко раскрыв глаза. С чувством страха, сжимавшим грудь, он схватил Тео за плечо, — она поменяла их души. Грейнджер заперта внутри старухи.       Из того места, где лежала женщина, раздался рваный смех. Оба мужчины посмотрели вниз и увидели, что она поднялась, чтобы посмотреть на них, ее лицо было искажено и злобным. — Слишком поздно, — прохрипела она между приступами удушающего смеха. — Что ты имеешь в виду? — тяжелый страх закрутился в животе Драко.       Женщина улыбнулась. Гротескная улыбка на лице Грейнджер с слишком большим количеством зубов. — Ее приговорили сегодня утром. Прямо сейчас ее везут в Азкабан, чтобы она получила поцелуй.       Драко бросился к двери. Нет. Она не могла умереть. Должно быть, он мог что-то сделать, чтобы исправить ситуацию. — Драко! — крикнул Тео ему вслед, — ты разыскиваемый беглец! Куда это ты собрался? — К единственному человеку, который может это исправить! — крикнул Драко ему вслед.       Его сердце колотилось. Он мог только надеяться, что они его выслушают и помогут. Это было рискованно. Если его арестуют и посадят в тюрьму, он, возможно, никогда больше не увидит Скорпиуса, но он не мог вынести мысли о мире без Грейнджер.       Все, что он мог сделать, — это проглотить свою гордость и надеяться.