Сомнения

      В доме было тихо.       Свет лился из окон живописного коттеджа с видом на заросший сад. На лужайке валялись велосипеды и игрушки, как будто еще мгновение назад здесь играла целая армия маленьких людей, вечно борющихся со скукой. Все было почти так же, как в последний раз, когда он был здесь.       Они были пьяны. Оба. Ему, наверное, не следовало рисковать аппарированием, но Грейнджер настаивала, что они не могут воспользоваться камином. Вероятность того, что их увидят, была слишком велика. Вместо этого они появились в переулке в конце улицы и побрели вместе, а она спрятала лицо у него на плече.       Она держала его за руку, когда они проходили через защитные заклинания, затем они проскользнули через боковую калитку и поднялись по задней лестнице, чтобы она могла поцеловать его на прощание. «Я бы хотела, чтобы ты был в моей постели ночью, — прошептала она, прижавшись к его губам. Он ответил на ее страсть своей собственной, почти теряя себя в ней. — Я мог бы, — пробормотал он, притягивая ее к себе, — здесь никого нет, — поцелуй под ее подбородком заставил ее застонать, — дети в норе, — его рука сжала ее щеку, — Рон ушел с Гарри. — Мы не должны…       Ее голос затих, когда она прижалась к нему. — Черт, — тихо проклянул он, — я так сильно хочу тебя, что готов сгореть. — Пожалуйста, — взмолилась она, — о Годрик, Малфой, пожалуйста.       Он зарычал, когда она обхватила его бедро ногой. — Тебе придется впустить меня, если ты действительно этого хочешь.       Она издала звук разочарования и вытащила палочку, проведя ею по его ладони. В следующую минуту она прижала его руку к дереву, бормоча слова, чтобы добавить его к защитному заклинанию. Он поморщился от боли, когда она залечила порез, а затем втянула его внутрь.       Они пронеслись мимо всех фотографий на каминной полке и мягких пастельных тонов на стенах, остановившись только тогда, когда уже не могли удержать руки друг от друга. Он задрал ее юбку до талии, когда они упали на лестнице. Она прижалась к нему, раздвинув ноги, и их разъединяла только тонкая ткань ее нижнего белья. — Не здесь, — задыхаясь, прошептала она, и он поднял ее, чтобы Грейнджер могла обхватить его талию ногами. — Какая дверь? — прохрипел он, задыхаясь, когда она прижалась к нему. — Первая дверь слева, — вздохнула она ему на ухо, ее дыхание было горячим.       Он больше не помнил остальную часть их пути к ее кровати. Это было затмено тем, как они соединились в тишине ее комнаты. Ее кровать была настолько мягкой, что казалось, будто она поглощает его заживо, как и пульс ее промежности вокруг его члена. Он не хотел ничего больше, чем остаться там навсегда. — Малфой! — закричала она его имя, когда задрожали стекла в окнах.       Он задыхался, когда перед его глазами вспыхнул белый свет, затем он задрожал и рухнул на нее. Ее руки обхватили его, и она посыпала его щеки нежными поцелуями, прежде чем он потянул ее к себе для еще одного поцелуя. Они оставались в таком положении, обняв друг друга, пока он не обмяк внутри нее. Он бы остался так на всю ночь, если бы внизу не раздался грохот.       Он вздрогнул от шока. — Что это было?       Ее глаза расширились до невозможности. — Это, наверное, Рон, — прошипела она, выскальзывая из-под него и натягивая одежду, — это была ошибка, — стонала она, дергая себя за волосы. — Эй, — он схватил ее за руку и поднял ее голову, положив палец ей под подбородок, — мы не ошибка.       Ее глаза смягчились, и он наклонился, чтобы поцеловать ее в последний раз.       Когда они разорвали поцелуй, снизу снова раздался громкий грохот. Он натянул одежду и поморщился, когда ткань прилипла к нему, а на передней части его нижнего белья появилось пятно. Грейнджер повернулась и очистила кровать заклинанием, простыни волшебным образом уложились, как будто их и не было здесь. — Иди за мной.       Он произнёс заклинания и последовал за ней по лестнице, где она направилась в гостиную, а он проскользнул мимо и вышел через заднюю дверь. Голоса доносились в ночной воздух, когда он снова прошел через ворота и вышел на тихую улицу.       Теперь дома никого не было, и он начал задаваться вопросом, не сделал ли он неправильный выбор. Грейнджер могла получить поцелуй в любую минуту, а он просто стоял в саду и думал, стоит ли рисковать и обращаться в министерство. Его сердце колотилось. Конечно, идти туда было бы опрометчиво. Не было никакой гарантии, что он найдет кого-то, кто поможет ему или даже поверят его истории.       Паника начала овладевать им, когда он увидел вспышку зеленого света и услышал шум, когда кто-то прошел через камин. Через мгновение Рональд Уизли вышел на улицу и сел на заднюю лестницу. Его короткая мантия аврора исчезла, и он остался только в рубашке, с совершенно растрепанными волосами. Под его глазами были темные круги, и он нервно рылся в карманах, прежде чем вытащить пачку сигарет.       Он поместил ее между губ, а затем щелкнул пальцами, чтобы зажечь. Это было быстрое и уверенное движение человека, который делал это сотни раз. Драко даже не знал, что Уизли курит, потому что ему было просто все равно. Теперь он был благодарен за эту возможность. Он явно был потрясен всем, что происходило.       Возможно, его все-таки не так уж и сложно будет убедить.       Малфой сжал руки и вылез из густой чащи.       Уизли поднялся в мгновение ока. Как только кусты зашелестели, он вскочил на ноги и выстрелил в Малфоя заклинанием. Малфой выругался и увернулся, а затем поднял руки в знак сдачи. — Не стреляй! — крикнул он. — Я просто хочу поговорить.       Уизли нахмурился посмотрел на него, но не произнес больше ни одного заклинания. Драко решил считать это хорошим знаком. — Мне нужна твоя помощь.       Уизли громко рассмеялся. — Помощь? Тебе? Ты должен сидеть в камере министерства, потому что пытался убить моего лучшего друга!       Драко осторожно сделал шаг вперед, все еще держа руки вверх. — Ты знаешь, что я не трогал Гарри. — Ты трус и хулиган, — прошипел Уизли, — я ни черта не знаю тебя.       Драко стиснул зубы. Уизли всегда умел выводить его из себя. Его враждебность, казалось, не угасла, сколько бы лет ни прошло. Драко пытался загладить все, что он натворил во время войны. Он пытался. Но Уизли, казалось, был полон решимости заставить его расплачиваться за это до самой смерти. — У нас нет на это времени, — презрительно фыркнул Драко, теряя самообладание, — Грейнджер в опасности, и чем дольше мы здесь спорим, — Драко сглотнул. Он не хотел думать о том, что Грейнджер может не вернуться, — тем ближе мы к тому, чтобы потерять ее навсегда.       Уизли сделал шаг вперед и угрожающе взмахнул палочкой, его лицо покраснело от ярости. — Это угроза? — Нет! — крикнул Драко. Его поднятые руки сжались в кулаки. Салазар, помоги ему, этот тупой идиот собирался стоить ему всего, — я бы никогда не причинил вреда Грейнджер.       Уизли прищурился. — С каких это пор ты о ней заботишься? Ты постоянно издевался над ней в школе. Ты даже называл ее… ты знаешь как.       Драко вздохнул и закрыл глаза. Это мог быть конец всему. Уизли собирался арестовать его, и он окажется в Азкабане и никогда больше не увидит Грейнджер или Скорпиуса. Он умрет в холодной темной камере, когда от него не останется ничего, о чем можно было бы скорбеть.       Но он все равно должен был попробовать. — Потому что я люблю ее, — признался он, чувствуя, как грудь сжимается. — Что? — Уизли уронил палочку, его рот открылся от шока, а затем скривился в злобной гримасе, — это отвратительно. Есть много чистокровных женщин, которыми ты можешь быть одержим. Гермиона и так достаточно натерпелась.       Драко опустил руки, стараясь вложить в свои слова и взгляд как можно больше искренности. — Ты же знаешь, что она с кем-то встречалась. Вы оба встречались с другими людьми. Человек, с которым встречалась Грейнджер — это я. — Нет, — прошептал Уизли, — она бы никогда… Мы… мы только начали снова разговаривать. Все было хорошо, — его лицо померкло, выражение лица было опустошенным, и впервые в жизни Драко почувствовал сожаление к Рональду Уизли. Этот человек был идиотом, более готовым ввязаться в ситуацию и попытаться исправить ее, не думая, чем действительно помочь. Грейнджер всегда говорила, что у него есть какое-то искреннее очарование, что заставляло Драко сомневаться в ее вкусе. Если бы она не начала с ним спать, он бы усомнился, есть ли у нее вообще вкус.       Драко затаил свое нетерпение и раздражение и постарался сделать свой голос как можно более мягким и ласковым. — В том-то и дело, — он сделал паузу, зная, что то, что он собирался сказать, могло сломать другого человека, — разве не странно, что все было так хорошо? Это ненормально, верно?       Уизли пошатнулся назад, подняв глаза вверх. — Нет. Она… Она переоценивает свои приоритеты. Она выбрала свою семью, — его голос дрогнул, когда он закричал, — она выбрала меня!       Драко затаил дыхание, все его тело бунтовало против его спокойного вида. — Ты действительно думаешь, в глубине души, что у вас двоих ещё есть шанс?       Уизли рухнул на лестнице, закрыв лицо руками. — Нет, — жалобно прошептал он.       Драко не знал, что делать с руками. Уизли сгорбился, и все его тело дрожало. Если бы это был один из его друзей, Драко похлопал бы его по плечу или сказал что-нибудь утешительное, но это был Рональд Уизли. Человек, которого он ненавидел с тех пор, как себя помнил. Дело было не только в семье или классе. Они были настолько разными, насколько только могут быть разными два человека.       Он вздохнул и побрел вперед, чтобы положить руку на плечо Уизли. — Я думал, что это просто потеря памяти, — пробормотал Уизли, — думал, что ничего страшного в том, что она не знает, где что лежит и в какие игры любит играть наш сын. Я думал, что она в конце концов вспомнит о разлуке, но я хотел насладиться этим, пока это длилось, понимаешь?       Драко согласился, наблюдая, как солнце медленно опускается за горизонт. Им нужно было торопиться. Дементоры могли атаковать Грейнджер в любой момент. Ее жизнь могла исчезать с каждым словом, которое произносил Уизли, но Драко нуждался в нем. Ему нужен был кто-то, кто имел бы полномочия забрать заключенного из Азкабана. — Потом это просто продолжалось, и я думал, что все в порядке, — признался он, — думал, что, может быть, то, через что она прошла, изменило ее мнение. — Но ты знал, что что-то не так, не так ли? — подтолкнул Драко.       Уизли поднял глаза, его глаза были красными и слезливыми. — Я думал, что просто параноик и ревнивец.       Драко молчал. Он чувствовал, что Уизли приходит в себя с тяжелой медлительностью ленивца, и что любое его слово может все испортить. Когда Драко не ответил сразу, он отвернулся и провел рукой по волосам. — Блядь, — выругался он.       Затем на глазах у Драко Уизли преобразился. Он вытер лицо и выпрямился. Из его взгляда исчезла опустошенность, и на ее место пришла стальная решимость сделать то, что необходимо. — Расскажи мне все, — потребовал он.       Драко глубоко вздохнул и постарался не дать себе надеяться. Это перемирие было таким же хрупким, как поздние весенние цветы, свисавшие с лоз вокруг них. Одно неверное слово — и все могло рухнуть. — Я встречаюсь с Грейнджер чуть меньше года…

***

      Азкабан был внушительным сооружением. Он возвышался над морем, как инфекция, пропитывая воду темной магией и страхом. Ничто не росло. Никакие животные не приближались. Единственными звуками были шум волн и крики заключенных.       Драко напряг слух, пытаясь выделить голос Грейнджер из всех остальных, но на таком расстоянии все было просто шумом. Уизли шел вперед, сосредоточенный на деле, теперь, когда у него была миссия. Он не сказал ни слова, когда Драко объяснял, хотя последствия были ужасающими. Уизли и его дети жили с незнакомкой, преступницей, убийцей.       Драко шел следом, его мантия развевалась на ветру, обрызгивая его морской солью. Он не смел надеяться. Она могла уже умереть. Пожалуйста. Пожалуйста, будь еще там. Он повторял это снова и снова в голове, пока они шли. — Уизли? — человек у входа нахмурился и посмотрел на часы, — мы собираемся закрываться на ночь. — У меня срочное дело, — объяснил Уизли, — заключенный, которого должны казнить, не тот, кем кажется.       Человек открыл ворота и впустил их. Он вопросительно посмотрел на Малфоя, но Уизли проигнорировал его и прошел мимо. — Подождите! — крикнул он, как это возможно? — Чертова магия! — крикнул Уизли ему вслед, — а что еще, черт возьми, это может быть?       Они шли по извилистым коридорам. Тюрьма была похожа на лабиринт. Внутри было гораздо хуже, чем снаружи. Если он думал, что камеры под министерством были ужасными, то эти были намного хуже. Все было сырое. Проходы были практически обледенелыми, и под ногами было очень скользко, а все поверхности были покрыты ползучей черной плесенью.       Крики стали громче, пронзительные вопли, которые всегда заставали его врасплох. Следующий крик был более четким и имел определенный тон, который был болезненно знаком.       Грейнджер.       Он бросился бежать, следуя за звуком. Она была близко. В крике не было слов. Это был просто поток мычания, который проникал прямо в его душу. Когда он наконец добрался до камеры, она была привязана к стулу. Дементор склонился над ней, его пустая пасть была почти больше, чем половина ее лица. Она была бледной, ее кожа была почти прозрачной, а крики слабее. — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! — в отчаянии прокричал Драко, его голова была полна мыслями о ней.       Яркая серебристо-голубая выдра выплыла из его палочки и атаковала дементора. Это было злобное маленькое существо, все в зубах и когтях. Оно разорвало тёмный плащ и кричало, пока дементор не взвизгнул и не исчез через стену.       Он стоял, задыхаясь, пока все глаза в комнате повернулись, чтобы посмотреть на него. Грейнджер, или тело женщины, в котором она находилась, откинулось назад, ее глаза были закрыты. Драко ударился о решетку. — Грейнджер! — крикнул он, — ГРЕЙНДЖЕР!       Стоявшие в комнате охранники бросились к решетке, протянув руки. — Эм, мистер Малфой. Думаю, вы ошибаетесь.       Уизли сделал шаг вперед и потребовал: — Биггс, Грейсон, откройте эту дверь. У нас есть основания полагать, что моя жена сейчас заперта внутри этой преступницы.       Охранники суетились с ключами, чтобы открыть дверь, и Драко протолкнулся мимо них, больше не заботясь о том, как это выглядит. Он упал на колени перед телом старухи. Дрожащими руками он обхватил ее щеку и прижал пальцы к ее пульсу. — Грейнджер, — взмолился он, — пожалуйста. Вернись ко мне. Я не смогу без тебя.       Через то, что показалось вечностью, она сделала дрожащий вдох. Ее голова медленно наклонилась, пока она не посмотрела на него. Ее рот открылся, и она попыталась произнести слова, но споткнулась об отсутствие языка. — Шшш, — прошептал он, прижав палец к ее губам, — мне нужно убедиться в правде. Ты не против, если я воспользуюсь легилименцией?       Ее глаза расширились, и она отчаянно кивнула, ее безжизненные волосы рассыпались по всему телу.       Он встал и прижал палочку к ее голове. — Легилименс.       Ее мозг был циклоном паники и беспорядка. Это было удивительно и не то, чего он ожидал. Легилименция была таким личным заклинанием, и они никогда раньше этого не делали. Он не был уверен, что готов к этому шагу, но в свете обстоятельств не видел другого выхода.       Воспоминания начали мелькать перед его глазами быстрее, чем он мог их осознать. Он узнал министерство и ее дом, прежде чем воспоминания о нем успокоились. Их первая ночь вместе. Время, когда они сбежали в Италию на выходные. Пикник на берегу Темзы, где они украли волосы у маглов и наслаждались обществом друг друга на публике, когда никто не знал, кто они.       Наконец, они поселились в камере, очень похожей на эту. Это было новое воспоминание. Всего несколько часов назад. Он стоял на коленях на полу камеры и умолял старуху. — Просто скажите мне, как вернуть ее? — он выглядел разбитым и отчаянным; его лицо было испачкано грязью, которая, вероятно, была там и сейчас, — пожалуйста. Она меня не помнит, и я думаю, что я действительно люблю ее. — Думаю, я тоже люблю тебя.       Он обернулся и увидел Грейнджер, свою Грейнджер, стоящую рядом с ним в этом воспоминании. Драко не смог сдержаться, бросился вперед и обнял ее. Их губы соединились, и он почувствовал, будто вернулся домой. Она напала на него с такой страстью, что он ответил ей тем же, повторяя каждое движение ее губ. Если бы время не имело значения, он бы раздел ее догола и завладел ею прямо здесь и сейчас.       Когда они разошлись, он задыхаясь прошептал: — Я не хочу быть секретом. Я хочу, чтобы все знали, что ты моя. Мне это нужно. Ты мне нужна.       Она задыхалась от рыданий. — Мы были такими глупыми. Я была такой глупой. Я почти потеряла все… и все, о чем я могла думать, было то, как жестоко, что у меня не было возможности сказать тебе. — Теперь я знаю, — прошептал он, прижавшись к ее волосам, — и я, черт возьми, никогда тебя не отпущу.       Она кивнула, лицо ее было мокрым от слез.       Поцеловав ее в последний раз, он снял заклятие. Он слегка покачнулся в сыром воздухе камеры, пытаясь прийти в себя. Легилименция всегда была чрезвычайно дезориентирующим опытом. — Это она, — заявил он, выпрямившись во весь рост, — без сомнения, это она.       Уизли шагнул вперед и сделал жест палочкой. — Ты не против, если я подтвержу?       Он был против. Грейнджер была его. Как бы он ни был благодарен Уизли за то, что тот преодолел свои собственные желания, чтобы помочь сегодня, Драко не хотел, чтобы тот заглядывал в голову его девушки. Он был полон властного желания держать ее при себе, теперь, когда он знал, что она тоже его любит. Но когда он повернулся, чтобы посмотреть на Грейнджер, она кивнула, и он заставил себя отойти в сторону.       К счастью, Уизли был быстр, его кожа была бледной и слегка зеленоватой, когда он снова появился. — Это правда, — подтвердил он, — О, Годрик. — Уизли убежал в угол и его вырвало. — Отпустите ее! — потребовал Драко от двух охранников, которые стояли в шоке.       Один из них споткнулся, когда поспешил вперед и снял наручники с ее запястий. Как только они упали на пол, Драко поднял ее и обнял. Она рухнула на его грудь, ее тело дрожало от беззвучных слез. Уизли вытер рот, но все еще стоял в углу, выглядя разбитым. — Уизли, — мягко сказал Драко, — нам нужно уходить. Я не знаю, сколько времени понадобится, чтобы все исправить, думаю, что если мы допросим самозванку, то, возможно, сможем спасти и Поттера.       Уизли молча кивнул, но Грейнджер оттолкнула его и посмотрела на него в шоке. — Аааээ?       Драко обхватил ее лицо ладонями. — Он ранен, но мы все исправим, Грейнджер. Все.       Уизли поднялся и вышел из комнаты, не оглядываясь. Драко снова почувствовал сочувствие к бедному человеку. Он не пожелал бы такого даже своему злейшему врагу. Это было слишком жестоко, чтобы об этом думать.       Грейнджер сделала несколько шагов, чтобы последовать за ним, и споткнулась о решетку. Драко осмотрел тело старухи. Она была хрупкой, опасно хрупкой. Он, наверное, мог бы легко обхватить ее лодыжку рукой. Была высокая вероятность, что она не доживет до завтра, и это наполняло его страхом.       Он подложил руку под ее колени и поднял ее, как будто она ничего не весила. — Держись, Грейнджер, — прошептал он ей на ухо, — еще немного.       С этими словами он поспешил за Уизли, сердце его колотилось, и он надеялся, что они успеют вовремя.