Исчезая

— Ищешь сотовый сигнал? — насмешливо бросила Лили. — Отстань, — буркнула Клара, тряся телефоном. — Тут вообще ноль. Ни одной палочки. Я чувствую себя неандертальцем. — Расслабься, душнила, — Лили ловко перепрыгнула через упавшее бревно. — Отвлекись от своих интернетов. Посмотри, какая красота вокруг. Впереди Джеймс и Руфус о чём-то горячо спорили. — Я тебе как шеф-повар говорю — только на углях! — размахивал руками Джеймс. — Никакого фольги! Мясо должно дышать огнём! — А ты попробуй сначала, гурман хренов, — парировал Руфус, поправляя лямку рюкзака. — В фольге все соки сохраняются. Это вам не в своём ресторане углями баловаться. Лили вдруг остановилась, присела на корточки. Её пальцы аккуратно обхватили ножку рыжего гриба. — О, смотрите-ка! — она обернулась, с торжествующим видом протягивая находку Кларе. — Почти в цвет твоих волос. Клара, надувшись, подошла ближе. — Ты уверена, что он съедобный? — Конечно, — фыркнула она. — Это рыжик. Я в теме. — В теме она, — передразнила её Клара. Ещё через полчаса ходьбы Руфус скинул тяжёлый рюкзак на мягкий мох с громким «фух». — Всё, привал. Место отличное. Разбиваем лагерь. Пока девушки расстёгивали палатки, Джеймс достал свой навороченный GPS-навигатор. — Ребята… Чёто тут не так. Глючит. — Что глючит? — спросил Руфус, продолжая попытки зажечь костер. — Та он то показывает, что мы прошли два километра, то вдруг пишет, что сто метров. — Ничего страшного, — Руфус махнул рукой. — Рядом речка. Я по карте смотрел. Если что, по ней выйдем к небольшому поселению. Лили нахмурилась. — Ты уверен, что оно не вымерло? Все же такая глушь. — На старой карте я его видел, — пожал плечами Руфус. — Ей лет десять, не больше. По идее, должно ещё сохраниться. Клара вздохнула. Угораздило же ее согласиться на уговоры парня! Она беспомощно посмотрела на тёмный экран своего телефона. Связи не было. Аккумулятор почти сел. — Я есть хочу, — объявила она на всю поляну. — У меня уже сосёт под ложечкой. Руфус, ну сколько можно там ковыряться? — Секунду, принцесса, огонь не хочет разжигаться для твоего высочества. — И чаю, горячего, сладкого. А то у меня от голода голова кружится. — Сейчас, Клара, сейчас, — успокаивающе сказал Джеймс. — Сначала сделаем чай, потом поедим. Руф, дай сюда, у тебя руки-крюки. Наконец, сухие ветки загорелись. — Вот, — с облегчением выдохнул он. — Минут через десять будет кипяток. Доживёшь, страдалица? Клара обиженно сморщила нос, но перспектива хотя бы выпить чая и поесть уже делала это место более дружелюбным.

***

Ночью в лесу стало совсем жутко. Без городских фонарей темнота была непроглядной. И в гробовой тишине эхом разносился каждый шорох. В палатке было тесно и промозгло. Сырость пробиралась сквозь пенку и спальник, костеня пальцы ног. — Холодно, — пробормотала Клара в темноту. — И спать не могу. Спина болит. Руфус обнял ее сзади и сонно прогудел над ухом. — Ничего, обнимемся и согреемся. В тишине раздался приглушённый стон. Кларе сначала показалось, что ей почудилось. Но стон повторился. За ним раздалось рванное дыхание, прерываемое отчётливым шлепками и шепотом. — У них что совсем совести нет? — просипела Клара. Ещё один стон был особенно громким. Клара замерла, а потом фыркнула от возмущения. — Ты слышишь это? — прошипела она, оборачиваясь к Руфусу. — Они серьезно? Кто в здравом уме будет делать это в лесу, в метре от нас? Твои друзья вообще адекватные? — Расслабься, — Руфус прижался поближе, его рука легла на ее бедро. — Люди любят друг другу. И вообще лес, звезды, романтика. — Какая, к черту, романтика! — Клара резко сбросила его руку. — Холод, голод, темнота, грязь, а они тут… И вообще, этот поход — дурацкая затея. Твоя Лили с ее сторис и вечными «смотрите, какая я натуральная», твой шеф-повар Джеймс, который отвратительно готовит… Мне они не очень, если честно. — Ну вот, началось, — Руфус тяжело вздохнул и перевернулся на спину. — Всегда тебе все не так. Мы могли бы тоже знаешь ли, отвлечься. А не вот это все. — Сейчас? Прямо тут? — ее голос дрогнул от обиды и злости. — Когда я злая и грязная? Нет, Руфус. Ни за что. Руфус молча отвернулся, натянув спальник. Клара ждала, что он хотя бы для приличия ответит, но через несколько минут его дыхание стало ровным и тяжелым. А Клара осталась лежать одна, глотая слезы. Злость схлынула, оставив после себя горький осадок и щемящее одиночество. Лили и Джеймс тоже уснули. И когда в этой страшной тишине осталось лишь два звука, ее дыхание и храп Руфуса, она услышала это. Тихий шорох. «Как будто чем-то острым провели по коре старого дерева», — подумала Клара и ее передёрнуло от собственного сравнения. Она замерла, сердце заколотилось где-то в горле. Шорох повторился. Ближе. Казалось, что что-то тяжелое и неспешное обходит их лагерь. «Медведь?! Нам конец!» Она хотела разбудить Руфуса, но не смогла сдвинуться с места. «Мамочки, хоть бы он прошел мимо! Я жить хочу!» Шорох вдруг прекратился, и за стенкой палатки вновь воцарилась оглушающая тишина. «Показалось, — наконец, с облегчением подумала она. — Наверняка это просто шумели деревья». Веки сомкнулись сами собой. И перед тем как провалиться в сон Клара подумала, что запах грибов и хвои сменился другим — сладковатым, как увядшие цветы, и терпким, как кровь.

***

Утром Клара выползла наружу, ежась от холода. Лили уже возилась у потухшего костра, пытаясь раздуть сырые угли. Увидев Клару, она слабо улыбнулась. Девушка выглядела уставшей, но довольной. — Доброе утро, соня. Чай скоро будет. — Угу, — буркнула Клара. Джеймс и Руфус сворачивали палатку. Воздух был наполнен привычными утренними звуками: шелестом непромокаек, звоном котелков, приглушёнными голосами. — Ладно, двинулись? — Джеймс взвалил на себя рюкзак. — Если все пойдет хорошо, сегодня должны выйти к тому озеру. Они снова углубились в чащу. Шли молча, берегли силы. Тропа становилась всё уже, ветки хлестали по лицам. Клара шла позади всех, уткнувшись взглядом в спину Руфуса. Он с утра не сказал ей ни слова. Примерно через час Джеймс снова достал GPS. — Опять какая-то хрень, — проворчал он, постукивая по экрану. — Вроде шли на север, а он показывает, что петляем на месте. — Дай-ка я, — Руфус взял прибор. — И правда глючит. Координаты прыгают. — Может, батарейка? — предложила Лили. — Батарейка новая, — отрезал Джеймс. — Я специально поменял перед походом. — По старинке по компасу? — Придется. Но сначала я отойду поссать. Не теряйте. Клара сморщилась. Сначала ночные сношения, теперь это… и Руфус ещё то обижается, то улыбается, будто его друг сказал что-то смешно. И зачем она согласилась? Джеймс скрылся за ветвями. Но прошло пять минут десять, а его все не было. И когда спустя пятнадцать минут мужчина так и не вернулся, Лили и Руфус заволновались. — Джеймс! — позвала Лили. — Ты где там? Долго ещё? — Джеймс, хватит дурака валять! — уже громче крикнул Руфус. Но никто так и не отозвался. Лили посмотрела на Руфуса, и в её глазах мелькнула первая искорка паники. Они оставили рюкзаки и осторожно двинулись к зарослям. — Джеймс! Отзовись, чёрт возьми! Руфус продирался первым. И когда он остановился как вкопанный, а Лили закричала, Клара поняла, что произошло что-то страшное. Она выглянула из-за плеча своего парня и оцепенела от страха. Джеймс висел на дереве, нанизанный на ветки, точно мясо. Его тело было неестественно вывернуто, словно в нем не осталось ни одной целой кости. Голова запрокинута, рот открыт в беззвучном крике. Шея была явно сломана. Но самое жуткое — глаза. Широко раскрытые, полные ужаса. — Нет-нет-нет… — прошептала Лили. — Джеймс! — Твою мать… — выдавила Клара. Её собственное сердце провалилось куда-то в пятки, в желудке зашевелилась холодная тошнота. — Это что, блядь, такое? — её взгляд перебежал на Руфуса. — Куда ты меня привёз? Что это?! Руфус стоял бледный, как полотно. — Так, — его голос дрогнул, но он сделал паузу и заставил себя говорить дальше. — Так. Панику — в сторону. Какой бы псих это не сделал, он где-то поблизости. Значит, мы должны держаться вместе. Выйдем к реке, по ней дойдем до поселения и оттуда вызовем копов. — Но, Джеймс… — Знаю, Ли, знаю, — коротко приобняв ее, ответил Руфус. — Но его уже не вернуть. А мы ещё живы. Девушка коротко кивнула и, проглотив слезы, поспешила за Руфусом. Клара едва побежала за ними. Задыхаясь, она прошипела Руфусу: — У нас же ничего нет! Понимаешь? Ни-че-го! Пара ножей на всех! Что мы будем делать, если… если он вернётся?! Руфус резко остановился до боли сжал её запястье. — Заткнись! Просто иди за мной и не отсвечивай! Обед сменился сумерками, и лес вокруг них сжался, превратившись в лабиринт. Как вдруг Лили замерла, схватив Руфуса за рукав. — Стой… — прошептала она, затаив дыхание. — Мне послышалось… Из чащи донёсся голос. — Лили… помоги… Это был голос Джеймса. Слабый, измученный, но его. — Ребята, вы слышите? — в глазах Лили вспыхнула безумная надежда. — Это он! Он жив! — Лили, нет! — рявкнул Руфус, пытаясь схватить её. — Это не он! Он не мог выжить! Но было поздно. Лили рванула вперёд, с криком: «Джеймс! Я иду! Держись!» — исчезла в зелёной мгле. — Лили! Вернись! — закричал Руфус, но в ответ донёсся лишь треск ломающихся веток, который быстро затих. — Черт! Черт! И где ее теперь искать?! Они остались вдвоём. Клара прислонилась к дереву, дрожа всем телом. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. — Я… я туда не пойду, — выдавила она, задыхаясь. — Она сама побежала. Она уже мёртва. Скажи мне, в какой стороне река, Руфус. Просто скажи. — Мы не можем её просто так оставить! Она моя подруга детства! — ДА МНЕ ПЛЕВАТЬ! — взвизгнула Клара. — Я хочу жить! Понимаешь? ЖИТЬ! В этот момент воздух словно сгустился. Лес замер. В воздухе разлился сладковато-гнилостный запах разложения и крови. И из-за стволов показалось Оно. Существо было под семь футов ростом. Его тело, покрытое слипшейся, серой шерстью, дышало неестественной, хищной силой. Ноги, с раздвоенными копытами, глубоко впивались в землю. Длинные руки с бледной, покрытые человеческой кожей заканчивались когтями, похожими на обсидиановые лезвия. Но самое жуткое была голова. Увенчанная ветвистыми оленьими рогами, она была почти человеческой формы. И, казалось, натянутая на лице кожа вот-вот лопнет. Оно стояло, не двигаясь, будто оценивая их. — Бежим… — прохрипел Руфус. Они рванули прочь, не оглядываясь. Клара бежала, не чувствуя ног, не видя дороги. За ее спиной грохотали тяжёлые копыта и хрустели ветки. И этот звук был гораздо страшнее любого рёва. Внезапно земля ушла из-под её ног. Клара с глухим вскриком попыталась схватиться за дерево, но не успела и улетела в овраг. Она прокатилась по камням и земле. И последнее, что она увидела перед тем, как отключиться, была река.

***

Сознание возвращалось медленно. Ей было больно и холодно. Тело ныло с головы до пят, будто превратилось в один сплошной синяк. В голове гудело. Клара открыла глаза — впереди шумела вода. Она лежала на мокрой почве. Уже светало. Сколько она тут пролежала? Где Руфус? Жив ли он? С трудом приподнявшись на локтях, она осмотрелась. Упала она, кажется, удачно, но левая лодыжка распухла и ныла при малейшей попытке пошевелить ею. Вывих. Или перелом. Она поползла, опираясь на руки. Отсюда нужно выбираться. Как, куда — она не знала. Но выбраться надо. Добравшись до воды, она сделала пару жадных глотков и замерла, почувствовав на себе взгляд. «Боже…» Медленно, едва сдерживая слезы, девушка повернула голову. Оно стояло на краю обрыва. В свете солнца Клара разглядела окровавленный мох на его рогах. К горлу снова подступила тошнота. Его пустые глазницы были направлены прямо на неё. Оно просто стояло и смотрело. Ждало. Клара вскочила и, забыв про раненную ногу и боль, побежала прямо в воду. Ее штаны тут же намокли. Холод пронзил уставшее тело. Больная нога подогнулась, и Клара упала в воду, окунувшись с головой. Вынырнув, она огляделась. Существо стояло у берега. Прошла секунда, две, три, а оно все так же не двигалось с места. Клара, дрожа от холода и страха, встала и поплелась по течению. Существо пошло вдоль берега за ней. Тогда до Клары дошло. Вода. Оно боится воды. Она повернулась и, превозмогая боль в ноге и леденящий холод, побрела по течению, придерживаясь середины реки. «Выжить… Лишь бы выжить», — подумала она, закусив щеку.

***

Клара не знала сколько прошло времени. Час? Два? Больше? Существо в какой-то момент скрылось в лесу, но Клара так и не вышла из воды. Боялась, что оно ждёт ее где-то там, в глуши. Но стоило ему уйти, как Клара начала осознавать, что произошло. Труп Джеймса на дереве, Лили, что уже явно мертва, и Руфус… Да, он тоже мертв. А у нее совсем не осталось сил идти. Но Клара не выйдет из воды. Упадет и захлебнется, но не позволит этой твари превратить ее в шашлык. Наконец, река сделала плавный изгиб, из-за поворота показались первые дома. Дымок из труб. Заборы. И главное — люди. Двое мужчин в высоких сапогах что-то тащили по отмели. Клара попыталась крикнуть, но из горла вырвался лишь хриплый, сорванный звук. Она из последних сил заковыляла к берегу. Мужчины заметили её и бросились на помощь. Сильные руки подхватили её за мгновение до того, как ноги окончательно подкосились. Чьё-то грубое пальто упало на плечи. И Клара почувствовала, как ее куда понесли.

***

Она очнулась в тепле, укутанная в шерстяное колючее одеяло. Рядом на табурете стояла миска с дымящим бульоном. В избе пахло хлебом, деревом и чем-то простым, домашним. В дверях стоял пожилой мужчина с седой щетиной и спокойными, уставшими глазами. Рядом с ним — женщина, которая смотрела на Клару с жалостью. — Отошла малость? Клара кивнула, с трудом сглотнув. Горло болело. — Спасибо, — прошептала она. — Ешь, — коротко сказала женщина, пододвигая миску ближе. Клара сделала глоток. Горячий бульон обжёг губы. Она отпила ещё и вновь вспомнила, что случилось. Вспомнила развороченное тело Джеймса. К горлу подкатила тошнота, и Клара отставила тарелку. — Вы мне ее поверите… но вы в опасности… Там в лесу… Они переглянулись. — Знаем, — просто сказал мужчина. — Что?.. Вы… Вы знаете? Женщина кивнула. Она принесла ещё одно одеяло и осторожно укутала Клару. — Да, оно давно тут бродит. — Почему… Почему он не пошёл за мной в воду? — Речка наша не простая. Выше по течению в земле много серебра. Вода его впитывает. От того и не тронуло оно тебя. Ты молодец, что догадалась. — Но… откуда оно? Кто это вообще? Мужчина тяжело вздохнул и сел на лавку рядом. — По легендам когда-то давно в нашей деревне жил невероятно сильный и смелый воин. Говорят, когда на деревню напали захватчики, он продал древним духам свою душу, чтобы стать защитником нашей земли. — Защитником? — просипела Клара. — Но мы же… Мы же никого… — Знаю. Силу он получил страшную, без души неконтролируемую. Нас, местных, он не трогает. Знает своих. А вот чужих бывает цепляет. Клара сидела, не в силах вымолвить ни слова. В ушах стоял шелест леса, а перед глазами — неподвижная фигура на берегу. — Отдыхай. Ты теперь в безопасности. Клара хотела возразить и задать еще множество вопросов, но усталость взяла свое, и она снова уснула. На следующее утро мужики ушли в лес. Вернулись они к вечеру с тремя мешками, которые прикопали здесь же, на местном кладбище. А через два дня за Кларой приехала полиция. Она могла бы рассказать о духе. Но кто ей поверит? Спишут на шок, алкоголь, вещества. А если и поверят, то разве справятся? С этим никто не справится, поэтому Клара придумала несвязную историю: пили, курили, пока на лагерь не напал медведь. Она чудом успела убежать. Что было дальше с ребятами, не знает. Местные ее решение одобрили. И та женщина, что укутывала ее шерстяным одеялом, на прощание пожелала лёгкого возвращения к прежней жизни. — Какая уж там прежняя жизнь, — пробормотала Клара. — Ты выжила, и это главное, — сказала женщина. — Все остальное — мелочи, поверь. И Клара подумала, что, пожалуй, она права.