Фримен в стране ужасов

Очнулся Фримен от того, что холодный ветер дул и где-то слышались крики то ли птиц, то ли животных, а в темневшем небе время от времени громыхало. В общем, вся эта лесная симфония заставила тело покрыться мурашками, а самого критика разлепить веки и оглядеться по сторонам. — Уу, голова… — пожаловался самому себе он, потирая затылок и предполагая, что болит именно там, — Где я вообще? Критик поглядел из стороны в сторону, наконец подняв глаза вверх, замечая потемневшее небо. С каждой минутой оно словно становилось темнее. Судя по елкам и деревьям, причудливого, да как ни странно, ненормального окраса, философ сам того не ведая, оказался в лесу, принадлежавший лесным духам, что являлись тенями, так любезно заглянувшие к нему в гости и отсалютовавшие хозяина его серого царства к себе домой — в лес. Приподнявшись на локтях, попытался выглянуть из высокой травы, но у критика ничего не получилось. Травка заслоняла собою весь вид. — Чтоб тебя, — плюнул с досадой Фримен, переворачиваясь на бок, уже через секунду восседал на корточках, аккуратно, с осторожностью раздвинул растения. Человечек сидел, почти не шевелясь, словно он был огромным львов, затаившимся в растениях, ждавший свою жертву, пока она не будет слишком близко к нему, чтобы на нее наскочить и забить лапой, чтоб не убежала. В такой момент, Фримен чувствовал себя не львом, а именно жертвой. Его, по неизвестной для него причине, уволокли какие-то сущности из родного, в другой, чужой мир. Критик зафиксировал взгляд, насколько это было возможно сделать, на прибывших. Тени оказались реалистичными и вполне материальными, чего не ожидал маэстро жёсткой критики. Несколько больших, и десяток среднего размера. У гостей были вытянутые и приплюснутые тела, у кого-то щупальца и слоновые хоботы, вместо привычных лап, как в мире критика, животных. У необычных существ были то жёлтые, то красные глаза. Что было примечательно, так это то, что практически у всех отсутствовали зрачки. Заросши густой шерстью туловища напоминали Свободному Высочеству барашек и овечек. Вдруг, из большого оранжевого цвета куста, вылезло нечто страшное, особо выделяющееся из всех присутствовавших тварей. Это существо словно слепили из частей животных: осьминога, слона, змеи, собаки, дельфина, петуха, коровы, лебедя, дракона, да даже медведя. Овальное туловище, впереди неестественно торчала и изгибалась длинная шея, напоминающая гибкое тельце змейки, с верхней стороны темно-синего, перья лебедя, круглая голова, украшенная рогами коровы, рот приоткрыт, обе челюсти, верхняя и нижняя, двигались вопреки закону природы, из под них выглядывали острые зубы акулы, кошачий язык, а нос — длинный, белый хобот слона. У существа снизу ещё одна головешка пса, издаваемая лай похожий на бульканье болота; в паре двадцати сантиметров от главной высокой башки — изогнутые драконьи крылья красного цвета; восемь ног — маленькие медвежьи лапы практически не задействованные в ходьбе, основной опорой и для движения служили длинные щупальца с зелёными пупырышками; на конце два хвоста дельфиний и собачий. Туловище покрыто густой шерстью, украшенное завитушками. Существо что-то сказало другим тварям и критик прислушался. — Где наш гость? — поинтересовалось оно блеющим голосом у своих знакомых, — Куда запропастился человек? У Фримена задёргался левый глаз. О, ужас! Это ещё воспроизводило человеческую речь! — Мы не знаем, — ответила тому, какая-то рычавшая тварь, похожая формой на человека, на которого накинута простыня. В отличии от собеседника, у нее ног не имелось. «Это что, привидение? » — озадачился бедный путник, подслушивая чужой разговор. — Так нужно найти, — к ним присоединился третий, хрипящая фигура отдаленно напоминающее шимпанзе с фиолетовой шерстью и лошадиной гривой. — Он где-то здесь, — кто-то из собравшихся пропищала четвертая сущность — Я чую. Чую человеческое мясо, — тварь с ушами кролика и мордой собаки облизнулась. — Где ты, человечееееек? — спросили остальные, завывая, — Отзовиииись. Мистер Свобода почувствовал, как к горлу подкатывает тяжёлый ком, а тело начинает потеть. — Да ну его на хер… — тихо и с испугом в голосе прошептал философ, задвигая обратно траву, делая это довольно аккуратно, лишь бы страшные существа его не заметили и не обнаружили. «Мало ли», — проскочила мыслишка у него, «…вдруг сожрут» Пригнув голову, критик опустившись на колени, начал отступать назад, надеясь наткнуться на дерево, а после мигом скрыться за ним. «Неплохо бы, придумать план побега отсюда» — подумал он, отползая. Вдруг он упёрся во что-то твердое. «Дерево» — смекнул он, поворачивая голову. И ведь действительно, упёрся в ствол коричневого цвета кору. Подняв повыше голову, Свободное Высочество обнаружило жёлтые листья на кроне деревца. Взгляд критика зацепился на посветлевшим небе. Глаза расширились. — Что за? — обалдел тот, не веря очам. Только недавно оно темнело, практически ночь, а теперь обратно посветлело, похоже наступил день. Пока критик глядел на небо, не понимая, как вообще такое может быть, что-то вдруг легло на его левое плечо. Тот не раздумывая стряхнул, но то снова повторилось, теперь слегка надавило. Критик опять смахнул, но кто-то снова повторил свое действие, так продолжалось до тех пор, пока до Фримена не дошло. А что такое? Медленно опустив голову, он посмотрел на плечо. На нем покоился хобот. Словно увидев, как на него обратили внимание, конечность ожила и приподняла слегка хватая за шею человечка. Что-то его притянуло к тёплому. Человек услышал чье-то бьющееся сердце, краем глаза сначала увидел туловище, а после, к нему склонилась длинная шея, пятнистая как у жирафа, хобот убрался, а шейка обвила его и над самым правым ухом, тоненький голосок с радостью ему сказал: — Я нашёл тебя первым! Мистер критик повернул голову и столкнулся с желтыми глазами, обладателя морды утки с усами. Существо широко улыбнулось, обнажая острые зубки, следом прикрыло глазки, делая взгляд недобрым. Фримен думал, что ничто в мире не способно будет его — великого философа, испугать. Однако напротив него — страшная морда, ухмыляющаяся, возможно помышляющая как сожрать бедного путника ни с кем не поделившись. В следующие пять минут, уже прошедшие, критик мчался со всех ног по странному лесу, боясь оглянуться назад. Белоголовый не помнил, как ему удалось вырваться на свободу, но хорошо помнил как отчаянно заорал, и двинул кулаком по страшной харе, та взвыла, пряча щупальцами морду, а остальные существа, услышав ее вой и крик своего невольного гостя в их мире, поспешили на шум. Критик слышал приближающий шум лап и других конечностей, не дожидаясь продолжения страданий, рванул, что есть силы, и чудом не врезавшись в дерево, кинулся в лесную глушь. Мелькали и исчезали в поле зрения ёлки, деревья, кустарники разных цветов, а мистер Свобода всё бежал, опасаясь возможной погони. Хотя где-то вдалеке слышался приближающий топот, но тварям из леса было его не догнать. Пробежав приличное расстояние, остановился возле кустов с ягодами, Фримен, недолго думая, зажмурившись, чтобы защитить от веток глаза, нырнул в них. А в следующую секунду, упал, больно ударившись коленками не на землю, как ему казалось, а на твердую поверхность. Открыв глаза, критик обнаружил холодную плитку. Поднявшись, охнул, как и от боли, так и удивления. Человечек больше не был в лесу, а находился в огромном коридоре с высоким потолком. Напротив него, окна в раме, стеклянные, разноцветные стёклышки, соединённые с друг другом. В другой стороне — на стенах позолоченные рамки — портреты людей в богатой одежде и на головах короны. Вероятнее всего кусты являлись телепортом и занесло последнего прямиком во дворец. — Я что, — произнёс шепотом, не веря своим глазам, шокированный путник, — В замке? Фримен разинул рот. Вот так действительно — чудеса. — Ау, здесь кто-нибудь есть? — осторожно спросил Фримен, оглядываясь по сторонам. Внезапно сзади него раздалось рычание, не обещающее ничего хорошего. Человечек быстро оглянулся, вот только никого не увидел. — Возможно, мне показалось, — задумчиво произнес он, поворачиваясь обратно, не замечая, как чья-то неизвестная тень, выглядевшая как человеческая, проносится позади него и исчезает в стене. — Ну, я хоть, — приободрил себя критик, отряхивая пыль с одежды, — …подальше от тех страшных и злобных тварей. Эхо подхватило последнюю фразу и разнесло по всему коридору, а бедняга мистер Фримен готовый уже ко всему необычному, странному и даже опасному, направился вперёд. Что же ему ещё было делать? Только двигаться не взирая ни на что. Ни на опасности, поджидающие, возможно в углах, и на каждом шагу, ни на странности в виде странных тех существ из леса, что остались там, без нового гостя.