[ Глава 19 ]
3 декабря 2025 г., 02:20
Ее гнев угас так же быстро, как и огонь, и остался только ужас. Серафалл мягко подняла ее руку и взяла Даму за подбородок. "Я Серафалл Левиафан", - сказала она. " Я одна из четырех великих Мау. Это я и мои друзья сражались и завоевали наши титулы силой и умением владеть оружием. Мы другие, нас не волнует, как все было всегда." Именно тогда он заметил, что леди Серфолл парила на уровне глаз с Пеймоном, исходящая от нее грубая сила удерживала ее в воздухе. "Мы, которые смотрели, как умирают наши друзья, убитые всеми ужасами, которые вы и Семьдесят две семьи могли развязать. Это мы сражались и победили, мы заслужили это место, мы правим!" Последнее слово было произнесено с такой силой, что дерево затрещало. "Ни на секунду не думайте, что мы не знаем, что если бы кто-то из вас мог, вы бы уничтожили нас, вы бы убили наших близких и стерли нас из истории. Никогда не думайте, что мы не знаем!" Пеймон захныкала, когда рука сжалась сильнее. "Мы всеми силами стараемся сделать то, что не приведет к новой гражданской войне через сто лет, мы пытаемся восстановить то, что мы потеряли в Великой войне. В то время как вы и ваши друзья строите планы и заговоры, придавая такое большое значение вашей врожденной крови, что вы не видите, что умираете, и мы пытаемся это остановить."
Она отпустила Пеймон, голова которой упала вперед, слезы страха текли по ее лицу. Серафалл подошла к компьютеру и нашла файл, который искала. "Фотографии моей сестры", - сказала она. " Конечно, ты не собирался меня шантажировать, ты слишком хитер для этого. Но через несколько столетий, возможно, было бы неплохо, чтобы звезда моей младшей сестры взошла." Она скопировала файл, достала флешку, и взмахом руки компьютер замер, а небрежным движением запястья разлетелся на части. "Так много боли из - за такой мелочи." - сказала она, возвращаясь к его даме. "Ты знаешь, все, что у меня есть, говорит мне убить тебя за то, что ты угрожаешь будущему моей сестры, это было бы нетрудно, в конце концов, я Мау, и никто не посмеет усомниться в этом. Конечно, были бы жалобы, но вы хорошо знаете, как это будет происходить."
"Нет, - прошептала Пеймон, - Пожалуйста, нет."
"Я ясно дала понять всем в преступном мире, что произойдет, если моей сестре или семье будет угрожать опасность, я была болезненно конкретна в том, что я буду делать". Пеймон содрогнулась от ужаса, пойманная, как муха в мед. Беспомощная, несмотря на всю свою силу, перед Левиафаном Мау. "Но я действительно устал от кровопролития." Ее плечи, казалось, обвисли под огромной тяжестью, которую только она могла чувствовать. "Надоело убивать, с меня хватит на всю жизнь и даже больше. Итак, леди Пеймон, я предлагаю вам сделку." Она заставила своего пленника поднять голову, и их глаза встретились: "Ты поклянешься мне собой и своей семьей, мои цели станут твоими целями, твои ресурсы-моими ресурсами. Ты и твои люди будете служить мне до самой моей смерти, и вы поможете мне исправить этот беспорядок, который Семьдесят Два устроили для себя. Ты и твои будут моими, и взамен я не убью тебя." Она вздохнула и засмеялась. "Я знаю, что только что сказала тебе, что я сыта по горло убийствами", - сказала она, когда сотни острых как бритва осколков льда появились из воздуха, "Но не ошибись, я буду Пеймоном. Прошло много времени с тех пор, как я была тем, кого можно было бы назвать милосердным человеком, и еще больше с тех пор, как я была хорошим человеком." Она отпустила голову, которую держала в своих объятиях. "Каково ваше решение?"
Пеймон просто кивнула, лед даймонда растаяла, превратившись в воду, и Стефан увидел, как его дама соскользнула на пол. Ей потребовалось мгновение, чтобы встать на колени, хотя она и не сделала попытки подняться. Ее рука раскрылась, обнажив фигуру черного Короля "Скажи это". - сказала Серафалл, в ее голосе не было ни капли веселья.
"Я-я", - начала его Дама, прежде чем обрела дар речи, - " Я клянусь, что я и мои люди будем служить тебе, ты будешь нашим королем, мы-твои пэры, мы будем следовать за тобой во всем и служить твоему дому до конца света." Серафалл взяла королевскую фигуру, и на ней появился ее символ, она посмотрела на своего нового вассала холодными глазами.
Когда она заговорила, в ее голосе звучал приказ, приказ короля. "Вы и ваши друзья будете следовать этому пакту, как по духу, так и по букве. Так говорю я, как твой Король, и если ты когда-нибудь разорвешь эту связь, ты умрешь, твое сердце остановится, твой мозг остановится, и ты вырвешь свое собственное сердце." Ощущение приказа покинуло ее голос, и она наклонилась, подтягивая Пеймона к себе: "Кроме того, в последний раз я скажу тебе это и удостоверюсь, что все знают. НЕ СВЯЗЫВАЙСЯ С МОЕЙ МЛАДШЕЙ СЕСТРОЙ!" Слова были шокирующими не из-за их содержания, а из-за того простого факта, что это был единственный раз, когда Стефан услышал, как Мау повысила голос. Леди уронила своего вассала на мокрый ковер. "Хорошего дня", - сказала она и развернулась, уходя, как ни в чем не бывало.
Стивен подождал несколько мгновений, чтобы посмотреть, можно ли ему двигаться, но когда он это сделал, лед не появился, чтобы взять его. Он позволил себе еще несколько мгновений прийти в себя, прежде чем направиться к шкафу, а затем к своей даме с несколькими полотенцами. Он позвал дрожащую горничную и велел ей приготовить ванну для леди и ее массажистку, похоже, в эту ночь она ей понадобится. Его Дама почти не делала того, что он делал с ней, поднимая ее из воды и сопровождая в ванную комнату.
Он оставил ее в умелых руках служанки и удалился в свою маленькую комнату для прислуги, где сел и позволил своему телу дрожать, голове потеть и тошноте взять свое. Единственной связной мыслью, которую он запомнил за ту ночь, было то, что все меняется, и он не был уверен, как к этому относиться.
...
Дверь кабинета Серафалл распахнулась в арктическом шторме, бумаги полетели, когда Мау вошла в комнату, сжав кулаки и прерывисто дыша. Ее взгляд метнулся к единственному обитателю комнаты. Бели-тян сегодня выбрала светлые волосы и тело, которое, как она помнила, было прямо из Любви к Ру Тьме, одному из учителей, чье имя ускользнуло от нее в тот момент. Сейчас ей было все равно. "Я сказала всем, что у них выходной", - сказала она, с легкостью выдавливая слова.
Бели бросила на нее взгляд, который не соответствовал ее телу, она вспомнила, что учитель был застенчивым, а Бегемот, превратившийся в дьявола, был кем угодно, но только не этим.
"И я была твоей королевой достаточно долго, чтобы знать, когда мой король нуждается в поддержке."
"Я в порядке."
"Нет, Серафалл, ты определенно не такая."
Арктическая сила горела в ее животе. Это заставляло воздух трещать и потрескивать, кипя, как котел эмоций в ее животе. Отвращение к себе, гнев, страх-все это горело, как адский огонь. "Убирайся, - сказала она, - мне нужно побыть одной."
"Нет", - сказала Бели, подходя к ней.
"Мне нужно время." Серафалл прорычала: "Время для себя, уходи."
Бели не ответила, и на короткое мгновение Серафалл возненавидела проницательные глаза, которые, казалось, пронзали ее душу. Глаза, которые видели в ней испорченный товар, которым она была, видели то, на что она была способна. Она смотрела, как ее королева бесстрашно идет вперед. "Вернись!" Она зарычала, и в этой команде была вся ее Сила. Конечно, это не сработало, Бели был далеко не силен. Она была Чудовищем, существом силы и мощи, которое плавало по земле, когда Творение было просто водой. Строгий приказ короля ничего с ней не сделал, она подошла ближе, даже не замедлила шаг. "Уходи!" - закричала Серафалл, и ее сила вышла из-под контроля, острая, как бритва, зазубренная, лед взрывается от нее, стола, стен, книг, бумаг. Все было разорвано на части.
И все же Бели прошла сквозь него, как будто это был легкий ветерок, лед разрывал каждую частичку ее одежды, обнажая мягкую на вид плоть под ней. Конечно, внешность может быть обманчивой, так как острый как бритва лед раскололся или просто отклонился от ее кожи. Какая-то смутная часть ее разума отметила, что, конечно, так оно и было, независимо от того, какую форму приняла Бели, ее кожа была такой же, как и ее первоначальное тело. Выражение ее лица никогда не менялось, спокойное, доброе, любящее. Это было последнее, что ранило больше всего, слезы боли застыли, как лед, когда ее ярость угасла перед этой сокрушительной болью.
Она бы упала на колени, если бы Бели не подхватила ее, не обхватила руками, не притянула в свое тепло. "Бели-тян", - захныкала Серафалл.
"Ш-ш-ш, - прошептала ее королева, - все в порядке."
"Нет, - всхлипнула она, - нет, это не так."
Бегемот испустил вздох, и давление, подобное давлению глубочайших глубин океана, вспыхнуло. Все в комнате, казалось, снова собралось воедино. Небольшая часть Серафолл была тронута вниманием к деталям, все, что она только что уничтожила, было исправлено идеально, вплоть до мельчайшего клочка бумаги. Бели пошевелилась всем телом, движению, которому у нее не хватило духу сопротивляться, ее королева притянула ее к своей широкой груди. "Я угрожал целой семье." Серафалл прошептала: "Я прямо сказала Пеймону, что убью их всех, если она не сделает так, как я сказала." Ее дыхание участилось, непрошеные воспоминания нахлынули на нее.
"Ты станешь моей." Первый Левиафан сказала: "Ты будешь служить мне своим разумом и телом до конца своих дней, или я навещу твою семью такими мучениями, что они будут молить о забвении." Ее сердце, казалось, замерло при этих словах, глядя на человека, который носил имя и титул, отмечающие его как Лейтенанта сатаны. "Конечно, твоей младшей сестре придется занять твое место." Его язык скользнул по губам. "Она такая маленькая и юная, не правда ли, младенец на твоих руках." Был ужасный, ужасный момент размышления. "Я никогда раньше ничего не пробовал на ком-то настолько молодом." Эти слова окрасили ее мир в красный цвет, из ее горла вырвался рев, который расколол землю на части. Ненависть, страх и гнев переплетались и соединялись, питая ее силу. Мысль, намерение о том, что означали эти слова, видение этого будущего...Она никогда бы не позволила этому осуществиться.
"Я убила человека, который сделал это со мной", - прошептала она своей королеве. " Я вырвала его сердце голыми руками и смотрела, как свет умирает в его глазах." Горячая ярость коснулась боли в ее груди, только заставляя ее гореть еще сильнее.
- Как и я, - сказала Бели, - если бы кто-нибудь угрожал тебе, остальным или твоим слугам."
