Это не я, детка

— Вот чёрт, где он? — крикнул мужчина, проталкиваясь сквозь толпу. Его лицо покраснело от ярости, руки дёргались, словно он хотел что-то схватить. Его зачёсанные назад волосы уже растрепались, а чёрная татуировка расползалась по шее, как паразит. Ему было за сорок, и он был совершенно невменяем. По пятам за ним шёл ещё один мужчина. Он тяжело дышал, но был на удивление спокоен, как будто привык убирать за другими после подобных сцен. Они пробрались сквозь туманную дымку переулка к чёрному входу в клуб — облупившейся белой металлической двери под гудящей неоновой вывеской, в свете которой ползали полумёртвые мошки. В жёлтом свете все казались плоскими, двухмерными, как манекены на разбитом экране. Татуированный парень заколотил кулаками в дверь. — Йоу! Он дёрнул за ручку — она зазвенела, но не сдвинулась с места. Он попробовал ещё раз, но ничего не вышло. Затем он с силой пнул дверь. Внутри раздался звон дешёвого металла, и все обернулись. Мужчина провёл рукой по вспотевшему лицу, его грудь вздымалась, словно он вот-вот взорвётся. — Ты уверен, что он там? — спросил второй мужчина тихим, напряжённым голосом, опуская руки на колени и переводя дыхание после бесконечного бега. Дверь со скрипом открылась. Из неё вышел высокий вышибала, скрестив руки на груди и с раздражённым выражением лица, как будто его что-то беспокоило. — Что? — Впусти меня, — рявкнул татуированный парень. — У вас есть билет? — сухо спросил вышибала. — Я должен надрать задницу этому ублюдку. — Без билета не войдете. — повторил вышибала. Он и бровью не повёл. Татуированный мужчина пристально посмотрел на него, стиснув зубы и прищурившись. Казалось, он был готов нанести удар, лишь бы продолжить движение. Но вместо этого он полез в карман, достал пачку смятых купюр, отделил несколько, потом ещё несколько, не сводя глаз с вышибалы. — Две минуты. Это всё, что мне нужно. Вышибала колебался, глядя на деньги так, словно они его соблазняли, но он не хотел так просто сдаваться. Затем он шумно выдохнул через нос, как будто сегодня уже не в первый раз поступался своими принципами ради небольшой прибавки к зарплате. — Две минуты, — пробормотал он, отступая в сторону и пропуская мужчину и его спутника, словно ничего не произошло. Внутри оба сразу почувствовали запах пота, дыма и басов, от которых тряслись рёбра. Свет мигал, как при эпилепсии: сначала белый, потом фиолетовый, потом зелёный. Двое мужчин, словно акулы, пробирались сквозь толпу, не обращая внимания на взгляды, пролитые напитки и крики, доносившиеся им вслед. Ему было всё равно, потому что он искал только одного человека. Тот, кто его обокрал. Тот, кто считал его идиотом. Тот, кто заслужил это больше, чем кто-либо другой в его длинном, гнилом списке. Намгю их не заметил. Он стоял, прислонившись к стене на втором этаже, полупьяный, скрестив руки на груди и опустив голову. Его взгляд скользнул от пары, устроившейся на диване неподалёку, к парню, который стоял перед ними и разговаривал с кем-то ещё, покачиваясь в такт музыке и держа в руке напиток. Он скользнул от мужчины к его ладони, полупустому стакану, тающему льду. К тому, как его пальцы сжимают стакан. К тому, как он медленно водит большим пальцем по краю. И как же он не подозревал, что Намгю всё это видит. Коллега быстро толкнул его локтем. Их взгляды встретились, и он едва заметно кивнул. Они молча обменялись сообщениями о том, о чём уже говорили. Намгю слегка выпрямился, сам не зная, что за инстинкт в нём сработал. И вот они прибыли. Татуированный мужчина оттолкнул кого-то в сторону и, пронзая толпу взглядом, направился прямо к Намгю. — Ты грёбаный придурок! — крикнул он, едва перекрикивая музыку. Намгю поднял голову, их взгляды встретились. Его желудок сжался. Не успев опомниться, Намгю почувствовал, как его схватили за рубашку и оторвали от стены. Первый удар пришёлся в щёку с такой силой, что ему показалось, будто что-то треснуло. Голова мотнулась в сторону, тело пошатнулось, и он ударился плечом о перила. Затем последовал ещё один удар, на этот раз в живот, который заставил согнуться. Он резко вдохнул, но не услышал собственного вздоха из-за музыки. Ботинок ударил его по бедру, затем по рёбрам. Он упал, ударившись плечом о пол, колени подогнулись. Когда все поняли, что происходит, Намгю уже лежал на полу. Все быстро отступили, а те, кто стоял ближе, достали телефоны, включили запись и начали снимать происходящее. — Я что, похож на сучку? — перекрикивая музыку, спросил мужчина. — А? Я что, похож на грёбаного идиота!? Глаза Намгю приоткрылись. Кровь стекала из носа в закрытый рот. Десны были на вкус как железо. Зубы пульсировали. Его растрёпанные волосы падали на лицо, скрывая черты. Но он промолчал. Намгю знал, что не может сделать ничего, чтобы это остановить. Второй мужчина сплюнул. Густая слюна попала на чёрную клубную футболку Намгю. — Пойдём, — пробормотал он, потянув татуированного парня за рукав. Он пытался оттащить его назад, но было уже поздно. Мужчина не пошевелился. Он просто смотрел на Намгю сверху вниз, как на какое-то существо, выползшее из канализации. — Вот что ты получишь за то, что украл у меня. — сказал он, тыча в него пальцем. Вспыхнула вспышка фотоаппарата. Намгю едва заметно сфокусировал взгляд на толпе, которая теперь стояла позади них. Черт. Последний удар, жестокий и небрежный, пришёлся ему в бок, прежде чем вмешался вышибала. — Я ещё найду тебя, мелкий ублюдок! — кричал он в перерывах между толчками. Ему удалось грубо и быстро оттеснить двух мужчин. — Ты у меня в долгу! Намгю не был важным. Никому не было до него дела. Но они не могли допустить, чтобы его просто забили до полусмерти посреди второго этажа. Не сейчас. Не когда все смотрят. Не когда ещё не слишком поздно, чтобы всё произошло и забылось за считаные минуты. Что же это было на самом деле? Чего Намгю хотел больше всего? Это были деньги? Достаточно, чтобы больше никогда не переступать порог этого дурацкого клуба-ада? Достаточно, чтобы без колебаний покупать наркотики и вырубаться на удобном диване, а не на грязном кафельном полу в какой-нибудь забегаловке, где воняет мочой и повсюду граффити и номера людей, готовых на секс? Был ли это настоящий дом, место, где можно жить? Не та крошечная сеульская квартирка, за которую он переплатил и в которой не было места для каких-либо изменений, а стены были недостаточно толстыми, чтобы не слышать, что соседи говорят друг другу, особенно во время ссор? Хотел ли он, чтобы его увидели? Узнал ли его кто-нибудь, хоть кто-нибудь, чтобы он мог посмотреть на себя в зеркало и наконец поверить, что он существует? Что он не просто полутёмное отражение с растрёпанными тёмными волосами и уродливыми синяками на коже? Он подвергся жестокому обращению. Его сломило насилие на улицах, где он всегда был, в клубах и из-за решений, которые он принимал. И нет, он больше не был жертвой. Может быть, когда-то и был. Но не сейчас. Теперь он был частью этого. Он хотя бы раз пробовал почти всё. Метамфетамин, амфетамин, кокаин, кетамин. Но ему было всё равно. Он стал циничным по отношению к себе. Неуважительным по отношению к другим. Опасным, отстранённым и саморазрушительным. И он перепробовал всё. То ли коллега что-то подсунул ему в середине смены, до или после вечернего наплыва посетителей, чтобы скоротать время. То ли он что-то стащил у рассеянного VIP-гостя на втором этаже за закрытыми шторами и при тусклом свете. То ли он оказал услугу в обмен на бесплатный вход и пару напитков. Он знал, как действовать. Как исчезнуть. Как продать себя. Как выжить. Но на этот раз оно его настигло. Он все же узнал человека, который его избил: его имя было слишком похоже на женское, и при первой встрече Намгю чуть не рассмеялся ему в лицо. Клуб ещё никогда не был так переполнен. В тот вечер японский диджей ставил шранц-сет, и все билеты были распроданы в ту же секунду, как появилась реклама. Тела от стены до стены, пот и вспышки фотокамер. VIP-ложи переполнены. Намгю, как обычно, управлял дверью, толпой, хаосом, просматривал вкладки и каждый час заходил в туалет, чтобы поддерживать баланс химических веществ в крови. Тогда она и представила его. Девушка с длинными синими косичками и блёстками под глазами. Они едва знали имена друг друга. Она, наверное, была инфлюенсером, из тех, кто никогда не платит за вход, но каким-то образом всегда знаком с охранником. Девушка приходила каждую пятницу, независимо от того, кто играл. Однажды она даже принесла Намгю кокаин. Дальше минета дело не пошло. Сказала, что этот парень из Пусана. Что, если Намгю нужны были лёгкие деньги, он был бы подходящим кандидатом для некоторых сделок. Он заметил его наверху, на VIP-этаже. Минджу — или Минджи, как там его, чёрт возьми, зовут. В ту ночь его босс отправил его домой в шесть утра, сразу после закрытия. Что бы он ни сделал в клубе или за его пределами, это вылилось в полную катастрофу, но хуже всего были видео. Они быстро распространились. Один ролик был немного трясущимся, низкого качества, с крупным планом в нужный момент: Намгю поднимает голову, скрытую завесой чёрных волос, и размазывает кровь по лицу. На другом ролике, снятом под другим углом, видно, как слюна попадает ему на грудь, на липкую рубашку. На третьем ролике запечатлён второй удар, как будто операторы были готовы его снять. Он пытался уснуть, зашторил все окна, создал в комнате тишину и темноту, но его тело отказывалось отдыхать. Его ребра ныли при малейшем движении. Каждая попытка перевернуться на другой бок причиняла боль. Одна сторона давила на синяк, другая просто казалась неудобной. До этого он стоял в ванной, уставившись в безрамное зеркало. Жёлто-синие синяки на его рёбрах уже начали темнеть и выглядели нездорово. — Чёрт..! — прошипел он, слишком сильно задев их. В тусклом свете синяки на его лице были не так заметны, но скула приобрела бледно-зелёный оттенок с фиолетовыми краями. Он закашлялся. Он всегда кашлял, особенно после курения. Как будто его лёгкие пытались донести до него сообщение, которое он не собирался читать. Каждый кашель отдавался в груди новой болью. Он похлопал по ней — была такая привычка, — сильно, как будто стучал по старому кинескопному телевизору в надежде починить сигнал. Может быть, если он ударит как следует, кашель прекратится? В течение следующих двух дней фотографии и видео продолжали распространяться. Они были повсюду. Ролики в Instagram. Случайные твиты. Клубные сплетни. На одном из видео название клуба было написано жирными белыми буквами, как чёртова реклама. Намгю сидел на своей неубранной односпальной кровати, прислонившись спиной к стене, положив локти на колени. В руках он держал телефон. Прищурившись, он смотрел видео на повторе, пока экран не погас. Затем он разблокировал телефон и снова включил видео. — Как жалко, — думал он. Как глупо. Как Намгю вообще мог подумать, что этот придурок не заметит пропажи денег? Он и раньше поступал куда хуже. Несколько купюр сверху... это пустяки. Это не должно было стоить таких денег. Но вот Намгю снова появляется на экране, снова и снова, ползущий, ошеломлённый, окровавленный, с комком слюны на рубашке, отчётливо видимый. Его рубашка была помята, порвана и скручена в гневе. Намгю удалил все приложения. Скачал их заново. Проверил ещё раз. Стыд. Вот что он чувствовал — полный и абсолютный стыд. Он не мог остановиться. Иногда, не раздумывая, он затаскивал себя обратно в ванную, включал резкий жёлтый свет и задирал рубашку, чтобы ещё раз взглянуть на синяки. Его живот выглядел тоньше, чем обычно, все изгибы и тени были видны, а синяки всё ещё не зажили — на рёбрах красовалось ярко-фиолетово-чёрное пятно, похожее на подошву ботинка. Он смотрел на него, пока оно не стало вызывать у него отвращение, затем опустил рубашку и отошёл от зеркала. Через несколько дней ему позвонил начальник и попросил зайти в клуб, чтобы поговорить. Через полчаса он уже был на месте. Босс был не самым хорошим человеком. Это был мужчина средних лет, весь в морщинах, который постоянно делал вид, что внимательно за тобой наблюдает. Он притворялся моложе, чтобы флиртовать с девушками, и был навязчивым, неподобающим, липким. Намгю был уверен, что он душил женщин, с которыми спал. Он просто закурил и уставился на него сквозь дым. В комнате было тихо, как и в тот день, когда его наняли. Мужчина не замечал никого из тех, с кем работал. — Какого хрена? — сказал он, с силой затягиваясь и выдыхая через нос, как будто ему было больно это делать. Намгю стоял, опустив глаза, прислонившись к одному из стульев, скрестив руки на груди, а затем потянулся, чтобы убрать волосы за ухо, и задержал руку в этом положении на мгновение. — Что? — спросил он, стараясь говорить непринуждённо, даже весело, как будто ещё не знал, что будет дальше. Босс прищурился. — Ты что, издеваешься? — его голос слегка дрогнул. — Ты вообще заходил в соцсети в последнее время? В этот момент Намгю понял, что действительно облажался. Босс, который едва мог отправить сообщение без посторонней помощи, говорил о «социальных сетях». К тому же они оба знали. Достаточно было взглянуть на лицо Намгю, чтобы увидеть ужасный синяк прямо над его правой скулой, - но кого это волновало? Кого волновало, сломал ли он кость или ударился головой той ночью? Главное, чтобы он смог выйти на работу в следующую пятницу. — Я скажу тебе, что не так, — продолжил мужчина, затягиваясь ещё раз и напрягая щёки от усилия. — Ты - проблема. Прямо сейчас ты - чёртова проблема для меня. Намгю застыл на месте, стараясь не дрожать. — Что случилось? Намгю размышлял, какой ответ будет правильным. Сказать ли ему, за что его избили, или солгать, всё отрицать и притвориться, что он просто стал жертвой сильно изменившегося парня, который платил за проезд. Ни один из вариантов не казался разумным. — Я не знаю. — просто ответил он, пожав плечами, чтобы показать, что говорит правду. Начальник целую секунду молча смотрел на него. — Если ты не найдёшь способ это исправить, клянусь богом, я лично тебя уничтожу. Я тебя разорю. — Я просто выполнял свою работу...— начал было Намгю. — Это тебя растоптали на глазах у сотни человек в моём клубе. В моём грёбаном клубе! — И в чём проблема? — набравшись смелости, спросил Намгю, стараясь говорить спокойно. — Я имею в виду, я не... — Это место превратилось в чёртову шутку. Какой-то урод заходит и избивает тебя до полусмерти на глазах у всех, а охрана даже глазом не ведёт? Ты хоть представляешь, что люди говорят о нас в интернете? Намгю открыл рот, а затем закрыл его. Ему было нечего сказать. Ничего такого, что могло бы помочь. Может быть, проблема была не в нём, чёрт возьми. Может быть, дело было в охране. Но на видео он видел своё окровавленное лицо, а не чьё-то ещё. Так что, конечно, он считал себя ответственным за случившееся. Мужчина медленно выдохнул, не сводя с него глаз. — Этот клуб не должен ассоциироваться с наркоманами, которых топчут посреди танцпола. Мы не такое место. От этой фразы в уголках губ Намгю что-то дёрнулось — не то чтобы улыбка, а что-то похожее на неё. Потому что, конечно же, это было именно такое место. — ... и я устал. Честно говоря, да. Я много работал, чтобы построить это место, и каждый раз, когда его кто-то портит... Он окинул его медленным, полным отвращения взглядом, словно читал этикетку на просроченном товаре. — Идиот. Держи своё дерьмо подальше отсюда. По крайней мере, пусть тебя убьют на улице. — Простите, — буркнул Намгю. Но босс на этом не остановился. — И ты это исправишь. Если к субботе эта неразбериха не будет улажена - видео, репутация... ты будешь уволен. Намгю недоверчиво нахмурил брови. Исправить? Как, чёрт возьми, он должен был исправить что-то подобное? — Что вы имеете в виду? — Ты меня слышал. — Он даже не моргнул. — Я не буду повторяться. У меня нет причин держать тебя здесь, если ты привёл с собой такую толпу. Так что либо ты всё уладишь, либо можешь не возвращаться. Той ночью Намгю сидел на полу в своей тесной кухне, подтянув колени к груди и прислонившись спиной к холодильнику. Синяки на его рёбрах пульсировали в такт тихому гулу холодильника. Он поднёс сигарету к губам, а другой рукой потёр глаз, почесав кожу, как будто мог что-то стереть. Посуда стояла в раковине нетронутой. Его бельё не стирали неделю, а может, и больше. Одежда была сложена в корзине, несвежая, мятая, пропитанная пролитым спиртом и потом. Намгю не мог вспомнить, когда в последний раз всё было под контролем. В доме было чисто. В голове было спокойно. В последний раз он держал себя в руках. Он продолжал тушить сигареты в пепельнице на полу, не сводя глаз с потолка, словно тот мог дать ему какие-то ответы на вопросы о его положении. Телефон лежал рядом с ним экраном вниз. Он не хотел, чтобы тот включился. Не хотел, чтобы ему напоминали о том, сколько людей видели его таким: избитым, окровавленным, униженным, оплёванным. Намгю провёл рукой по спутанным волосам и уставился на потрескавшуюся плитку под ногами. А чего он вообще ожидал? Он слишком долго играл в эту игру. Завёл не тех друзей. Сжёг слишком много мостов. Использовал слишком много всего. Это не стало для него неожиданностью. Это было предсказуемо. Вот что ты получаешь. Намгю глубоко и хрипло закашлялся, как будто что-то застряло у него в грудной клетке. Он машинально ударил себя в грудь. Глупая привычка. Как будто это помогло. — Чёрт, — пробормотал он. — Чёрт, чёрт, чёрт. Что он мог сделать? Что вообще оставалось делать? Потерять работу? Он не мог этого сделать. Не сейчас. Арендная плата была высокой, и иногда ему хотелось умереть, ведь еда была почти не по карману. Но чего он боялся по-настоящему? Оттока средств. Нет работы - нет денег. Нет денег - нет наркотиков. А это означало боль, от которой он не мог избавиться и с которой не был готов жить. Намгю затушил сигарету и обхватил голову руками, прижав пальцы к вискам и с силой проведя ими вниз, словно это могло его успокоить. В постели он едва смог улечься. Намгю был не из тех, кто легко засыпает, никогда не был. Ему всегда требовалось много времени, чтобы успокоить нервы. А сейчас? Забудь об этом. Ему нужно было о многом подумать. Вся эта тяжесть давила ему на грудь. Он был должен деньги тому парню, который его избил, а денег у него не было. Если бы они пришли снова, а его больше не защищали бы стены клуба, что бы тогда было? И что ещё хуже, всё свалилось на него. Гнев бурлил где-то на поверхности. Почему он должен был всё улаживать? Разве вышибалы не должны были это остановить? Разве не должен был кто-то другой оказаться на линии огня? Или всё дело в том, что его лицо было в крови и попало на вирусное видео? Он был неспокоен. Сел. Обнял колени. Скрестил руки. Постукивал пальцами. Проводил языком по нижним зубам. Ничего не помогало. Затем его взгляд упал на прикроватную тумбочку. Словно по щелчку выключателя, он протянул руку, татуированная кожа напряглась, и он выдвинул первый ящик. Пустые. Только носки. Он всё равно сунул руку внутрь, пробираясь сквозь беспорядок, грубо и нетерпеливо, как будто что-то могло появиться по волшебству. В раздражении Намгю выдвинул второй ящик, слишком сильно наклонившись и едва не потеряв равновесие. Вот. Заначка. Он схватил ее, выпрямился и открыл. Пусто. Намгю захлопнул её и швырнул на пол. Звук эхом разнёсся по комнате. Он использовал всё это, даже не осознавая этого. Унизительно. Изматывающе. Это никогда не закончится. Намгю не мог ждать до утра. Не прошло и минуты с тех пор, как он выбросил банку, а зуд уже вернулся и терзал его кожу. Непреодолимое желание что-то заполучить. Ради всего святого. Он это заслужил. Ему это было нужно. Намгю схватил свой телефон. Сразу перешёл к сообщениям. Не пришлось долго листать, вариантов было немного. Нашёл контакт, сохранённый под буквой «X». Нажал на него. Его пальцы двигались быстро. есть что-нибудь? — 2:04 ночи Он уставился на экран. Не моргал. Почти через две минуты на экране появилось маленькое уведомление о прочтении. rn? — 2:06 ночи да — 2:06 ночи 25 мин. увидимся — 2:07 утра Намгю даже не переоделся. Просто взял со стула одну из своих толстовок и понюхал её, чтобы понять, достаточно ли она чистая, чтобы её снова надеть. Он натянул её, не особо заботясь о том, чтобы не испачкать руки. Затем надел поверх неё кожаную куртку оверсайз с внутренним карманом, в котором хранились все маленькие пластиковые пакетики, которые ему когда-либо приходилось прятать. Даже не запер дверь. Ему было всё равно. В коридоре было тихо, только над лестницей мерцал одинокий огонёк, и его свет едва пробивался сквозь старые стены. Он не стал вызывать лифт, а поднялся по лестнице. На улице его лицо обдало холодом. Холодом и пронизывающим ветром. Улицы были пусты, их освещал странный холодный свет уличных фонарей, придававший всему вокруг двухмерность, как в сказке. Намгю натянул капюшон и засунул руки в карманы куртки. Он шёл быстро. С опущенной головой. В этот час город казался нереальным. Так было всегда. Всё вокруг замедлилось. Мимо проехало пустое такси. Место, где была заначка, находилось недалеко. Сразу за угловым магазином, где всегда пахло специями, а потом по переулку рядом с прачечной самообслуживания. Всё как обычно. Намгю чувствовал, как напрягается его челюсть. Желание теперь жгло его... тихо, постоянно, как голод, но сильнее. У него всё ещё болели рёбра, и при каждом шаге что-то острое пронзало его бок. Когда Намгю свернул за угол, он увидел, что пробка уже на месте. Капюшон поднят, он прислонился к стене, как будто был её частью всё это время, и каждые несколько секунд экран телефона освещал его лицо. Намгю подошёл, не говоря ни слова, засунув руки глубоко в карманы. Мужчина поднял голову и кивнул. — Йоу. — Привет. Пауза, затем рука ныряет в карман куртки и достаёт небольшой пакет с застёжкой. — Тебе повезло. Я уже собирался отключиться. — Я так и думал, что ты будешь поблизости — Намгю взял пакет и сразу же спрятал его в кармане. — Так пойдёт? Штекер одарил его безразличным взглядом. — Честно говоря, ты заслуживаешь лучшего. Намгю не стал спорить. — Выглядишь дерьмово, чел. — сказал парень, отталкиваясь от стены. — Не знал, что ты теперь знаменитость. Намгю не ответил. Как, чёрт возьми, видео дошло до него? У него почти не было социальных сетей. Это заставило его задуматься о том, сколько ещё людей могут узнавать его сейчас, когда он идёт по улице, садится в автобус, покупает сигареты, а он об этом даже не подозревает. — Тебя уволят? — Может быть. Парень медленно и равнодушно выдохнул. Намгю не понимал, почему он всё ещё стоит здесь. Обычно их встречи были короткими. Может быть, он просто хотел узнать, не потеряет ли он клиента. — Есть идеи, как исправить это дерьмо? Парень лишь фыркнул, и в уголках его губ заиграла улыбка. — Мне кажется, ты по уши в этом увяз. Намгю оглянулся и увидел, как по улице проезжает машина, освещая их фарами. — Вообще-то, — сказал парень, нарушая молчание. Его тон изменился, теперь он звучал немного насмешливо, как будто он делился сплетнями. — Знаешь, кто еще спрашивал об этом месте? Намгю промолчал. — Танос. Он моргнул. —...Кто? — Ты о нём не слышал? Намгю покачал головой. — Он и у тебя...? — Не мне говорить о своём бизнесе, но... да. Продавал ему пару раз. — Кто он такой? — Рэпер. Не знаю. Не смотрю телевизор. Финалист какого-то шоу. — Он победил? — Чувак, я не знаю. Но я знаю, что у него есть фанаты. Это может спасти твою задницу. Намгю ничего не сказал. В конце концов он просто ушёл и осторожно направился обратно к своей квартире. Теперь, засунув руки глубоко в карманы толстовки и крепко сжимая пластиковый пакет, словно это помогало ему снять стресс, он почти не чувствовал зуда на коже. Нет. Теперь он мог думать только о том, что сказал ему информатор. Танос. Кто это, чёрт возьми, был? Что за нелепый псевдоним, да ещё и такой? И мог ли он на самом деле стать ответом на все эти вопросы?