Тени улиц

Студеный морской ветер пронизывал до костей. Порт жил своей ночной, мрачной жизнью: грохот перемещаемых контейнеров, пронзительные крики чаек, которым не спится, и давящий, тяжелый запах соли, ржавчины и мазута. Тяпа шел за Котом, и каждый шаг казался ему не шагом по асфальту, а прыжком в пропасть. Куртка, которую он носил, была слишком тонкой, и он чувствовал, как холод проникает в грудь, остужая кровь и, казалось, сердце. Они пробирались сквозь лабиринт гигантских, сложенных в несколько ярусов, контейнеров. Кот шёл уверенно, как призрак, знающий каждый угол и каждую тень. Тяпа же постоянно оглядывался, его дыхание сбивалось. — Почему ты не взял Волка? — прошептал Тяпа, его голос дрожал то ли от холода, то ли от нервов. — Он же лучше знает эту часть порта. — Волк слишком много думает о себе, — ответил Кот, не оборачиваясь. Его голос был приглушенным, но твердым. — А ты — делаешь, что говорят. Так надежнее. Тут нужна голова на плечах и быстрые ноги. И не тупить. На самом деле, Кот взял Тяпу, потому что не мог не взять. Последние дни эта потребность в присутствии Вали, в его тихом голосе и внимательном взгляде, стала болезненной, как незаживающий порез. И эта потребность злила Кота до безумия, потому что она была чуждой, слишком мягкой и совершенно "неправильной" для лидера. Каждый раз, когда он чувствовал что-то похожее на заботу, он становился еще жестче, пытаясь себя убедить: это просто полезный новичок, не более. Они подошли к нужному, плохо освещённому складу. Кот, работая быстро и бесшумно, поддел старый навесной замок. Глухой, металлический щелчок прозвучал в тишине порта оглушительно. — Заходи. Коробка справа. Мелкая электроника. Не больше одной. И не трогай ничего лишнего, — приказал Кот. Тяпа нырнул в темноту склада. Внутри пахло пластиком и картонными коробками. Он нащупал коробку, быстро схватил её и выскочил наружу. — Готово, — сказал он, тяжело дыша. — Хорошо. Теперь быстро. За мной. Они побежали вдоль контейнеров, стараясь держаться в тени. Внезапно, на углу, пронзительно освещенном мощным прожектором, показались двое охранников. Они шли медленно, щупая лучами фонарей землю. — Сюда! — Кот резко схватил Тяпу за рукав и дернул его в узкую, темную щель между двумя гигантскими, ржавыми контейнерами. От волнения и страха Тяпа упал на колени, и Кот приземлился сверху, прижимая его к земле. Они оказались в тесном, темном пространстве, где густо пахло машинным маслом. Грудь Кота тяжело давила на спину Тяпы. Валя чувствовал, как бешено колотится сердце Кости. Охранники прошли в двух метрах от них. — Черт, думал, что-то услышал, — пробормотал один. — Ветер, наверное. — Пошли. Холодно. Они ушли. Кот не двигался. Он всё ещё лежал на Тяпе. Адреналин от побега смешался с чем-то более горячим и запретным. Тяпа дышал тяжело, его шея была прямо под лицом Кота. Запах моря, ржавчины и юного, чистого тела Тяпы ударил Косте в голову. Кот почувствовал, как его контроль ускользает. Это был не страх перед полицией. Это был ужас перед этой внезапной, ошеломляющей "нежностью", которую он не должен был испытывать. Он же Кот — лидер, уличный хищник. Он не имел права хотеть "защищать" кого-то так, чтобы это жгло его изнутри. — Вставай, — почти рыча, скомандовал Кот и резко поднялся, отталкивая Тяпу. Валя, вскочив, потянулся к нему, желая что-то сказать, что-то о том, как им повезло, о том, как он испугался, как они справились. — Кот, ты... Он не договорил. Кот схватил его за воротник куртки и резко притянул к себе. На мгновение его серые глаза, полные злости и внутреннего ужаса, встретились с растерянными глазами Тяпы. Валентин увидел в них не себя, а какую-то чудовищную, внутреннюю борьбу. А затем Кот впился в его губы. Это был агрессивный, отчаянный поцелуй, наполненный самоненавистью. Кот давил, пытаясь силой вырвать из себя это «отвратительное», мягкое чувство, которое угрожало разрушить его сущность. Он хотел, чтобы это было отвратительно. Тяпа замер. Шок был абсолютным. Но через секунду его руки инстинктивно обняли Кота в ответ, отвечая на поцелуй всей накопившейся привязанностью и надеждой. Это стало последней каплей для Кота. Он почувствовал ответ Тяпы. И от этого ему стало еще хуже. Чувство, которое он пытался заглушить, оказалось сильным. Он почувствовал, как его собственная защита рушится, как будто он вот-вот провалится в ту пропасть, куда падать нельзя. Он резко оттолкнул Тяпу так, что тот ударился о контейнер. — Ненавижу, — прошептал Кот, но этот шепот был полон ярости, направленной на самого себя. — Кот, что... что это было? — спросил Тяпа, его губы горели, а в глазах читался шок и смятение. Кот отвернулся, хватая коробку. Сердце колотилось в ушах. — Ничего. Это... это просто... Ты думаешь, я в тебя влюбился? Не мечтай. На улице нет никаких чувств! Только холодная польза, а от тебя нет пользы! Ты бесполезный и слабый! Он повернулся и, хватая коробку, побежал прочь. Тяпа, не понимая, что произошло, последовал за ним, не отпуская жгучей боли и надежды, которую подарил этот поцелуй. *** Они вернулись в подвал, когда банда уже проснулась. Кот, не говоря ни слова, бросил коробку на стол и ушел в угол, где сидел один, куря одну сигарету за другой. Его лицо было мертвенно бледным. Тяпа, ошарашенный, не решался к нему подойти. Прошло несколько часов. Уже рассвело. Кот подозвал Волка, дал ему деньги и что-то тихо сказал. Волк кивнул и ушел с довольным выражением лица. Когда через время Волк вернулся, Кот подошел к Тяпе, который собирался пойти за водой. — Собирай вещи, Тяпа, — произнес Кот с мертвым спокойствием. — Что? Зачем? — насторожился Тяпа. — Ты едешь домой. К дяде Паше. К нормальной жизни. — Нет! Я не хочу! Я остаюсь здесь, с тобой! — Тебя никто не спрашивает, — Кот заставил себя говорить громче, жестче. — Послушай меня, Валь. Ты здесь бесполезен. Ты тратишь наши силы, ты медленный, ты слабый и...и...! Ты думаешь, я буду рисковать собой ради *такого* мусора?! Эти слова резали Тяпу, как нож. Он смотрел на Кота, ища в его глазах хоть какой-то намек на ложь, на то, что это была проверка, или шутка. Но глаза Кота были холодными, серыми и пустыми. Ни следа той внезапной нежности на пирсе. — Ты... ты это серьезно? — Да! — Кот крикнул, его ярость вырвалась наружу, но в ней было столько боли, что она обжигала. — Иди к черту! Ты мне не нужен! А если я еще раз увижу твою задницу на этой улице — я своими руками убью тебя, понял?! Тяпа попятился, сжав губы. Он понял. Это конец. Это был последний, крайний шаг милосердия от Кота, чтобы вырвать его из этой жизни, потому что он сам не мог вырваться. А поцелуй... это была ошибка, от которого пострадали оба. — Я понял. Ты... ты уже всё решил. — сказал Тяпа. Он взял свой рюкзак, запихнул в него немногочисленные вещи, включая ту старую фотографию. Он не стал смотреть на Кота. Поднявшись по лестнице, он вышел на улицу. У подъезда, за углом, стояла патрульная машина. Двое полицейских ждали, держа его фотографию. Волк отлично выполнил поручение, сообщив анонимно о "подростке в бегах". — Тяпкин Валентин? Ваш опекун подал заявление. Садись в машину. Тяпа обернувшись, посмотрел на грязный вход в подвал. Он почувствовал, как его сердце разрывается. Он не боролся. Не кричал. Просто молча, с глубокой, болезненной покорностью, сел в машину. Он знал, что этот молчаливый уход был последней услугой Коту. Он вернулся в "нормальный" мир. А его сердце осталось в холоде и грязи подвала.