Дух Хэллоуина

Вечер 30 октября выдался прохладным, но приятным. Лампочки над улицей мерцали оранжевым и фиолетовым, а витрины магазинов пестрели тыквами, свечами и искусственными паутинами. Генри втянул носом воздух — пахло корицей, горячими напитками и чем-то детским, беззаботным. Он поправил шарф и толкнул стеклянную дверь магазина, над которой висела табличка «Всё для Хэллуина!» Внутри стоял уютный беспорядок: полки ломились от гирлянд, фонарей, фигурок ведьм и скелетов. Из старого радиоприёмника тихо играла жутковатая мелодия. — Добрый вечер! — отозвалась продавщица, одетая в костюм летучей мыши. — Здравствуйте, — ответил Генри и огляделся. — Мне бы что-нибудь… праздничное. Он не знал точно, чего хочет. Может, пару декоративных свечей. Или тыкву, чтобы вырезать вечером. Пальцы сами тянулись к полке с блестящей упаковкой конфет, но взгляд зацепился за полку с масками — от комичных до пугающе реалистичных. Генри усмехнулся. — Слишком серьёзно… — пробормотал он, — я ведь не собираюсь никого пугать. Он остановился у витрины с гирляндами из маленьких фонариков-призраков. Они мягко светились белым и жёлтым, будто приглашая его взять одну. В этот момент из-за соседнего стеллажа выглянул знакомый профиль — Форд, с корзинкой в руке, в которой уже лежали свечи, два фонаря и какой-то набор для выпечки. — Ты тоже сюда? — спросил он с приподнятой бровью. — Ага. Хотел просто купить пару конфет, а теперь не могу выбрать между гирляндой и целым магазином, — вздохнул Генри. Форд наклонил голову, прищурившись. — Ты чего такой зажатый? — спросил он, заметив, как Генри натянул ворот свитера почти до подбородка. — Ничего, — буркнул тот, глядя в сторону. — Просто холодно. Но Форд видел — дело не в холоде. Генри будто всё время старается стать меньше, спрятаться в ткани, избегая чьих-то взглядов. Даже когда тянется к полке, делает это осторожно, словно не хочет привлекать внимания. — Знаешь, ты выглядишь так, будто на тебе не свитер, а броня, — усмехнулся Форд, беря упаковку с гирляндой-призраками. — Может, и броня, — тихо ответил Генри, пряча руки в рукава. — Иногда от людей полезно спрятаться. Форд молча кивнул. Он не стал давить, просто положил гирлянду в корзинку и добавил пару тыквенных свечей. — Ладно, берём всё это и идём. Вечером устроим нормальный праздник. — В смысле — «устроим»? — Генри недоверчиво поднял бровь. — Ну, ты же не собирался праздновать один? — Форд улыбнулся краем губ. — Я принесу чай и фонарь. Ты — конфеты. И никаких свитеров-броней, договорились? Генри хмыкнул, чуть расслабившись. — Договорились… но чай — только мой рецепт.Дома пахло корицей и цитрусами. Форд поставил на подоконник фонарь с тёплым светом, а Генри уже возился на кухне, кипятил воду и пересыпал чайные листья. — Сколько ты там их засыпаешь? — лениво спросил Форд, заглядывая через плечо. — Столько, сколько надо, — ответил Генри, улыбнувшись краем губ. — Это особый чай. Хеллоуинский. Через пару минут на столе стоял целый чайник густого янтарного цвета. Генри налил себе кружку, потом вторую, потом третью — увлекся, не замечая, как щеки розовеют от жара и пара. — Тебя не остановить, — усмехнулся Форд, ставя рядом блюдо с печеньем. — Уже шестая, если я правильно считаю. — Пятая, — поправил Генри, не глядя. — И вообще… праздник. Форд приподнял бровь. — Если потом ночью будешь бегать по квартире с фонариком — не жалуйся. Генри махнул рукой, устроился с кружкой у окна и смотрел, как за стеклом мелькают огни, костюмы, детские крики и смех. В какой-то момент он поймал своё отражение — спокойное, чуть усталое, но уже не прячется. — Всё-таки хорошо, — тихо сказал он. — Хоть раз просто посидеть. Форд усмехнулся. — Ага. Особенно если ты не убежишь каждые десять минут, как прошлый раз. Генри закатил глаза, но улыбнулся шире. — Обещаю, на этот раз — нет. Наверное. Поздно вечером весь город будто выдохнул. Снаружи еще слышались редкие шаги, смех издалека, но в квартире Форда и Генри было тихо. Только треск пламени в камине и редкое позвякивание чашек. Генри, укутанный в плед, уже устроился на полу, прислонившись к дивану. Кот Форда свернулся клубком рядом, мурчал, будто подыгрывая огню. Форд подкинул пару поленьев и, немного прищурившись, сказал: — Ну что, хочешь услышать легенду, которую рассказывают в Рамбе только в ночь Хеллоуина? Генри поднял взгляд, всё ещё держа чашку. — Если ты опять про то, как кто-то перепутал святую воду с чаем, я выгоню тебя на улицу. Форд усмехнулся. — Нет. Это не про чай. Это про старый дом на окраине. Там когда-то жил врач, как мы с тобой. Только вот пациенты к нему не приходили — он сам их находил. Генри поднял бровь. — Уже интересно. И жутковато. Форд говорил спокойно, будто между делом, но в голосе была эта особая, низкая интонация, от которой даже кот приподнял голову. — Однажды он решил вернуть к жизни человека, которого потерял на операционном столе. Но вместо того, чтобы оживить его, он разбудил что-то другое. И теперь, говорят, каждую ночь 31 октября этот человек ходит по улицам Рамбы и ищет… своего врача. — Звучит как твои пациенты, — пробормотал Генри, закутываясь плотнее. — Только без праздника. — Возможно, — усмехнулся Форд, — но если в полночь кто-то постучит в дверь три раза — открывать нельзя. В этот момент где-то за стеной тихо щёлкнуло. Генри замер. — Это... что было? Форд поднял голову, прислушался. Тишина. Только огонь. — Наверное, трубы, — сказал он спокойно. — Или не трубы, — шепнул Генри, глядя на дверь. Потом они оба рассмеялись, но почему-то уже не так громко. Форд налил ещё чаю, а пламя в камине вспыхнуло чуть выше — будто тоже слушало.