Антология страха

На следующий день снова пошел дождь. Эми задумчиво смотрела в окно своей кухни, грея пальцы о чашку с чаем. Два ее бенгала спали, свернувшись клубком, на кухонном диванчике. Хорошо быть котом, подумала Эми, глядя на них. Спишь, ешь, бегаешь по дому, потом опять спишь и ешь. Не надо думать, что приготовить или что надеть. Можно не выходить из дома в дождь. Не жизнь, а сказка. Эми вздохнула и посмотрела в окно. Капли дождя стекали вниз, оставляя за собой дорожки на стекле. Сквозь воду видна была дорога и машины с включенными фарами. Раздался звук пришедшего в мессенджере сообщения. Эми взяла смартфон со стола и открыла его. Лёва спрашивал, может ли он подняться. Эми ответила утвердительно и пошла открывать дверь гостю. Гольшанский стоял на пороге, взъерошенный и хмурый. Поставил зонтик сушиться на подставку в прихожей, повесил куртку в шкаф, разулся и прошел на кухню. Эми поставила на стол еще одну кружку с крепким черным кофе. Лёва осторожно опустился на диванчик, но коты даже не пошевелились. Клепа только лениво открыла один глаз, оценила гостя, зевнула, показав клыки, и снова заснула. Фери даже этим не удостоила. Эми фыркнула и поставила на стол вазочку с печеньем. — Варя звонила, — потерянно сообщил Гольшанский. — Саше стало хуже. Он перестал реагировать на внешние раздражители. Варя взяла отпуск на работе, чтобы быть с ним в больнице, но ей дали только неделю, и она уже почти закончилась — Мы же все равно собирались к нему сегодня, — пожала плечами девушка. — Эм, я не знаю… — Лёва зажмурился и выпалил: — Может, уже поздно? Вдруг мы его не вернем? Сашка опытный маг, он мог давно сломать это проклятье. — Лев, возьми себя в руки. — строго сказала Завадская. — Во-первых, Саша вероятно, не осознает, что проклят. Скорее всего, он думает, что так подействовала частота звука, а не магия. Он мог запросто убедить себя в этом. Во-вторых, что за упаднические настроения? Я обещала, что вытащим его, значит, мы это сделаем. — Ты спрашивала, чего я боюсь, — тихо сказал Гольшанский и уставился в кружку. В черной поверхности крепко заваренного кофе отражалось его уставшее лицо. — Я не могу разлюбить. Если я кого-то люблю, то это навсегда. Но Сашка не такой. Он влюбчивый. Мы дружим много лет. Дружба — это сильное чувство. Наверное, ты права. Я боюсь обнаружить то, что он прячет от меня за этой ширмой. — Как романтично. — усмехнулась Эми. — Ладно, ладно, не зыркай на меня так, волче. Наша задача — снять проклятье, а не вытаскивать на поверхность ваши с Вороновым счастливые дни. Если ты сам туда не полезешь, конечно. Пей кофе, я сейчас переоденусь, и поедем. Эми ушла в спальню, оставив Леву одного. Через некоторое время она услышала, как к нему присоединился Никита, вернувшийся из магазина. Девушка не слышала их разговор, но хорошо различала интонации. Никита старался подбодрить Гольшанского, а тот что-то хмуро ворчал в отчет, напоминая неразговорчивого ведьмака из недавней сериальной адаптации книг Сапковского. Эми поправила футболку и вышла в коридор. Лёва уставился на них с Никитой широко открытыми глазами. Эми усмехнулась. — Пойдем уже, Лев Казимирыч, — весело сказала она и потопала к входным дверям. Интересно будет посмотреть на реакцию окружающих, хихикнула про себя Эми. И по старой привычке перед выходом из квартиры быстро посмотрела на себя в зеркало в коридоре. Они с Никитой еще накануне вечером договорились одеться одинаково. Светлые джинсы, черный пиджак и черная футболка с логотипом любимой группы. К счастью, это была «Эпидемия», а не «Король и Шут». *** Несмотря на утро буднего дня, в больничном коридоре царило оживление. Торопливо топали медсестры от поста к палатам и обратно, мимо Эми пробежал доктор в криво застегнутом халате. Никита заступил дорогу одной из сестер. Девушка остановилась, нахмурилась и потребовала пропустить ее. — Конечно. Объясните только, что происходит, — сверкая улыбкой, попросил Никита. — Сегодня утром одному пациенту стало хуже, — нехотя проговорила медработница, —он ни на что не реагирует. Напугал свою девушку. Она расплакалась и сидит сейчас у завотделением, чай пьет с ромашкой. — Воронов? — глухо спросил Лёва. — Он самый, — кивнула девушка. — Так что, если вы к нему пришли, то лучше уходите. Сегодня вас не пустят. — Но мы все-таки пройдем, — сказал Никита и незаметно опустил плитку шоколада в фиолетовой обертке в карман халата медсестры. — Соскучились очень. Девушка прижала локтем карман к боку, покачала головой, мол, как знаете, развернулась и пошла к посту. Эми решительно шагала по светлому коридору, настраивая себя на драку. Действие проклятия усиливалось, а значит, за Сашку придется побороться. Она остановилась перед дверью нужной палаты. Рядом на диванчике для посетителей сидел доктор и хмуро заполнял какие-то бланки. — Посещения данного пациента отменены, — ледяным тоном произнес доктор. — Он не в том состоянии, чтобы принимать гостей. — Разрешите хотя бы пять минут, — попросила Эми. Доктор оторвался от своих бумаг и посмотрел на неожиданных визитеров. — Знаете, госпожа Завадская, ваш статус одной из лучших киберспортсменок страны не все двери может открыть, — не меняя тона, произнес он. — Как и статус сильнейшего медиума. — Доктор Ровных, давайте не будем выяснять отношения. Сейчас на это нет времени. В этой палате мой друг, и я пришла ему помочь, — ответила Эми, прожигая парня взглядом. — Я перевожу пациента Воронова А.В. в новое специальное отделение. Там ему помогут. — Снимут проклятие? — недоверчиво уточнила Эми. — Что за новшества такие? Не помню, чтобы в вашем центре таким занимались. — А мы развиваемся, госпожа Завадская, — доктор Ровных указал на нее ручкой, — и ваша помощь пациентам больше не нужна. — Мы теряем время, — раздраженно проворчал Гольшанский и вытащил удостоверение. — Капитан Гольшанский, ОВД «Сухарево». В этой палате находится важный свидетель по делу. Пропустите нас, или я привлеку вас за препятствование следствию. Доктор смерил Эми и ее спутников недовольным взглядом, вздохнул и отвернулся от двери. Завадская прошла в тамбур, отделяющий палату от коридора. Там было темно. Потолочные лампы перегорели, серый свет с улицы совсем не разгонял сумрак. Эми покачала головой и отошла в сторону. — Давай, Лев Казимирович, твой выход. Вскрывай замок, — велела она и встала у окна. *** Почти полчаса всеми правдами и неправдами, разными способами Гольшанский пытался взломать дверь палаты. Эми терпеливо ждала. Несколько раз заглянул доктор, но Никита вежливо выпроводил его обратно в коридор и запер дверь, ведущую в тамбур, заодно наложив запечатывающее вход заклинание. Наконец замок сдался, и вся компания получила доступ в палату. Первым вошел Лёва и осмотрелся. Саша лежал на кровати, накрывшись одеялом с головой. В комнате гнетущая темная энергия проклятия ощущалась гораздо сильнее, чем в тамбуре. Эми покачала головой. Надо было срочно принимать меры. — Все хуже, чем я думала, — вздохнула девушка. — Лёва, времени на уговоры нет. Приступаем. Господин Воронов, — Эми присела на край кровати и посмотрела на парня, — вряд ли вы меня слышите, но на детальные объяснения нет времени. Вы ведь верите Леве? Знаете, что он не навредит вам? В ответ лишь шорох воздуха в вентиляции. — Тогда слушайте. Вас прокляли. Неудивительно. Наш противник умен и сразу понял, от кого исходит наибольшая угроза, не в обиду остальным сотрудникам вашего отдела. Мы должны снять проклятие, иначе оно вас убьет. Для этого вы должны убрать ментальную защиту и позволить кому-то из нас попасть в ваше подсознание. Я использую Рейна как проводника. Он не сможет вас ранить, не волнуйтесь. Пока Эми говорила, Саша не шевелился. — Так понимаю, на сотрудничество вы не настроены. Тогда у нас нет выбора. Никит, давай. Саша никак не реагировал. Парни выпутали его из одеяла, убрали подушки, сбросив их на пол. Притащил из тамбура стулья. Лёва и Эми заняли свои места напротив друг друга, а Богатырев остался сторожить, для надежности заперев палату изнутри. Эми взяла Лёву за руку и призвала Рейна. Ворон появился в темной дымке, недовольно каркнул и устроился в изножье больничной кровати. Эми мысленно пожелала всем успеха и закрыла глаза. В окружающей темноте фамильяр выглядел как сгусток менее темного огня. Никита за спиной ощущался ровным золотистым теплом. Лёва двоился, как и положено оборотню. Его тень менялась, становилась то волком, то человеком. Саша выглядел как темное пятно. Сгусток чернильного мрака, откуда веяло злостью и отчаянием. Эми обвязала себя, Рейна, Гольшанского и Сашу метафизической веревкой и подтолкнула оборотня к краю темноты. Увидеть черное перо из крыла ворона на черном фоне непросто, но Лёва справился. Рейн добавил еще немного багрового сияния, чтобы путник не потерялся. Лети, Рейн, стань нашими глазами. Покажи нужный день. Перо повернулось вокруг своей оси, встало горизонтально и поплыло вперед. Лёва осторожно пошел следом. События того злополучного дня разворачивались перед внутренним взором, как фильм на ускоренной перемотке. Больница, машина «скорой», уговоры под дверью ванной в сашиной квартире, его сборы «опасных» предметов, ужин, поездка домой с Машей, квартира Роднянского. На этом воспоминании перо ненадолго зависло, а затем полетело дальше, прямо в яркую картинку в чужом подсознании. Тень волка ступила на линолеум в прихожей, добежала до кабинета и замерла перед дверью. Как много дверей, подумала Эми. Видимо, Саша так защищался. У нужной двери толпились эксперты и тяжело дышала Маша, сидя у стены рядом. Перо влетело внутрь и замерло посреди комнаты. Волк налег плечом на дверь и она неожиданно легко открылась, чтобы тут же захлопнутся, пропустив Леву. В ноздри ударил чужой резкий запах, Рейн всполошился, закаркал, привлекая внимание. Волк повернулся. В углу комнаты дрожала еще одна тень. Лёва зарычал на нее и пригнулся к полу, готовый драться. — Надо же, — раздался бархатистый голос, — быстро сообразили. — Кто ты такой? — глухо проворчал волк. — Просто скучающее существо. — пожала плечами тень. — Старые боги забыты, никто не приносит жертвы, не возносит молитвы в мою честь. Обидно и скучно. Вот я и решил немного развлечься. А тут они появились. Да еще кто — наследник одного из сильнейших магических родов со своим фамильяром и призыватель демонов. Я не мог упустить такой шанс и не вмешаться в расследование. К сожалению для вас, маг хорошо защищен. Пришлось пожертвовать частью своей силы, чтобы убрать его с дороги. — Ты добился своего. Почему не ушел? — спросил Лёва. — Сам виноват, — в голосе послышалось разочарование, — недооценил силу страха. Александр запер меня внутри своего сознания. Кстати, спасибо, что убрали защиту. Засиделся я тут уже. Тень шевельнулась и обрела форму симпатичного парня в старинном камзоле и высоких ботфортах. В темных волосах прятались треугольные кошачьи уши, и зрачки его тоже стали кошачьими. — Так я и знала, что «Карабас» это не отсылка к Буратино, — проворчала Эми. — О, и потомок Фрейи тоже здесь, — мурлыкнул парень, недовольно махнув пятнистым хвостом. — Хорошо подготовились, но это не поможет. Силенок не хватит, чтобы со мной сражаться. — Это мы еще посмотрим, — каркнул Рейн и появился в комнате вместо своего пера. — Потомок Мунина*! — парень обрадовался ему и попытался обнять, но ворон увернулся. — Сколько лет! — Прекрати паясничать, чертов кат-ши*! — возмутился Рейн и уселся на ящик с пластинками. — Отпусти хозяина и катись отсюда! — Не надо нервничать, — парень улыбнулся и прищурился, — заставьте меня уйти. Сам знаешь, по-другому от проклятия не избавиться. А для этого… Волк прыгнул. Вцепился зубами в глотку, разрывая мышцы. Дернул головой, вырвав горло незваному гостю. — Как грубо, — прошелестел парень, распадаясь черным дымом. Лёва фыркнул и небрежным движением лап закопал останки пришельца в тень пола. Комната изменилась. Стала больше, появилась остальная мебель. А главное — на ковре обнаружился Воронов, закрывший уши руками. *** Волк уселся напротив друга, склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то. Эми не торопила. Теперь, когда мешавшая им сущность уничтожена, оставалось только снять само проклятие. А как именно это сделать, зависело от Левы. Саша сидел в той же позе, сжавшись и закрыв уши руками, никак не реагируя на происходящее вокруг. Тень волка надломилась и выпустила наружу самого Леву, одетого в майку и шорты. Он встряхнулся и дотронулся до дрожащих коленей друга. — Саша, — тихо позвал Гольшанский, — Саш, ты меня слышишь? Это я, Лёва. Саша не отзывался. Лёва встряхнул его за плечи, попытался убрать руки от ушей, но Саша вырвался. Рейн хотел помочь, но, вспомнив реакцию Саши на фамильяра, Эми не разрешила. Даже если сейчас маг не боялся его, прошлый страх никуда не делся. А ведь именно на страхе держалось проклятие. Оставался один действенный способ. Эми как раз хотела озвучить эту мысль, когда обнаружила, что Лёва пришел к тому же выводу. Он оперся ладонями о сашины колени, зажмурился и поцеловал его. Рейн хмыкнул. Саша нахмурился и открыл глаза. Эми вздрогнула, едва не разорвав ментальную связь, потому что зрачков у парня не было. Там царила густая, непроглядная тьма. И этими провалами во мрак он уставился на Леву. Тот не отвел взгляд. — Я тебя не боюсь, — твердо сказал он. — Никогда не боялся. Помнишь нашу песню? «С северного неба падают дождя капли, Как отравленные клинки, Беспощадны». Саша оскалился. — Думали, мои чары так легко развеять? — спросил он чужим голосом. — Если хотите спасти своего мага, надо вытащить его к свету из той тьмы, где он сейчас. Поцелуй и песня тут не помогут. Рейн выругался по-немецки. Эми уважительно покивала головой. Это был один из немногих языков, который никак ей не давался. — Он хочет жертву, — зло сказал фамильяр. — Плоть, кровь или что-нибудь равноценное. — Нельзя, — проворчала Эми, — так мы сделаем его сильнее и дадим власть над нами. — Равноценное… — задумчиво протянул Лёва. — Что это может быть? Что-то нематериальное? Воспоминания? Саша оскалился сильнее, уродливая гримаса исказила его лицо. — Я знаю, что сейчас скажу банальность, но ты уверен? — уточнила Эми. Она была лишь голосом за кадром, невидимым проводником, но видела происходящее со стороны и должна была вмешаться, если бы их затея стала опасной. — Эм, ты не поняла еще? — отозвался Лёва, не отрывая от друга настороженного взгляда. — Мне все равно, что отдавать. Ведь я уже многое получил. — Мило, — прошелестело чудовище в облике Воронова, — что ж тогда… Нет, светлых воспоминаний у вас очень много. Отдав мне даже несколько, ты не потеряешь ничего. Усложним задачу. Самое болезненное, что между вами произошло. Только честно. Я у него в голове и знаю правду. Сволочь, подумала Эми. Насколько она знала историю отношений этих двоих, таких случаев было несколько за все время их дружбы. — Хорошо, — кивнул Лёва, — я покажу. А в следующее мгновение они оказались в небольшой спальне. Двуспальная кровать со смятой постелью, тумбочка со всякой мелочью, фотообои с замком Ласточкино гнездо на одной из стен. Осмотревшись, Эми увидела и другое: одежда в куче на полу у кровати, перекошенная дверца шкафа и атмосфера грядущего скандала. Эми раньше часто ощущала такое в собственной спальне и легко узнала. Она осторожно выглянула в коридор. Лёва стоял в дверях второй комнаты, сложив руки на груди. Саша торопливо одевался. — Ты сказал, вызвали на труп. — пугающе ледяным тоном произнес Лёва. — Тогда почему мне не позвонили? — Коть, ну откуда я знаю. — рассеянно отозвался Саша. — Может, решили, что меня одного достаточно. — Ты же ненавидишь выезжать на свежие трупы. Тебе после этого плохо, и Рейн становится беспокойным, — все тем же ледяным тоном проговорил Лёва. — Ну, не говорить же об этом дежурной? — Саша упаковался в куртку и улыбнулся. — Я постараюсь не задерживаться. Пока. Ложись без меня. И вышел за дверь. — На труп его вызвали, как же, — проворчал Лёва. Оделся и вышел следом. Декорации сменились. Одинаковые улицы спального микрорайона готовились ко сну. Лёва шел по запаху. Саша не взял машину, а пошел пешком. Кадр снова изменился, подгоняемый Левой. Круглосуточный сетевой супермаркет, зеленые буквы вывески на сером фоне. Стеклянная раздвижная дверь, через которую отлично просматривался холл магазина. Автоматы со всякой мелочевкой, кофе-поинт, шкафчики для сумок. Воронов стоял у автомата с кофе и смешивал себе напиток. Запах не доносился, но это и не имело значения. Что пьет твой партнер перед тем, как тебя бросить, не так уж и важно, если это не алкоголь. Воронов накрыл картонный стаканчик пластиковой крышкой, рассчитался на кассе и вышел на улицу. С другой стороны здания ему навстречу шла Варя. Увидев Сашу, она улыбнулась и буквально упала в его объятия. Парень улыбнулся, и Эми ощутила чужую боль в груди так, словно она была ее собственной. Девушка что-то говорила, но слов Лёва не запомнил. Он помнил счастливое выражение лица Сашки, его ответную улыбку и поцелуй. Долгий, страстный. Эми фыркнула и отвернулась. Лёва развернулся и помчался домой. Он съехал в тот же вечер, напросившись в гости к родителям. Те не спрашивали, что случилось. Просто постелили сыну в его старой комнате и утром отдали запасные ключи от квартиры. Гольшанский в тот день на работу не пошел. Отпросился у Шереметьева, сославшись на отходняк после полнолуния. Подполковник, даже если не поверил, никак этого не показал. Воронов же заявился вечером, притащил любимые Левиной мамой ромашки, а его отцу — бутылку дорогого коньяка. Подкупив их таким образом, Саша пробрался в нужную комнату. — Давай не будем, — сразу начал он. — Сохраним дружбу и рабочие отношения. Сам знаешь, что с этим новым законом о запрете пропаганды так будет лучше. — Не мели ерунды, — устало сказал Лёва. Он лежал на своей старой кровати, едва помещаясь на ней по росту. Отвернувшись к стене, Гольшанский делал вид, что ему не больно. — Все вокруг знают, что мы всю жизнь дружим. До сих пор ни у кого не было никаких вопросов. — Но как только закон вступит в силу, они появятся. Нам с тобой такие проблемы не нужны, — вкрадчиво проговорил Воронов. — Херня, — не выдержал Лёва. — Скажи просто, что любишь ее, и вали нахрен. — Но ты же почуешь ложь, — тихо сказал Саша. Лёва вздрогнул. — Надо просто переждать эти времена. Закон лет через пять отменят. И все будет как раньше, — увещевал Воронов. — Если ты в это веришь, уходи, — пробурчал Лёва. — Лёва, послушай… — Саша присел на край кровати, — мы с тобой теперь служим в милиции. В одном отделе. Могут прикопаться к любой мелочи. Не хочу, чтобы мы оказались в тюрьме. Лёва съежился. Комнату затопило тьмой с запахом страха и отчаяния. — Я знаю одно заклинание, — горько усмехнувшись, произнес Воронов, — мы забудем этот разговор. Будем считать, что просто устали друг от друга и разошлись. Или что я трудоголик, забывал о тебе, и ты вышвырнул меня. Или сам придумай причину. — Большего бреда в жизни не слышал, — проворчал вервольф. — И не понимаю, почему ты решил, что мы пострадаем. Знаю кучу людей, который живут вместе и ничего не собираются менять. Закон есть закон, а люди есть люди. — Давай перемотаем, — каркнул Рейн, — не хочу снова это слушать. Раздался тяжелый вздох, и окружение изменилось. Теперь они были на кухне. Лёва, смешно морщась, наблюдал за Сашей. Воронов смешивал что-то в маленькой эмалированной кастрюльке темно-зеленого цвета. Колдун протянул руку ладонью вверх, и в нее опустились два маленьких черных перышка. Воронов вздохнул и бросил их в варево. В кастрюльке громко булькнуло, к потолку поднялось густое облако пара и на всю кухню запахло жженым кофе. Лёва чихнул. Воронов улыбнулся, продолжая помешивать непонятную субстанцию. Что-то скрывалось за этими действиями. Не только желание защитить любимого. Эми готова была поставить свои лучшие наушники на то, что все не так однозначно. Но разбираться в этом сейчас не было времени. Воронов вздохнул, снял кастрюльку с плиты и поставил на специальную подставку. Выключил конфорку, достал из шкафчика с посудой две кружки. Лёва смотрел на эти манипуляции с отвращением и недоверием. — Волчик, я тебя хоть раз обманывал? — спросил Саша, осматривая пластиковую воронку на предмет ее чистоты. — До сегодняшнего вечера — ни разу, — пробурчал вервольф. — Ну вот, — Саша покачал головой и разлил варево по кружкам. Густая жидкость неохотно текла через узкое отверстие, и на это ушло много времени. Парни молча сидели за столом. Лёва старался не дышать лишний раз, ведь к запаху кофе добавился аромат марганцовки и почему-то хозяйственного мыла. — Что же, — Воронов поднял кружку, поморщился и произнес, — за нас и до дна. — Не чокаясь, — мрачно добавил Гольшанский. Саша фыркнул и посмотрел на друга с такой нежностью, что у Эми заболело сердце. А в следующее мгновение они выпили. Поток энергии фиолетового цвета окутал обоих, а затем исчез. Саша протянул руку и коснулся чужого запястья. Лёва дернулся в сторону, ударился о стол, неловко извинился и скрылся в своей комнате. Воронов кивнул, а затем уставился прямо на Эми. — Вот оно! — воскликнула девушка. — Проклятье цепляется за эти страхи! Нужно уничтожить его сейчас же! Тень волка прыгнула, свалила на пол другую тень, сверху посыпались черные перья. Под лапами Левы оказался все тот же парнишка в камзоле. — Я впечатлен, — насмешливо произнес он, — только вы уже ничем своему другу не поможете. Он в моей власти. — Кто это сказал? — раздался слабый голос. — Удивляюсь, как я вообще позволил такому слабому проклятью сработать. В кухню, держась за стену, вполз Саша Воронов. Бледный, худой и очень злой. Его аура пылала красным от гнева, а за спиной медленно раскрывались черные крылья ворона. Эми восхищенно выдохнула. Стопроцентная синхронизация, вот что это было! Когда призыватель принимал форму своего фамильяра, усиливая и себя, и его. — Волчик, отойди, — уронил Саша и отпустил стену. Его глаза горели черным пламенем, по полу потянуло холодным ветром. Даже бестелесная Эми поежилась. Гольшанский недовольно махнул хвостом, но откатился в сторону, спрятавшись под столом. Воронов усмехнулся. Коротко взмахнув рукой, он послал в замершее на полу проклятье рой остро заточенных перьев, горящих на концах черным огнем. Они вонзались в плоть, и существо корчилось на полу, раскрывая рот в беззвучном крике. Несколько перьев вонзились в запястья и щиколотки, пригвоздив тень к полу. — Я не люблю экзорцистов, потому что они постоянно пытаются усидеть на двух стульях, — сказал Саша, и его голос эхом отдавался в помещении, заполняя собой все пространство, — но есть среди них неплохие ребята. И вот один товарищ меня научил кое-чему. Ты не проклятье. Ты просто притворяешься им. Зачем? — Скучно, — отозвалось существо, — мне просто скучно. — Это не объяснение, кат-ши, — возразил Саша, — поясни. — Знаешь, а вот не хочу. Раньше я думал, что просто вас всех поубиваю за то, что испортили веселье. Но оказалось, что с вами тоже весело. Найдите меня, и я отвечу на все ваши вопросы. Если выживете, конечно. Существо выгнулось, расплылось черной кляксой и растаяло, оставив после себя пятно и тлеющие перья. Саша выдохнул и сполз по стене на пол. Рядом тут же оказался Лёва в форме волка, ткнулся в его щеку носом. — Ребят, нам надо возвращаться, — напомнила Эми. — Давайте, просыпайтесь. Воронов кивнул и погладил волка по лобастой голове. *** Пробуждение вышло не из простых. Эми едва успела открыть глаза, как Никита сунул ей в руки телефон. Недовольным тоном Шереметьев велел всем срочно ехать в заброшку на окраине района. Старое здание ЖЭСа, которое не могли снести уже несколько лет. Эми пообещала, что они там будут. Никита принес ей воды и небольшой перекус в виде бутербродов. Оба делали вид, что не слышат бурного выяснения отношений за спиной. Наконец Лёва перестал орать шепотом и прижал Сашку к себе так крепко, что тот крякнул. — Парни, — напомнила о себе Эми, — надо ехать. Подполковник прислал адрес. Нашли нашего трикстера. Лёва кивнул. Они с Никитой закинули руки Воронова себе на плечи и потащили к выходу. Эми шла следом. Доктор Ровных едва не уронил истории болезни, когда они вышли из палаты. Эми посоветовала ему запечатать комнату и вызвать бригаду по обезвреживанию проклятий. За выпиской пообещала заехать сама и попросила не обижаться, а просто приходить на следующий турнир. Доктор обалдело смотрел им вслед еще минут десять, а потом принялся звонить. Дождь наконец закончился. Пахло мокрой землей и цветами. Никита помог Леве устроить Сашку на заднем сиденье, выдал парням по бутылке воды и оставшиеся бутерброды. Эми пристегнула ремень безопасности. Убедилась, что с ребятами все в порядке. Никита забрался в салон и завел машину. Вместе с двигателем ожила и магнитола. «С головы сорвал ветер мой колпак Я хотел любви, но вышло все не так…» Эми фыркнула. Да уж. Вот я был, и вот меня не стало, значит? Ну что ж, сейчас проверим.