Антология страха

Машина остановилась, хлопнули дверцы. Знакомые голоса обсуждали сложившуюся ситуацию и способы ее разрешения. Благодаря Рейну до Саши доносились обрывки разговора. В салоне автомобиля было уютно. Шелестела печка, приятно пахло парфюмом, а не ядовитым освежителем воздуха. Чувствовалось, что машину любили и ухаживали за ней. — У вас есть час, — прозвучал строгий голос Завадской-старшей, начальника районного управления внутренних дел, которому подчинялся ОВД «Сухарево», — дольше я не смогу сдерживать Даруа и его парней. Жду полный отчет по окончании операции. — Так точно, товарищ генерал-майор, — излишне бодро отозвалась Эми. Ванда Эдвардовна тяжело вздохнула и отошла к своей машине. Водитель открыл ей дверцу. Она окинула диспозицию задумчивым взглядом и скрылась в салоне. Служебный «Эмгранд» тронулся и выехал за бетонный забор, исписанный граффити. Подполковник Шереметьев встряхнулся и прищурился на спящего Воронова. Саша мысленно вздохнул и нехотя открыл глаза. Широко зевнул, потянулся, насколько позволяла крыша авто. Выбрался из машины, потряс головой и прислонился к теплому боку седана. У заброшки собрался весь отдел во главе с Аристархом Евграфовичем. Тина разминалась в сторонке, Маша проверяла консервы у себя в рюкзачке. Лёва держался ближе к Эми и старался не отсвечивать. Сама медиум что-то читала на планшете. Богатырев стоял у нее за спиной. Но смотрел он при этом только на здание, бывшее когда-то отделом ЖЭСа. Саша тоже чувствовал засевшую там сущность. — План такой, — развернув планшет экраном к остальным, наконец произнесла Эми, — делимся на группы и прочесываем этаж за этажом. Ставлю на подвал, но чертов котяра может прятаться и на крыше. Если найдете алтарь — уничтожьте. Рейн обозвал его кат-ши, и я кое-что узнала. Это фейри из ирландского фольклора. Могли помогать людям, а могли и вредить*. Есть легенда о четырех генералах кошек, которые служили самому Ирусану, кошачьему королю. Думаю, это один из них. Против фейри хорошо работает хладное железо и защитные наговоры. Железа тут полно, — она кивнула на обломки строительной арматуры, — а вот с наговорами сложнее. Если не уверены, не используйте. Любые ваши слова трикстер обернет против вас. И помните, он мастер иллюзий, а еще — древнее скучающее существо. Успехов всем, и постарайтесь не умереть. Тина на это криво ухмыльнулась, кивнула Маше и потопала ко входу в здание. Котова вздохнула, крепче сжала лямку рюкзака и пошла следом. Эми и Никита двинулись в ту же сторону. Лёва потерял свое укрытие. Шереметьев приподнял светлую бровь, покачал головой и велел догонять. Его прямая спина скрылась из виду через несколько минут. — Давай не сейчас, — пробурчал Гольшанский. — Не понимаю, о чем ты, — отозвался Саша и поежился. Хоть дождь и прекратился, небо все еще было затянуто тучами, и они принесли с собой прохладу. — Ну, я же… И ты… И потом…, — невнятно пробормотал Лёва. — Волчик, — ласково сказал Воронов, — это все такая ерунда. Мы потом разберемся. Ты меня спас, вот что главное. — Это Эми, — глухо возразил Гольшанский. — Лёва, — Саша подошел ближе и заглянул парню в глаза, — вы с ней были у меня в голове. И я все видел. Сейчас действительно неудачный момент для выяснения отношений. Хочу только сказать: я был не прав тогда. Нельзя было отказываться от нас с тобой. Пойдем, надо помочь ребятам. Сказал и пошел к заброшке. Лёва судорожно вздохнул, догнал в несколько шагов, накинул на сашины плечи свою ветровку и пошел рядом. От куртки пахло дождем и средством для стирки. Саша закутался в нее плотнее и шагнул в проход со ржавой железной дверью. *** Алтарь обнаружился на третьем этаже возле окон, выходящих на запад. Эми методично уничтожила место поклонения, и они двинулись дальше. Еще один алтарь нашелся на седьмом этаже. Стены здесь были исписаны цветными маркерами, а на полу красовались кривоватые кельтские руны. Никита достал где-то арматуру с остро заточенным краем, и Эми тщательно раскрошила бетон, на котором они были нарисованы. Она хотела разозлить кат-ши, выманить его, но древний фейри так и не показался. Зато с крыши открывался отличный вид на город. Дул легкий ветерок, ласточки носились высоко в небе, обещая солнечную погоду. Пока Воронов любовался пейзажем, Эми нашла еще один алтарь. Тоже на западной стороне дома. Его она не стала рушить, а воспользовалась, чтобы призвать сущность, которой этот алтарь был посвящен. Эми произносила слова, слегка не попадая в произношение. Это и понятно, гэльский, в отличие от английского, ей редко доводилось слышать. Рейн молчал, только иногда подсказывал Эми. Пока что он прятался в тенях, ведь так было проще наблюдать. Богатырев чиркнул зажигалкой, вспыхнули свечи на алтаре. Терпко запахло воском и, внезапно, мокрой шерстью. — А, — раздалось в напряженной тишине, — это вы. Воронов обернулся. В защитном круге у алтаря стоял парень из его недавнего кошмара. Молодой, симпатичный, в старинном камзоле и ботфортах. Желтые кошачьи глаза светились злостью. — А то кто же! — с напускным весельем сказала Эми и сложила руки на груди. — Хватит притворяться. Прими свою обычную форму. — Смертные обезьянки не заслужили такой чести, — огрызнулся кат-ши, недовольно махнув хвостом. — Ладно, — кивнула медиум, — нет так нет. Как будто мы котов никогда не видели. — Зачем ты меня вызвала? Ты же понимаешь, что даже всем вместе вам меня не победить, потомок Фрейи. — Ну, — протянула Эми и усмехнулась, — я уверена, что у нас получится. А если нет, прибудет магический спецназ, и от тебя останется только лужица на бетоне. — Ха! — фейри окатил девушку презрительным взглядом. — Я генерал самого Ирусана! Властелин западных земель! Страж Огненных врат! Кэссиди* Пламенный коготь! Жалким людишкам никогда меня не победить! — В магическом спецназе нет людей без магических способностей, — вступил Воронов, — не будет славной драки на мечах. Тебя просто развеют по ветру. — Это мы еще посмотрим, колдун, — прорычал кат-ши и вышел из круга. — Врассыпную! — приказал Шереметьев. Тина и Маша укрылись за ближайшей трубой, Лёва дернул Воронова себе за спину. Вампир вытащил из ножен саблю. Фейри оскалился и рванул вперед, меч у него в руке появился сам собой. Эми принялась чертить сложную магограмму. Саша переглянулся с Гольшанским и метнулся ей на помощь. Лёва и Никита зорко следили, чтобы сражение не оказывалось рядом с ними, а потом из-за трубы выскочили две огромные кошки, и стало еще веселее. Тигрица напрыгивала на кат-ши, когда Шереметьев отступал. Когда отходила она, в бой бросалась крупная черная кошка с четырьмя зрачками в каждом глазу. — Предатели! — выплюнул им Кэссиди. — Служите людям, как собачки! — Зато у нас всегда есть еда, вода и крыша над головой, — рокочущим голосом отозвалась черная кошка. — А что есть у тебя, кроме нескольких жалких последователей и скуки? — Да, мне было скучно! И что? — окрысился кат-ши. — Люди постоянно друг друга убивают! Они живут войной! Подумаешь, умерла еще парочка! — Есть одна проблема, — отбивая очередной удар, проронил Шереметьев, — люди очень не любят, когда их убивают сверхъестественные твари, вроде нас с тобой. Обижаются очень. — Товарищ подполковник! — возмутилась Эми. — Симпатия к дьяволу здесь неуместна! Шереметьев хмыкнул. Вскоре фигура была закончена. Эми кивнула, и в нужный момент люди загнали фейри прямо в ее центр. Они с Сашей замкнули контур и прочитали заклинание удержания, используя имя, которое кошачий генерал так опрометчиво выдал. Он бросился прочь из магической фигуры, но ударился о невидимую стену и зарычал. — Выпусти! — рявкнул он. — Отпусти или, клянусь Ирусаном, вы все здесь подохнете! — Есть предложение получше, — отозвался Аристарх Евграфович, — мы выпустим тебя, ты сдашься и будешь отбывать заключение под строгим надзором. Мы даже оставим тебе часть силы. — Никакая тюрьма меня не удержит даже без моей силы! — Кэссиди рассмеялся. — И потом, что такого ты мне можешь предложить, упырь? — Вот только оскорблять не надо, кошак драный, — не остался в долгу Шереметьев. — Могу, и побольше, чем твои жалкие жрецы. Их ты тоже запугал? Заставил служить из страха? — Еще чего! Котиков все любят! Они служили мне за честь гладить меня в кошачьей форме и слушать божественное мурлыканье! — Как низко пало нынче жречество, — вздохнула Эми. Фейри фыркнул и сложил руки на груди. — Слушай, все просто, — вступил в разговор Воронов, — если хочешь жить, соглашайся. Если нет, то мы пойдем. Не май месяц на дворе все-таки. А вдруг это тоже твоих лап дело? Вся эта мерзкая погода. Ты же трикстер. — Да ты совсем, смотрю, ума лишился, колдун! — возмутился фейри. — Я так не умею. Хотя не отказался бы узнать, кто так сильно расстроил Деметру. — На болтовню нет времени, — проворчала черная кошка и села перед защитным кругом. — Мы не предатели. Мы просто хотели выжить. И мне жаль, что твой король погиб. Он храбро сражался, просто не понял, что наше время прошло. — Не изображай мне тут сочувствие, исчадие, — проворчал Кэссиди. — А я сочувствую не тебе, а людям, которые в тебя поверили. — мяукнула кошка. — Подумай, что будет с ними, когда ты умрешь. Они потеряют твое благословение. Любая тварь сможет сожрать их, почуяв искру твоей силы. Словно котят, оставшихся без защиты матери. Фейри зашипел на собеседницу и оскалился. Отошел в центр фигуры и уселся на пол. Он думал, время шло. Эми на телефон пришло сообщение, что больше ждать нельзя. И в этот момент Воронов понял, что Кэссиди попытается сбежать, как только они снимут защиту. Он посмотрел на Эми. Девушка подмигнула ему и кивнула на Шереметьева. У старого вампира был козырь в рукаве безупречного костюма. Осталось выяснить, какой. — Ну же, распыление на атомы твоей сущности или жизнь под строгим надзором? — Завадская изобразила ладонями колебания чаши весов. — По-моему, выбор очевиден. — Убедили, — вздохнул кат-ши и поднялся. — Я сдаюсь, хоть это и не в правилах генерала. — Да уймись уже, тут нет солдат, чтобы перед ними красоваться, — проворчала кошка с четырьмя зрачками. Кэссиди не удостоил ее ответа. Он внимательно следил, как Эми снимает удерживающие чары. В последний момент, когда еще звучало эхо произнесенных слов, фейри рванул к краю крыши. Но он не учел, что вампир быстрее. Взвизгнул воздух, что-то щелкнуло, и над заброшкой разнесся громкий кошачий вопль. В том месте, где только что стоял кат-ши, сидел пятнистый разноцветный кот без хвоста. — Это мэнкс, — сказала Эми, запихивая обалдевшего кота в переноску, — порода кошек с острова Мэн в Ирландском море. Интересно. Думала, он будет каким-нибудь шотландским вислоухим. О, и, похоже, хвост он тоже себе наколдовал. У этой породы редко рождаются особи с длинным хвостом. Животное злобно шипело через прутья, а на его шее красовался полый железный ошейник в кожаной оплетке. Внутри полости текла освященная ртуть. — Что ж, хорошая работа, дамы и господа. — провозгласил Шереметьев, забрав у Эми переноску. — Жду всех завтра в отделе. Котова, ты на дежурстве, поэтому попрошу не опаздывать. — Так точно, товарищ подполковник, — вздохнула Маша. Вампир строго на нее посмотрел, подошел к краю крыши, примерился и спрыгнул вниз. — Пойдемте, — Эми подхватила под руку Сашу и Леву, — отвезем вас домой. *** Отдохнуть у Воронова не получилось. Половину оставшегося вечера он успокаивал Варю, а вторую половину думал. С тем дурацким заклинанием он, конечно, погорячился. Стоило снять его и извиниться перед Левой. А еще объясниться с Варей. Саша так и не смог уснуть, ворочался до самого утра, а на работу поехал на такси. К счастью, хмурый водитель всю дорогу молчал и сосредоточенно вел машину по городу, снова мокнущему под дождем. Коридоры родного отдела тоже притихли. Посетители тихонько переговаривались, в дежурке дребезжал телефон, ремонтники неслышно ходили от кабинета к кабинету, устраняя учиненный ведьмой разгром. Все притихло, словно перед бурей, и она не заставила себя ждать. Голос Эми он услышал даже раньше, чем увидел ее. Девушка возмущалась, что ее подруга сядет за убийство, а главный виновник всего кавардака уютненько устроится у кое-кого дома. Воронов хмыкнул, повернул за угол, и его тут же втянули в жаркий спор. Девчонки, Маша и Тина, встали на сторону Эми, как и Никита. Лёва воздержался. Саша отмалчивался и слушал, а потом дверь в кабинет начальства открылась, и их пригласили внутрь. В помещении пахло дождем и сигаретами, из приоткрытого окна тянуло прохладой. Шереметьев махнул рукой, чтобы все рассаживались. Эми и Никита заняли первые свободные места возле длинного стола для совещаний, а сотрудники отдела остались стоять. Аристарх Евграфович вздохнул. — От имени и по поручению, в связи с закрытием резонансного дела и так далее, мне поручено объявить о присвоении внеочередных званий всему оперативному составу ОВД «Сухарево». Также объявляется благодарность внештатному сотруднику за проявленный героизм, — Шереметьев улыбнулся. — Поздравляю, ребята. — Служу отечеству! — дружно рявкнул упомянутый оперативный состав и расселся по местам. — Вам тоже от начальственных щедрот перепало, товарищ полковник, — лукаво усмехнувшись, сказала Эми. — Не без этого, Эмилия Сергеевна, — кивнул Аристарх Евграфович. — И, раз уж все здесь, расскажу подробности. Конечно, расследование еще идет, но могу сказать, что в высоких кабинетах заседали все утро и решили, что в каждом отделе должен быть штатный маг. Так что в скором времени нам кого-нибудь пришлют. Или вы хотите остаться, госпожа Завадская? — Господин Шереметьев, вы же знаете ответ, — девушка пожала плечами, — я с радостью останусь, если вас устраивает моя работа. — Есть возражения? — спросил Шереметьев у своих. Возражений не было. — Тогда мы подготовим все необходимые бумаги, чтобы перевести вас на новую должность как можно быстрее. Надеюсь на дальнейшее сотрудничество. — Да куда я от вас денусь, — хмыкнула Эми. — Расскажите лучше, что с тем кат-ши? — Спасибо вашим красочным показаниям, — усмехнулся Шереметьев, — без них мне не удалось бы добиться таких впечатляющих результатов. — Всегда любила писать сочинения, — отозвалась Эми. — Так что там с фейри? — Поскольку ни одна обычная тюрьма его не удержала бы, а магическая еще только строится, я предложил свой дом и себя в качестве тюремщика. Предупреждая ваше возмущение, это был лучший вариант из возможных. — Шереметьев откинулся на спинку кресла. — Я знаю, что такое тоска, одиночество и скука. И что такое остаться без своего бога. Так что Кэссиди будет жить у меня. — Несправедливо, вам не кажется? — проворчала Тина, катая пальцем золотую звездочку по столу. — К сожалению, мы никак не можем повлиять на решение суда, капитан Васильева. К тому же сам Кэссиди никого не убил. — А как же тот парень, имя которого он украл? — возмутилась Маша. — Паспорт украл, но не убивал, — полковник вздохнул, — больше похоже на разборки банд. Этим сейчас УБОП занимается. Что касается госпожи Баграмовой, прокурор учел все обстоятельства дела. И то, что она ведьма, отягчающее. Сами знаете, капитан Котова. Не переживайте, у нее хороший адвокат. Анна Павловна со своей стороны тоже сделает все возможное для смягчения приговора. — А Роднянский? — спросил Саша. — Что с ним будет? — Если повезет, запрут в элитной лечебнице до конца жизни, — Аристарх Евграфович выровнял бумаги на столе, повернул ручку против часовой стрелки, потом обратно. — Но это маловероятно. Все-таки у этого дела большой резонанс. Родители Роднянской очень влиятельные люди. Конечно, и обвинитель по этому делу опытный. Но, боюсь, его вынудят требовать высшую меру. — Что по наркотикам? — уточнил Лёва. — О, тут вы посрамили и наш наркоконтроль, и китайских коллег, — Шереметьев довольно улыбнулся. — А таможня вообще прыгала от радости, когда узнала, что пропускала через границу. На начальника штаба было страшно смотреть. Я думал, его прямо с совещания в больницу увезут. Ну, и в скором времени у пограничников будет новое руководство. Таких ошибок не прощают. — Ну, раз все это наконец закончилось, — протянула Эми, — в выходные жду вас у себя. Отметим ваши звездочки и закрытие этого жуткого дела. — Только помните, что кому-то придется дежурить, — добавил ложку дегтя в эту бочку меда Шереметьев. — Жребий будем тянуть, — отмахнулся Саша, — как и всегда. — Надеюсь на ваше благоразумие, — усмехнулся полковник. — Все свободны. Девчонки, Эми и Никита вышли в коридор, а Лёва задержался. Он достал лист бумаги из кожаной папки для документов и положил начальству на стол. Шереметьев смерил подозрительным взгляд сначала вервольфа, потом документ. — Это что? — уточнил полковник, придерживая пальцем листок. — Рапорт об увольнении. Саша удивленно посмотрел на друга. — Товарищ майор, прекращай, — с укором сказал Шереметьев, — это не очень смешная шутка. — А я не шучу, Аристарх Евграфович, — отозвался Лёва, — устал от нашей работы. — Ты об этом знал? — спросил полковник у Воронова. Тот отрицательно помотал головой. — Давай так, я этого пока не видел. Сходишь в отпуск, развеешься. А потом примешь решение. — Уже принял, — Гольшанский поднялся, — и оно окончательное. Лёва вышел из кабинета, оставив на столе и наградной лист, и новые звездочки на погоны. — Говорил я, что мы кого-то потеряем, — вздохнул Шереметьев. — Хорошо, что так, — протянул Воронов. — А ты чего сидишь? — Шереметьев подозрительно прищурился. — Увольнение не подпишу! — А отпуск? — С какого? — Хрена или числа? — Не ерничай, — осадил подчиненного Шереметьев, — в данной ситуации только через месяц, когда своего нового заместителя подготовишь. Сейчас могу тебе пару отгулов выписать. Отдохнешь, разберешься с личным. — Рассказали уже, — пробурчал Саша. — Кэссиди очень любит поговорить, — усмехнулся Шереметьев. — Непрошеный совет от старого циничного вампира. Не говори Варе про заклинание. Придумай удобную ложь. Не ломай девочке жизнь и веру в людей. — Спасибо, — кивнул Саша и поднялся. В дверях кабинета он остановился, но Шереметьев уже не обращал на него внимания. Он возился с документами, а из колонок рабочего компьютера лился бодрый ритм очередной песни «Короля и Шута»: «Проныра, озорник, любитель книг. Ловкач, игрок, жизнь между строк. И потому открыт ему Незримый путь в любую суть. Танец злобного гения На страницах произведения. Это игра без сомнения. Обреченных ждет поражение!»