Часть тебя

Утром все собрались за завтраком. Айзек, бледный с похмелья, угрюмо потягивал черный кофе, Уэнсдей молча сидела за столом и неодобрительно косилась на Вещь — тот помогал Франсуазе на кухне. Фран, суетясь с готовкой, в свою очередь, переживала за Тайлера: на лице сына проступили синяки после вчерашней драки. Она украдкой поглядывала на него и тяжело вздыхала. Чтобы как-то сгладить почти осязаемое напряжение, Тайлер выдал заранее заготовленную речь: — Я хотел извиниться за вчерашнюю сцену. Мы с Уэнсдей желаем вам счастья. Уэнсдей убийственно посмотрела на него, давая понять, что из типичных представлений о счастье она желает Найтам разве что умереть в один день. — Ничего страшного, сладкий, — с любовью произнесла Франсуаза, а потом перевела взгляд на Айзека: — А ты мог бы быть с ним и помягче, — сурово добавила она. Сняв с плиты дымящийся омлет и переложив его на тарелку, Фран пододвинула завтрак Тайлеру. — Этот сыр местный, мой любимый. Неподалеку есть чудесная ферма. Тайлер съел немного и расплылся в улыбке: – Замечательный сыр, лучший из всех, что я пробовал. — А ты что будешь, Уэнсдей? – Франсуаза изо всех сил старалась быть гостеприимной. Айзека она спрашивать не стала, потому что догадывалась, что ему сейчас точно не до еды. — Мне квад, – обронила та. — Давай я сделаю, как ты любишь. – Тайлер встал и подошел к кофемашине, которая помнила еще бабушку Фрамп и пережила не один ремонт от Айзека. Ожив после крепкого кофе, Уэнсдей начала присматриваться к свежему багету и домашнему ежевичному варенью. — Может, нам вместе посетить сыроварню, когда все поедят? А после я хотела бы заехать за ёлкой, — предложила Франсуаза. – Как вам идея? — Спасибо за кофе, — откликнулся Айзек. — И простите, не смогу присоединиться. Голова раскалывается, а мозги будто усохли. Уэнсдей, тебя не затруднит тоже остаться и хорошенько ударить меня током? — С удовольствием, — ответила та. — Хотите, вечером поджарю телячьи мозги? С горошком? — Франсуаза уже обдумывала меню на ужин. Тайлер отреагировал отказом в ужасе, а Уэнсдей с Айзеком синхронно кивнули.

***

День выдался солнечным и безветренным, и Тайлер с Франсуазой с удовольствием кормили коз, овец и коров ломтиками яблок и хлеба перед экскурсией. Они говорили ни о чем, но обоим было хорошо и спокойно. Тайлер подумал, что, хотя мрачные сырые подвалы наверняка понравились бы Уэнсдей, он рад, что поехал с матерью вдвоем. Гид рассказал им об обработке молока, ферментации и созревании сыра. Тур закончился дегустацией, где один из сыров сразу привлек его внимание — Tomme Noire des Pyrénées. Впечатленный экскурсией, Тайлер рассуждал, что производство хорошего сыра в США могло бы стать прибыльным делом. Фран с восторгом подхватила идею сына. Получив от матери безоговорочную поддержку и хитро-восторженный взгляд «я готова быть твоей соучастницей», Тайлер почувствовал, как их отношения наконец стали именно тем, чего ему так не хватало. — Заедем на фермерский рынок и купим тот сыр в черном воске? — предложила Фран в машине. Вещь щёлкнул пальцами, давая понять, что он уже незаметно стащил небольшой кружок. А также намекнул, что вполне сможет проследить за процессом подробнее и украсть образцы бактериальных культур. — Ты лучший, — похвалила его Фран, улыбнувшись. По дороге домой они свернули на специальную плантацию, чтобы купить ёлку. Вместе выбрали самое пушистое дерево, и Тайлер срубил его. Ранее в доме Найтов — Мне взять электрошокер или у тебя свой? — буднично спросила Уэнсдей. — У меня свой. Повышенной мощности, — отозвался Айзек. В лаборатории он признался, зачем на самом деле привёл её. Уэнсдей закатила глаза, но спорить не стала. Если с Франсуазой что-то случится, Тайлер будет горевать. Айзек подвинул кресло, чтобы она не упала. Уэнсдей коснулась крестообразного стола и сосредоточилась на образе Фран. Она увидела Франсуазу: та с улыбкой ложится на стол, Айзек фиксирует её руки, вводит обезболивающее, крепит электроды. Передвигает рычаги. Тело Франсуазы выгибается от разрядов. Он увеличивает мощность, подключает сосуд, куда должна отделиться сущность Хайда, — и с азартом в глазах переходит к завершающей фазе. Жизненные показатели Фран превращаются в прямую. Паника. Он дёргает рычаги, отключает питание, пытается расстегнуть ремни — его бьёт остаточным разрядом. Когда приходит в себя, уже поздно. Горе сводит его с ума. ...Тело Фран с имплантатами лежит в стеклянном гробу, подключенное к десятку трубок. Безумный Айзек снова похож на зомби. Девушка в клетке дрожит от ужаса. Тайлер подкрадывается к лаборатории и начинает трансформироваться. Уэнсдей… Когда она увидела себя, в глазах потемнело, и всё оборвалось. Уэнсдей вытерла с лица чёрные слёзы. — Она умрёт. Ты сойдёшь с ума. И мне с Тайлером придётся тебя убить. Отмени всё — сэкономь нам силы. Айзек застыл, представляя такой исход. Позже тихо сказал: — Спасибо за помощь. Скажем ей вместе сегодня. Если не против — возвращайся сама, мне нужно побыть одному. ...Айзек дождался, пока Фран и Тайлер поставят и украсят ёлку – Фран выглядела такой радостной после поездки с сыном, и он не хотел рушить этот миг слишком быстро. Уэнсдей перебирала старые игрушки в поисках летучих мышей или хотя бы чего-то менее жизнерадостного, чем то, что попадалось ей до этого, но, похоже, здесь были только шарики, домики и снеговики. Фран и Тайлер, перешучиваясь, развешивали всё подряд, пока не осталась единственная свободная веточка. Уэнсдей нашла стручок перца чили и повесила его вместо шара. Когда с елью было закончено, Айзек предложил Фран поговорить в библиотеке. ...Вскоре оттуда послышались крики и звон разбитой вазы. Уэнсдей вкратце объяснила всё Тайлеру. Тот понял, что готовить рождественский ужин ему придется самому.

***

— Я верю, ты сможешь придумать другой способ… – Голос Фран дрожал от слёз. – Пригласим Мортишу, вдруг она увидит и светлый вариант будущего.... — Может быть, я смогу отключить превращения, но не убрать Хайда полностью. — Айзек с силой сжимал запястья Франсуазы, удерживая ее на кресле. — Я не могу допустить даже шанса, что с нами может случиться такое. Прости, что подвел тебя, но придется отказаться от этой затеи. Он отпустил ее, считая разговор завершённым. Фран попыталась возразить, но Айзек приложил пальцы к ее губам: – Хватит, мы уже потеряли друг друга однажды. Остаток вечера Фран пролежала в постели. Ближе к полуночи, заплаканная и в пижаме, она спустилась к ним и свернулась клубочком на диване. Вещь пошёл её утешать, Тайлер принёс тарелку еды. Она проглотила пару кусочков, чтобы не огорчать его. Айзек не придумал ничего лучше, чем предложить открыть подарки. Никто не возражал, и он поднял первую попавшуюся ему на глаза коробку в яркой бумаге. «Уэнсдей — от Франсуазы», — объявил Айзек и передал той. Уэнсдей разорвала бумагу. – Блинница, — слегка приподняв уголок губ, она взвесила подарок в руке. — Тяжёлая. И ручка удобная. Спасибо. Сама она взяла длинный свёрток и протянула Айзеку — «от Тайлера и меня». Внутри оказался электрошокер. — На случай, если сердце начнёт барахлить, — невозмутимо добавила Уэнсдей. Айзек усмехнулся, явно впечатлённый. В маленькой коробочке с открыткой «Вещи — от Франсуазы» оказался антикварный перстень. Вещь мгновенно надел кольцо на палец и поклонился. Затем он сам выбрал следующий подарок, подтащил его Фран и устроился у неё на плече. Франсуаза развернула упаковку и замерла от эмоций. Внутри было платье, почти точная копия того, которое она носила в прошлой жизни. Вместе с платьем лежал шарф цвета молодой листвы. — Где вы нашли… такое? — Винтажное, — ответил Тайлер. — Я случайно увидел в витрине. А шарф сам связал. Фран встала, обняла его и только потом взяла следующий подарок. — «Айзеку — от Вещи». Интересно… — WD-40? – Айзек от души расхохотался. – Спасибо, друг. Я их вечный клиент, но ещё один не помешает. Сам он протянул Фран большой пакет. — Как ты узнал?! Фран прижала к груди сумку именно той модели, о которой мечтала. Когда она поцеловала Айзека, тот выглядел очень довольным. Фран достала подарки для Вещи: от Уэнсдей и Тайлера и от Айзека. Оба, как оказалось, дополняли друг друга. Правая перчатка для зимнего спорта, которую Вещь немедленно примерил, подошла идеально. – Сидит как перчатка, — заметил Тайлер. Миниатюрный сноуборд был совсем как настоящий. Айзек показал Вещи, как пользоваться крошечными креплениями. «Тайлеру — от мамы!« (Фран подмигнула) достался фен для кудрявых волос. Айзек развернул такой же фен. Они оба вопросительно посмотрели на Фран. — А что? Вы ведь родственники. И текстура волос похожа! — попыталась оправдаться она. — «Купи один — получи второй со скидкой», — добавила Уэнсдей. Франсуаза распечатала толстый конверт, – «от Вещи». — Это... чудесно! Стихи, целая поэма! –воскликнула она, пробежав глазами. Фран собралась читать вслух, но Вещь вспыхнул красным и отчаянно замахал пальцами, умоляя её не делать этого. Наконец она остановилась перед самым большим пакетом. — «Тайлеру и Уэнсдей — от семьи.» Это я, Айзек и Вещь. Внутри оказались небольшой топор, лопата и наручники. — Практично, — оценила Уэнсдей. Подарки закончились. — А вы ничего друг другу не дарили? — поинтересовалась Франсуаза у сына и его девушки. Тайлер ответил: — Я заранее отдал Уэнсдей копировальную машину, не тащить же ее сюда. А она подарила мне ошейник из Уиллоу Хилл – оставили дома. Вещь постучал пальцами по колену Уэнсдей, и поманил ее пальцем на кухню. Там ее ждал кружок сыра, упакованный в черный воск. «Подумал, тебе это понравится. Я скучал». Уэнсдей прижала подарок к груди. — Ты совсем не хочешь вернуться? «Я иногда тоскую по тебе и всем Аддамсам, но я счастлив здесь… А еще я теперь спокоен за тебя, ведь Тайлер не даст тебе попасть в слишком большие неприятности». Уэнсдей кивнула, принимая его ответ и протянула ему палец для рукопожатия. После глинтвейна у камина все разошлись по комнатам. Завтра они выезжали на горнолыжный курорт. Путь через Альпы на поезде сам по себе был отдыхом для глаз. Франсуаза, немного грустная, но уже спокойная, смотрела в окно, Айзек что-то чертил на ноутбуке, освоив технологии с пугающей скоростью. Тайлер получил разрешение положить голову Уэнсдей на колени, пока она слушала составленный им для неё плейлист и делала пометки в блокноте. Несколько дней спустя Уэнсдей и Тайлер сидели на подъёмнике. Их окружали горы, заснеженные елки и кристально чистый воздух. — Знаешь, они меня больше не раздражают, — заметила Уэнсдей, намекая на Франсуазу и Айзека, которые уже успели свалиться в сугроб где-то внизу. — Тебе проще, твоя семья вся со странностями. Но я тоже привык. Они угомонились и ведут себя сдержаннее твоих родителей. Вещь больше всех наслаждался зимними видами спорта: его мини-сноуборд был совсем как настоящий, а ловкость и пренебрежение гравитацией позволяли ему делать безумные трюки. Уэнсдей дала Тайлеру пару уроков, и он быстро освоился, но иногда съезжал в сторону. Айзек встретился со своими швейцарскими коллегами и проводил отпуск с пользой, из-за чего вышел на склон только один раз. Франсуаза награждала себя за спортивные усилия спа, сауной и бокалом шампанского с видом на горы, выгуливая новую сумку. В новогоднюю ночь отель устраивал фуршет с обратным отсчётом. Уэнсдей сидела за столиком, разглядывая гостей и поедая почти живого осьминога. Тайлер уплетал устрицы и многозначительно поглядывал на неё, но она этих намёков не понимала. Платье из чёрной кожи и кружева натирало, хоть и выглядело великолепно. Тайлер куда-то исчез. Заиграла Goo Goo Muck, и кто-то мягко тронул её за плечо. Где он научился подкрадываться так тихо? — Чего мне стоило заказать «нашу» песню! — Тайлер протянул руку, приглашая её. Они повторили свой старый танец, добавив больше прикосновений. — Надо было еще тогда тебя поцеловать. Может, обошлись бы без пыток и окна. — Было бы неплохо. Но если хочешь повторить — я взял наручники, — дыхание Тайлера пощекотало ей ухо. — Давай, – прошептала Уэнсдей. – Тем более твои родственники, похоже, вообще не собираются появляться. ...В номере Найтов Франсуаза заканчивала собираться на новогодний праздник. Айзек вернулся с ведёрком льда и опустил в него две маленькие бутылочки шампанского. Фран, стоя у зеркала, укладывала волосы в высокий пучок. «Такая красивая», подумал он. Зелёный бархатный комбинезон скорее обнажал, чем скрывал её спину — глубокий вырез уходил далеко ниже поясницы. Она чуть прогнулась, и Айзек вдруг засомневался, хочется ли ему идти на эту вечеринку. Он бросил завязывать галстук, расстегнул верхние пуговицы рубашки, освобождая шею, и подошёл к ней сзади. Кубик льда скользнул от затылка вниз по позвоночнику к самому краю выреза. Франсуаза вздрогнула и коротко вскрикнула. — Потом, мы и так опаздываем, — сказала она, поворачиваясь к нему и запуская пальцы с остатками стайлинга в его кудри. — До полуночи ещё два часа. Успеем, — ответил он, накинул свой галстук ей на шею и, потянув за концы, привлек её к себе. Она попыталась увернуться, но он уже целовал её — жадно, не давая вырваться. — Не успеем на ужин… — прошептала Фран, но её руки легли ему на грудь и, вместо того чтобы застегнуть, расстегнули ещё пару пуговиц. Пальцы скользнули к тому самому сердцу, которым она никогда не могла налюбоваться. Кончики ногтей провели от угла челюсти вниз по длинной шее, по грудной клетке, пока не упёрлись в пряжку ремня. — Ты уже так голодна? — усмехнулся Айзек и провёл новым кубиком льда по её губам. Фран поймала остатки льдинки губами и медленно втянула её в рот. Она сдалась. Причёска будет испорчена, на ужин они точно опоздают — и плевать. Фран потянулась к его ремню, но Айзек перехватил инициативу: прижал её к себе, не давая опуститься на колени. Холод металла протеза на обнажённой спине заставил её вздрогнуть от сладкого предвкушения. Его язык ворвался ей в рот, руки пробрались под бархат, стягивая рукава с плеч. Комбинезон соскользнул на пол — белья под ним, разумеется, не было. Ещё один кубик льда коснулся соска; Франсуаза выгнулась, вцепившись в его волосы. Вещь, сидя на спинке стула, на котором висел пиджак Айзека, тяжело вздохнул. Фуршет можно было смело вычёркивать. Фран покрывала поцелуями его лицо, шею, оттянула волосы назад и впилась зубами в горло. Айзек выдохнул её имя с хриплым стоном. Она тёрлась о твёрдость в его брюках, пока он не подхватил её, приподнимая. Металлическая рука поддерживала бедро, впиваясь в шелковую кожу; пальцы другой проскользнули между ног. Фран взвизгнула, когда новый кубик льда прикоснулся к ее горячему входу. Айзек протолкнул его глубоко внутрь. Фран инстинктивно попыталась сжать бёдра. — Держи его внутри, — прошептал Айзек, глядя ей прямо в глаза. Зрачки были такими огромными, что радужка почти исчезла, и Фран тонула в этой черноте. Она прикрыла глаза и прикусила нижнюю губу в ожидании. Он расстегнул брюки, провёл горячим членом по её влажности. Франсуаза обвила его ногами. Контраст температур сводил с ума. Айзек вставил член сразу на всю длину, чувствуя, что она готова принять его. Он двигался резко, впечатывая её в стену, заполняя ее полностью. Фран вцепилась ногтями ему в спину. Вещь постучал пальцами по спинке кровати. Айзек, ухмыльнувшись, подхватил Фран на руки и перенёс на постель, укладывая на живот. Вещь услужливо подсунул подушку подушку, приподнимая её бёдра. Айзек вошёл сзади — глубоко, до упора. Франсуаза вцепилась в простыни, простонав так громко, что Вещь, вздохнув, сунул ей в рот кубик льда — «тише, соседи» – и провёл пальцами по её губам. Фран приоткрыла рот и начала посасывать их — сначала немного, потом все более страстно. Вещь расслабил кисть, наслаждаясь. — Только подумай, в каком виде ты сейчас придёшь на эту вечеринку, — хрипло сказал Айзек, запуская пальцы в её растрёпанные волосы и слегка оттягивая назад. Он ускорился, упираясь ладонью ей в спину. Фран выгибалась и извивалась под ним. Вещь переместился ниже и начал выписывать медленные круги вокруг клитора. По телу Франсуазы прокатывались волны жаркой дрожи. Айзек был на грани. Он чувствовал, что и она тоже: вошёл до конца, наклонился, прикусил кожу на переходе шеи в плечо и сжал пальцами сосок. Фран прогнулась в бурном оргазме, сжимая его внутри. Его тепло разлилось в ней; в тот же момент Вещь наконец надавил на клитор — и второй оргазм буквально размазал её по простыням. Минуту спустя она, всё ещё тяжело дыша, уткнувшись лицом в подушку, пробормотала: — Ты всё ещё хочешь идти туда? Айзек усмехнулся, потянулся к ведёрку и разлил шампанское по бокалам — оно как раз успело охладиться до идеальной температуры. — Только ради того, чтобы посмотреть на тебя. Он нежно погладил ее по щеке и протянул ей бокал. Они пришли на вечеринку за двадцать минут до Нового года. Айзек сменил рубашку, Фран приняла душ и заново уложила волосы. Но расслабленные движения, глубокое дыхание и чуть хриплый голос красноречиво выдавали, чем они занимались. Айзек ожидал косого взгляда Тайлера, а Фран — неодобрительно поджатых губ Уэнсдей. Но их в зале не оказалось. Догадаться о причине их отсутствия было не сложно. Айзек и Фран переглянулись и пожелали друг другу и Вещи счастливого Нового года.