Часть тебя

Самолёт Тайлера и Уэнсдей приземлился в Тулузе. Сразу бросалось в глаза отсутствие американского рождественского ажиотажа: ни гирлянд на каждом углу, ни шумной рождественской музыки — лишь несколько скромных ёлок и вывески с новогодними скидками. Повзрослевшая Уэнсдей сменила косички на низкий пучок, а Тайлер не сменил ничего — всё та же фланелевая рубашка, джинсы и куртка с множеством карманов. Айзек и Франсуаза ждали их у выхода: он — с выражением скуки, она — с неподдельным восторгом. Вещь сидел у неё на плече, постукивая пальцами от нетерпения. Франсуаза, по французской привычке, расцеловала обоих — Уэнсдей закатила глаза, а Тайлер не возражал. Не задерживаясь, они отправились к Найтам, где Франсуаза заранее подготовила всё к их приезду. В машине Тайлер сел рядом с матерью. Он рассказал ей о том, что закончил среднюю школу и хочет открыть свой бизнес. Уэнсдей молча любовалась зимними пейзажами за окном. Курица в вине томилась в медленноварке с обеда, а остальное Фран и Тайлер быстро доделали, пока Уэнсдей принимала душ после перелёта. Тайлер заметил кольцо на безымянном пальце Фран и мгновенно начал себя накручивать — но ничего не сказал. Вероятно, за ужином всё прояснится. Или же это просто кольцо, которое приглянулось Фран, а Вещь помог «одолжить» его из ювелирного. Айзек разлил по бокалам какое-то особое вино, даже Вещи налил в блюдечко. Уэнсдей с неудовольствием отметила, что её план вернуть Вещь в семью едва ли сработает — здесь его явно баловали. Он с увлечением рассказывал ей о своей жизни, о том, как он заинтересовался наукой и хочет проводить с Айзеком исследования по биохимии изгоев. Франсуаза вынесла десерт и подмигнула Айзеку. Тот смотрел на неё с недоумением. — У нас тоже есть новости, — объявила она. Тайлер напрягся. Уэнсдей положила ладонь поверх его руки. Айзек наконец понял намёк, встал и торжественно произнёс: — Мы с Фран решили пожениться! — Он поднял её руку, демонстрируя кольцо. Вещь зааплодировал. — Это же безумие, — тихо сказал Тайлер, с трудом сохраняя спокойствие. — Вы живёте по фальшивым документам, ваш брак не будет иметь силы. Зачем этот фарс? Уэнсдей, равнодушная к Найтам и юридической стороне вопроса, чувствовала раздражение от самого факта свадьбы как «результата отношений». Она едва призналась себе, что хочет быть с Тайлером, и вот уже перед ней маячит перспектива предложения, от которого не откажешься, не потеряв всё. Пока она размышляла, обстановка накалилась. Франсуаза вспыхнула и, не сдержав слёз, выбежала из комнаты. Айзек подал Вещи знак — тот прыгнул на его запястье. — Трудно было подыграть? — едко бросил он Тайлеру. — Думаешь, мы сами не знаем? Я просто хочу, чтобы она была счастлива. Но, похоже, тебя это не устраивает. — Мы бы и так были бы счастливы, если бы ты не вылез из могилы, дядя, — наконец-то выпалил Тайлер то, что держал в себе с их первой встречи. — Меня не волнует твоё мнение. Извинись перед матерью и сделай вид, что рад за неё, — процедил Айзек. На браслете Вещи щёлкнула застежка. Тайлер начал расстёгивать рубашку, готовясь обратиться в Хайда. — Ты мной не командуешь… — голос сорвался на хрип, когда поток энергии сжал ему горло. — Выясняйте отношения на улице, — бесстрастно сказала Уэнсдей. — Ставлю на тебя, Тайлер. Айзек с ухмылкой принял вызов. — После вас, — он повел правой рукой, и дверь распахнулась. Тайлер резко направился к выходу, Уэнсдей, накинув пальто, вышла следом, чтобы понаблюдать за схваткой Да Винчи и Хайда. Во дворе Айзек галантно выждал, пока Тайлер обратится, и первым же ударом отшвырнул его к двери винного погреба. Тайлер вскочил, снова напал — и полетел в дерево. Сделал паузу, оценивая стратегию. Айзеку стоило усилий сдерживать Хайда, не желая причинить вред — он хотел лишь проучить его. Тайлер быстро понял это и стал тянуть бой, удерживая поток энергии на себе. Айзек выдохнется — тогда появится шанс для решающего броска. Убивать его он не собирался, но пару шрамов на самодовольном лице дяди оставить было бы приятно. Айзек, догадавшись о его тактике, решил ускорить процесс — и метать Тайлера от дерева к погребу и обратно, показывая, кто здесь главный. Из окна высунулась Франсуаза: — Прекратите немедленно! Оба! Уэнсдей, куда ты смотришь?! — Утирая слёзы, она скрылась из виду и поспешила вниз. Уэнсдей смотрела на обнаженного Тайлера, конечно. Никаких негативных видений по поводу возлюбленного у неё не было, а целостность Айзека ее не слишком волновала. Тайлер уловил в словах матери приказ и остановился, переживая обратную трансформацию, Айзек опустил руку и оперся на стену дома, восстанавливая дыхание. Выбежавшая Фран всучила голому Тайлеру плед и приказала: — Не вздумай причинить ему вред. — Потом укоризненно посмотрела на Айзека. — Ты же знаешь, если с сыном что-то случится, я не переживу. Они вернулись в дом, но вечер был безвозвратно испорчен. Франсуаза свернулась клубком на диване, Вещь утешал её, мягко касаясь волос и плеч. Уэнсдей, чувствуя себя лишней, ушла в спальню, Тайлер последовал за ней. Айзек умылся холодной водой и постучал в дверь гостевой комнаты. — Нам нужно поговорить. Пойдём в карточный притон — выпьем, сыграем. Уэнсдей взглянула на Тайлера исподлобья: — Иди. Не хочу завтра лететь обратно. — Почему я должен с ним мириться? — буркнул Тайлер. — Не должен. Но попробуй ради матери. Они пошли пешком. В баре Айзек предложил партию в бильярд. Тайлер усмехнулся — с Да Винчи играть бессмысленно. Айзек помахал протезом: — Даже с этим уделаю тебя. На удивление, Тайлер оказался достойным соперником. После нескольких партий и пары напитков покрепче они, наконец, разговорились: — Ты очень важен для Фран. Не меньше, чем я. Но мне нужна твоя помощь. — Айзек опрокинул очередной шот. — Надо сделать так, чтобы она отказалась от идеи избавиться от Хайда. — Ты же помешан на своих изобретениях, — хмыкнул Тайлер. — Очень опасно, и я не хочу рисковать. Это и в твоих интересах тоже, если она передумает насчет себя, то и тебя оставит в покое. — Что от меня требуется? — спросил Тайлер и знаком попросил счет, понимая, что Айзеку хватит. — Скажи Фран, что все понял и не против наших отношений. — Он подумал еще немного и добавил: — Она хотела посетить местную сыроварню, сходи с ней, а я предложу Уэнсдей зайти в лабораторию, вдруг ее посетит видение. Тайлер задумался и кивнул. На самом деле, он и в первый-то раз боялся потерять маму, но его бы тогда никто не стал слушать. — Почему ты меня терпеть не можешь? Чем я хуже любого другого парня? — наконец спросил Айзек, про себя отметив, что из-за разницы в весе он гораздо пьянее Тайлера. — Вероятно, ничем. Просто вы поставили меня перед фактом ваших отношений, а я сам хотел наконец-то побыть ребенком, –признался Тайлер. Он уже неоднократно обсуждал это с психологом в вечерней школе, где получил аттестат. Айзек хотел было ответить на это, но обнаружил, что язык уже совсем заплетается, и проверил, может ли стоять на ногах. Получилось плохо: он снова плюхнулся на стул. Тайлер понял, что придется тащить дядю домой на себе, закинул руку Айзека на плечо и повёл домой. Тот шатался и норовил упасть в канаву. Темная сторона нашёптывала — отпусти, пусть катится. Но Тайлер довёл его даже до дивана и, положив, направился наверх. На звук спустилась Франсуаза. — Вы помирились? Я так рада! — Она обняла сына и поцеловала в щёку. — Иди спи. Ой! То есть не спи. Извини. Делай что хочешь. — Она осознала, что ее пожелания иногда звучат как приказ. Бросив взгляд на Айзека, безнадёжно спящего на диване, Фран поняла: сегодня ей придётся ночевать с Вещью. Сняла с Айзека пальто и ботинки, укрыла пледом и поправила подушку. Тело зашевелилось. — Фраан… принеси блокнот, — пробормотал он. — Я знаю, куда делись динозавры… Франсуаза рассмеялась, но блокнот принесла. К тому моменту Айзек уже снова спал. Ранее вечером в домике Найтов: Франсуаза предложила Уэнсдей тоже куда-то сходить, но та вежливо отказалась, сославшись на усталость после перелета, и поднялась в гостевую комнату. Фран прилегла на диван, укрылась пледом, который Тайлер связал ей на прошлое Рождество, и обняла подушку. Ей стало грустно — похоже, праздники безнадежно испорчены. Она ведь думала, что Тайлер давно смирился с ее отношениями. Вещь прибежал сообщить, что набирает ванну. Он уже включил горячую воду и забросил туда минеральную соль и лаванду с бессмертником с местных полей. — Какой ты заботливый. Хочешь со мной? — сказала она ласково и поцеловала чувствительное место, где переплетались линии судьбы. — Я тоже могу о тебе позаботиться, — она провела языком от середины ладони к венкам на запястье, и Вещь задрожал. Уэнсдей спускалась, чтобы прихватить пару книг из библиотеки, которую начали собирать еще Мортиша и Гомес во время медового месяца. Она замерла на лестнице, наблюдая за этой любовной сценой с таким лицом, как будто ее вот-вот стошнит. Когда Фран взяла в рот мизинец Вещи, Уэнсдей не выдержала и выдала себя звуком сдерживаемой тошноты. Она рванула к ближайшей уборной, но оказалась возле той самой старинной ванны на ножках, над которой поднимался ароматный пар. Тошнота отступила, но отвращение нет. — Уединитесь уже, вода набралась, — сквозь зубы бросила она, стараясь не смотреть на бывшего лучшего друга. — Какие нервные дети пошли, –пожала плечами Фран и поднялась в ванную комнату с Вещью на руках. Вещь выключил воду и вернулся помочь Фран раздеться. Она заколола волосы наверх, и, прежде чем ловко справиться с застежкой бралета, он приласкал ее шею. Они вдвоем забрались в ванну. Вещь начал делать Франсуазе легкий массаж головы, она постанывала от удовольствия, откинувшись на край ванны. Он перебрался к шее, спустился в воду, приласкал ее грудь, живот и бёдра, и спустился к ступням. Фран поставила ногу на край ванной для массажа. Он умело разминал ее маленькие пальчики, поглаживал арку стопы и подъем. Одна за другой, обе ноги получили свою долю ласки, и Фран подозвала Вещь к себе. Он был уже возбужден и покраснел от теплой воды и нетерпения. Фран по очереди посасывала его пальцы, а потом сконцентрировалась на среднем, пока ее руки поглаживали и массажировали ладонь и запястье. Язык обвивал чувствительный палец, а зубы игриво покусывали ноготь. Вещь сжал ее щеки и подбородок, прежде чем обмякнуть и свалиться на грудь. Фран блаженно потянулась, но входная дверь хлопнула и внизу послышался шум.