Правила провокации

— Чего ты так долго? — с напускным безразличием спрашивает Саэ, заметив именинника, который уже был на подходе. В его руках был букет цветов, что сразу бросилось Шидо в глаза. И без того хорошее настроение мгновенно подскочило до небес и он радостно завилял выдуманным хвостиком, подбегая к возлюбленному. — Прости! Я только что с тренировки. Старался добраться как можно быстрее,— кивает Рюсэй, заключая партнёра в крепкие объятия. — Ты идиот? — бурчит Итоши, ущипнув его за нос. — Я же сказал сидеть на жопе ровно и ждать меня. Нахер поплёлся на тренировку в свой день рождения? — Ну прости меня, Саэчка! Мне было та-а-ак скучно, а время тянулось адски медленно!..— едва не скуля отвечает он, чмокнув того в кончик носа. Саэ вздыхает, всучив ему букет цветов, а затем не церемонясь поворачивается к нему спиной и идёт вперёд, не тратя время на ожидание. Шидо улыбнулся, приняв цветы, и с наслаждением вдохнул сладкий аромат, что исходил от них. Запах роз напоминал ему только одного человека. — Спасибо тебе. Они прекрасны, как и ты, — и в спешке побежал за возлюбленным. — Ага. Потом скажешь спасибо, — в привычном для себя тоне отвечает Итоши, на что Рюсэй усмехнулся, взяв его за руку и прильнув к нему. До ресторана добрались быстро — выбор пал на уже знакомое им заведение, без которого не обходилось практически ни одно свидание. У входа их встретил хост и проводил к столику в отдалённой части зала, оставив наедине. Стол был по-своему красив. Безупречная скатерть алого цвета, поблёскивающие в приглушённом свете приборы и тарелки.. Белая хрустальная ваза посередине стола, в которую Шидо сразу поставил букет. На другой части стола стоял торт, явно заранее подготовленный Саэ. В торте красовалась свечка, а рядом лежала зажигалка. *** —...Ты всё ещё думаешь, что сможешь дотерпеть до конца ужина? Услышав вопрос, Шидо слегка прищурился – разговор внезапно перешёл в опасное русло. Кажется, потребовалось некоторое время чтобы до него дошло, о чём тот толкует, а также некоторый самоконтроль, дабы сделать вид, словно всё ещё не понимает. — Э.. Саэ, что ты имеешь в виду? Парень, зачастую ехидный и невозмутимый, сейчас словил себя на том, что у него немного пересохло в горле. Голос дрогнул. — Не строй из себя дурачка, Рю. Всё ты знаешь. Глаза Саэ блеснули хитрым огоньком, а его нога под столом медленно прочертила линию по чужой голени – от колена к стопе. Тот резко отдёрнул ногу и ненароком ударился о столешницу. Ложка звякнула о бокал, и пара за соседним столиком обернулась, в недоумении глядя на них. — Прекрати,— прошипел Шидо, чувствуя, как начинают гореть кончики ушей — то ли от стыда, то ли из-за его приставаний. Он аккуратно оглянулся несколько раз, убеждаясь, что никто не пялится. — Или что?— Саэ лениво облизал вилку, глядя ему прямо в глаза. — Ты ведь не сделаешь ничего... при всех. Край ботинка снова упёрся ему в ногу, но теперь выше – так, чтобы Рю почувствовал небольшое давление именно там, где уже всё предательски пульсировало. Он впился пальцами в скатерть – не столько из-за раздражения, сколько в попытке держать себя в руках. — Я бы на твоём месте не испытывал судьбу. При всех может и нет, а вот... —...как досадно. Уверен?— перебил его Саэ. На вопрос Шидо предпочёл не отвечать, не зная, какие слова стоит подобрать. В попытке отвлечь себя он взял в руку бокал и покачал из стороны в сторону, наблюдая за пузырьками углекислого газа, что поднимались на поверхность; отпить не решался, опасаясь повода, чтобы вдруг подавиться – и не зря. Похоже, в этот раз роль совратителя явно не на нём. — Может, пора задуть свечи?— Саэ кивнул в сторону десерта с единственной розовой свечой. Рю знал, что он имеет ввиду не торт. Нога вновь оказалась там, где ей быть не положено – словно проверяя чужую выдержку и насколько сильно тот дрожит от сдерживаемых эмоций. Он резко наклонился вперёд, чтобы его слышал лишь Итоши, и приглушённо выдохнул: — Если ты сейчас же не уберёшь ногу, пожалеешь, что на свет родился. — Обещаешь?— он усмехнулся и невзначай прикусил нижнюю губу, соблазнительно скользя вдоль неё зубами. Стало жарче — хотя в помещении по прежнему работал кондиционер. — Гарантирую, — прошипел он сквозь стиснутые зубы.— И свечи будут не единственным, что я потушу сегодня. — Оу, мило. А что же ещё? — Узнаешь, если продолжишь играть со мной. На лице Саэ плавно расползлась нахальная улыбка, которую он постарался скрыть за бокалом, сделав глоток. «Змей» — пронеслось в голове у Шидо. — Вот оно как... Он был как никогда доволен собой: выбить Демона из колеи всегда представлялось непростой задачей, и в этот раз ему удалось достичь цели. Именно поэтому он с таким наслаждением наблюдал за несвойственным для Шидо поведением: горящие огнём глаза, слегка дрожащие пальцы и некоторая зажатость. В то же время Рюсэй всё пытался привести себя в чувство и не сорваться — это уже было делом принципа. Саэ умело выбрал момент для наступления, тут стоит отдать ему должное: ресторан, столик на видном месте, а вокруг так много людей, что даже немного некомфортно. Но он не собирался сдаваться так просто. Хотелось сдержаться, показать, что он не слабак и ему хватит силы воли, чтобы выдержать эту публичную пытку, но с каждым мгновением, когда партнёр продолжал бесстыдно проворачивать свои грязные дела, справляться с собой становилось всё труднее. Он, неожиданно даже для себя, поймал себя на мысли: не забить ли ему на свою хвалёную гордость? Утащить Итоши куда-нибудь в укромный уголок и отыграться на нём за все причинённые мучения. Его нога под столом двигалась всё наглее: от колена и не доходя до паха всего на сантиметр-два, вниз, снова вверх, с каждым разом всё медленнее и сильнее, сопровождая всё это самым невинным из своего арсенала выражением лица — никто бы и мысли не допустил, что под покровом скатерти происходит нечто любопытное. В висках стучало. В животе словно поселилось гнездо змей, скручивая все внутренности, а этот чёртов засранец ещё и улыбался, словно не видел, как плотно сжаты его губы и как подрагивает вилка, стиснутая между пальцами. — Ты сегодня такой тихий, — Саэ наклонился, будто для конфиденциальности, но его стопа, с которой был предварительно снят ботинок, уже беспрепятственно ползла к ширинке, в области которой ткань была так натянута, что не оставалось никаких сомнений по поводу его состояния. — Что, не нравится ужин? Вот тогда-то в его перегретом от возбуждения мозгу и пронеслось: «А может, к чёрту всё?» — Прекрати, — в который раз прохрипел Шидо, но тот лишь приподнял бровь. — Или что? Нога под столом нажала туда, где уже не оставалось никакой выдержки. И тогда — щёлк! Тонкая струна его терпения натянулась до предела и лопнула с громким металлическим звуком. Он вскочил так резко, что стул грохнулся, заставив пару за соседним столиком вздрогнуть, а официанта неподалёку с беспокойством оглянуться. «К чёрту гордость. Сейчас я заткну его чем-то другим.» Саэ даже не удивился — будто знал, что это неизбежно, лишь откинулся на спинку стула с победной усмешкой. Он выглядел, словно зритель жутко занимательного теле-шоу — разглядывал, оценивал. Цепкий взгляд его глаз, гипнотических, как пламя над жидким азотом, блуждал от одной части тела к другой: сжатые в кулаки ладони, что даже пальцы побелели, рвано вздымающаяся грудь и горящие от приливающей к ним крови уши. А после задержался на лице — таком заведённом и жаждущем. Ждал, когда же у Рюсэя сдадут тормоза и тот станет подобен изголодавшемуся псу, которому не терпится вкусить любимое лакомство... или же волку, раздирающему добычу? Почему-то ему хотелось, чтобы был реализован именно второй вариант — Итоши повёл бровью, поймав себя на этом. Шидо мельком отвёл глаза: их окликнул официант, с беспокойным видом направляясь к ним. Похоже тот подумал, что намечается драка — а ведь со стороны их перепалка так и выглядела. Пропустив вопрос мимо ушей, он мигом оказался лицом к лицу с партнёром, от вида которого кровь шумела в голове и мешала нормально думать. Казалось — ещё минута и тот просто взорвётся. Пальцы впились в его предплечье, оставляя белые отпечатки на коже, — рывок, и Саэ едва не полетел носом вниз, неуклюже спотыкаясь за ним. Кровь прилила к щекам — не от стыда, а от ярости, которую он не выпускал наружу. В следующее мгновение его уже почти волокли через весь зал на виду у любопытных зевак, каждому из которых лишь бы стать свидетелем скандала или семейной драмы. Где-то хихикнули. Кто-то прикрыл рот ладонью, делая вид, что не пялится. Официант замер с подносом — ждёт потасовки. Но Саэ лишь усмехнулся в ответ на их взгляды, будто знал, что это лишь начало. Первым в туалет влетел Итоши, снова едва не упав из-за того, что в комнату его буквально впихнули. Следом вошёл и Рюсэй; дверь с гулким хлопком закрылась, врезавшись в косяк, да так, что задрожала рамка от зеркала. Все посторонние звуки как отрезало: смех, голоса всех тонов и возрастов, звон посуды и столовых приборов. Осталась лишь звенящая тишина и дыхание: Шидо — тяжёлое и агрессивное, Саэ — нарочито спокойное. Каждый из них ощущал в воздухе незримое напряжение, будто он был наэлектризован, однако источал его исключительно Шидо — другой же был, казалось, спокоен как удав. Саэ расслабил плечи, закинул голову назад, обнажая горло — вызов. Но вена на виске пульсировала, а зрачки были сужены, словно у змеи перед броском. Взгляд. Безмолвная борьба. Искра острее бритвенного лезвия. Незримая угроза, что притаилась в глубине глаз цвета раскалённого докрасна угля. Кажется, что ещё чуть-чуть и можно увидеть, как они дымятся — то ли готовые вспыхнуть ослепительным лесным пожаром, то ли намеренно тлеющие, сдерживая адское пламя, которое рвётся выжечь всё дотла, в том числе и его последние границы контроля. Шидо не выдержал — рванул его за воротник, пригвоздив к двери одной из кабинок. Звонко. Остро. Наконец-то. Затылок от удара пронзила тупая, резкая боль, но головокружение было сладким, как первый глоток воды после длительной жажды. — Хах, ну и где же твоя хвалёная выдержка? — храбрится он, но его голос дрожит — предательски, выдавая истинный настрой, стоит только оказаться прижатым к твёрдой поверхности. — Там же, где и твоё чувство такта. Я бы на твоём месте не строил из себя всесильного, Саэ. Ладони сильнее сжимаются на чужих запястьях, будто тот боится побега своей «жертвы». Если прислушаться, то можно почувствовать его пульс. — На что ты намекаешь? — Не намекаю, а говорю как есть. Я зол. Будь готов принять последствия. Стоило что-то ответить на подобное громкое заявление: съязвить, опровергнуть — что угодно. Но слова упрямо отказывались складываться в предложения. В этот момент он был подобен добыче, которая по неосторожности сама подставила горло хищнику. Или может, добыча того желала, вынудив хищника впиться ей в шею? Здесь не было победителей и проигравших. Было лишь минное поле, где каждому грозит расплата, стоит только сделать неверный шаг и оступиться. В этом была вся истома — медленная, неотвратимая, как падение в пропасть без дна и границ. И этом была их свобода — кривая, неправильная, но такая своя. Шидо прижал его сильнее — так, что дверь затрещала под весом двух тел. Губы обожгли кожу, но это не был поцелуй. Это была безмолвная дуэль — и оба участника пытались урвать победу себе, в последний момент отпуская, уступив место другому. Хоть и казалось, что это случайно, но на деле каждый знал — всё это лишь игра. И когда до него тоже дошло — он едва не задохнулся от жгучей злобы и.. азарта? Желания доказать, что тот не менее хороший игрок? Он вталкивает его в кабинку по соседству. Дыхание сбито, а дрожащие пальцы едва тянут задвижку, отрезая их от остальной части туалета. Но что-то не так — это чувствуется явно, практически осязаемо; Саэ даже слишком безучастен для происходящего, можно сказать неестественно. Тот откидывается на бачок, словно расслабился в удобном кресле, смотрит снизу вверх — и вдруг улыбается. Не как раньше — со снисхождением, с вызовом, а... радостно? Как ребёнок, которому купили целый мешок конфет. — Ну? — Итоши тянется туда, где ранее так бессовестно дразнилась его стопа, будто напоминая, по какой причине они здесь оказались. — Ты же так хотел этого... Рю. Имя было произнесено медленно, с акцентом на две чёртовы буквы; всего лишь имя — так какого хрена его бросило в мурашки так резко, что казалось, словно под кожей ползают толпы муравьёв? Шидо не покидало чувство, что даже собственное тело желало его предать. Только что он был готов рвать и метать — но этот взгляд, этот тон... Из него будто выкачали весь воздух. Он проиграл, даже не успев начать. Итоши — ну кто бы сомневался, чёртов хитрец — прекрасно это видел и, притворно потупив взгляд, продолжил свою игру на чужих нервах, что и без его помощи были натянуты едва не до своего предела. И Рю позволил. Позволил, презирая себя за это. За слабость перед ним, за уязвимость, за то, как легко поддавался. Позволил горячим в контраст ледяной невозмутимости рукам подтянуть его ближе, рывком расстёгивая бедную молнию на брюках, которая протестующе взвизгнула от столь грубого обращения — не иначе, как проекция его же состояния. Время шло, а он всё не мог заставить себя пошевелиться. Казалось, если предпримет попытку дрогнуть хоть мускулом — тело или не последует приказу вовсе, податливо плавясь в этих ладонях подобно пластилину, или, сорвавшись, сделает то, о чём несомненно будет жалеть. И вдруг — вздох наслаждения, что рвался из самых глубин его груди. Короткий — подавить его не стоило никаких усилий. Но какой же он был... Говорящий. Живой. По одному этому звуку было слышно, как долго Шидо терпел. И сейчас, сотрясаемый мелкой дрожью, он знал лишь одно — стыд. Стыд и вина за свои чувства. Ярость вспыхнула внезапно — но не к Саэ, а к себе: прикосновение было таким мимолётным, таким мизерным по сравнению с тем, что тот мог бы ему дать уже сейчас — так почему же оно вызывает такую реакцию, что хочется уже сейчас покрыться гусиной кожей с ног до головы и забыть обо всём, кроме этих, блять, рук? — Прекращай играть со мной, ты... кх... — прерывается он, стоит ему снова встретить обезоруживающий взгляд холодных, словно метель в зимнюю стужу глаз. Сука... Ничего не произошло, а его уже трясёт, как подростка при первом опыте. Чёрт возьми, когда он стал таким... Таким... — А ты докажи, что можешь заставить меня, — Итоши откинулся, ухмыляясь. — Или кончишь, как нетерпеливый щенок? При этих словах пальцы на руках нервно дрогнули, будто в попытке сжаться в кулаки — но не для удара. По его лицу пробежала едва уловимая тень, сродни предупреждению. Шидо резко схватил его подбородок, немного не рассчитав силу — послышался слабый шлепок, словно тот отвесил кому-то пощёчину. Зрачки Саэ расширились, но не от удивления. Маска невозмутимости с него постепенно слетала, открывая вид не на всесильного манипулятора, коим тот пытался казаться, а на заложника собственных игр — пусть именно заложник и диктует правила. — Открывай. — Так грубо, — тот притворно вздохнул, но приоткрыл губы. — Но раз так просишь... Шидо не просил — он приказал. Ладонь, впившаяся в затылок, не оставляла выбора. Саэ хрипло засмеялся — или это был стон? — но его губы уже обжигали кожу. И тогда Рю закрыл глаза, наконец позволив себе то самое — дикое, неприличное наслаждение от того, что этот чёртов провокатор теперь принадлежит ему... хоть и всего на пару минут. Позже он будет притворяться, что всё контролировал. Но прямо сейчас… сейчас он был его. Рывок — глубже предыдущего, такой резкий и неосторожный, что невозможно не расплыться в торжествующей ухмылке. Эмоции на лице Итоши менялись с каждой секундой: от лёгкого удивления до смирения, и наконец заканчивая выражением полной покорности, на которую тот только был способен. Было ли это его настоящим лицом или очередной маской? Но сейчас всё это не имело значения. — Вот видишь, как просто, — Рюсэй выдохнул сквозь стиснутые зубы, намеренно огрубляя каждый слог, — Когда не строишь из себя ведущего. Пальцы впились в голову сильнее, натягивая волосы практически до боли — как подтверждение своей власти: он здесь главный. Но... — М-м? — Шидо резко дёрнул его ближе, заставляя встретить свой взгляд. —Смеёшься надо мной? В его глазах не было страха — только тот самый ледяной восторг, словно он... Словил его. И Шидо понял: ублюдок не просто подчинился — он подставился. Специально. Чтобы он, Рю, чувствовал себя... Ладонь сама врезала по лицу. — Сука! — но это не смогло стереть радость с его лица. Потому что теперь они оба знали правду — Шидо не хозяин, а игрок, который по своей глупости только под конец решил ознакомиться с правилами. И Саэ впервые за вечер задохнулся не от смеха. И это было последней каплей для Демона: злость и отчаяние из-за своей же беспомощности заполонили каждую клеточку его тела — и он нашёл им выход через возлюбленного. Толчок. Ещё один. Снова. Жгучая смесь обиды и наслаждения, что была острее боевой катаны, стремительно расползалась всё дальше, начиная с тех мест, где касались чужие губы и заканчивая конечностями. Удовольствие было липкое и тягучее словно смола и мёд одновременно — в нём нельзя наслаждаться, можно только тонуть, добровольно ступая ещё глубже в трясину. А Саэ получил то, чего так упорно добивался: боль, подчинение и нездоровое удовольствие от физического унижения. Всё это лишь подстрекало становиться всё более податливым, лишь бы насладиться подольше этой стороной Шидо — грубой, необузданной. Оргазм настиг его также внезапно, как и началась та самая их «перепалка» ещё за столиком. Остро. Постыдно. Но невыносимо хорошо, да так, что ноги подкашивались. Итоши попытался отстраниться, но рука на затылке лишь прижала его посильнее, а член в горле перекрыл доступ к кислороду. Оставалось лишь подчиниться, послушно сглатывая всё, что попадёт ему в рот. Молчание. Тишина, звенящая словно язычок калимбы. Безмолвное «вот видишь», которое легко читалось во влажных глазах. Затухающее пламя пожара. Рюсэй бессильно вздохнул, закрыв лицо ладонями и позволил ему выпрямиться. —Хах... Ну что, доволен, Рю? — он старается говорить как прежде. Вытирает рот рукавом, но рука дрожит, как впрочем и голос. Ответом на его вопрос вновь становится молчание. —Я так и знал. С днём рождения, Рю.