Vive la France, сучки!

— Та-а-ак… давай еще раз, — протянул Блиц. — Ты хочешь, чтобы мы грохнули твою дочь?       Тучный мужчина с моржовыми усами и бараньими рожками торопливо замахал руками. — Non! Non, monsieur! — воскликнул тот с каким-то хуеглотательным акцентом. — Никакого убийства. Я просто хочу, чтобы вы передали это письмо моей дочери.       Темно-бежевый конверт коснулся подошвы покоящихся на столе тяжелых сапог. Вздохнув, Блиц раздвинул ноги и потянулся за ним. Имя было выписано широкими, вычурными буквами: — Ты же в курсе, что мы убийцы, а не почтальоны? — он хмыкнул и пренебрежительно отбросил письмо. — Единственное послание, которое мы несем — это посыл на три буквы: А. Д… э-эм… У… в общем, ты понял.       Клиент неловко поймал конверт в воздухе и прижал его к груди, точно там была не записка, а сверток с дорогой травкой. — Вы не понимаете! — повысил он голос, доводя его почти до отчаянных ноток. — Мне очень нужно, чтобы она его получила! Я… я не успел сказать ей всего, что должен был, пока был жив…       Запнувшись, он посмотрел на письмо с несчастным и горьким выражением лица. Скорбь и сожаление сквозили в каждом дрожащем движении пальцев и в каждом тяжелом вздохе. — Я не был ей хорошим отцом… — выдохнул он, закрывая глаза. — Увязнув в собственных заботах, я совсем забыл о ее чувствах. А когда опомнился, было уже поздно… Поэтому я хочу отдать ей это письмо! Чтобы она знала, как сильно она мне дорога, и как я жалею, что так мало уделял ей внимания…       И пока Мокси шмыгал носом, размазывая сопли по платку, а Луна безучастно редактировала селфи, Блиц беспечно закинул: сначала ноги — снова на стол, потом руки — за голову, а напоследок стопку вельзесока — в себя. — Послушай, меня конечно глубоко тронула вся эта слезовыжимательная хуебрень, но повторюсь: мы здесь у-би-ва-ем, — он несколько раз ударил указательным пальцем по локотнику своего кресла. — Так что звиняй, но ничем не могу… — Я помогу, — вдруг заявил тот, кто редко разевал клюв во время обсуждения заказов. — Позвольте взглянуть. — Столас? — удивился Блиц, пока тот внимательно ознакамливался с конвертом и фотографией цели. — Что ты делаешь? Ты же не ходишь на задания. — Здесь, полагаю, можно сделать исключение, — Столас украдкой взглянул на него, а потом снова вернулся к изучению данных. — Шанталь Морэль… Она в Париже? — Да-да, — закивал мужчина, с неиссякаемой благодарностью смотря на принца. — Она живет там с матерью. Я должен был приехать к ней на праздник, но… — Воу, воу, воу! Погодите-ка, — вмешался Блиц, резко опустив ладони на стол. — Вообще-то, я здесь, мать его, босс! Вы не можете просто взять и решить… — Пс-с, сэр… можно Вас на минутку? — Мокси, обхватив Блица за плечи, почти силой выдернул его из кресла. — Я знаю, Вы против подобных заказов, но Его Высочество впервые проявил инициативу после… ну, Вы помните.       Он понизил голос до шепота. Блиц бросил короткий взгляд в сторону Столаса. Действительно, тот уже не выглядел просто жалким и отчаянным; теперь он выглядел жалким и отчаянным, но с примесью сосредоточенности. После ухода Октавии в нем впервые пробудилось что-то похожее на интерес. — М-да… что-то в твоих словах есть, Мокс, — пробормотал Блиц, и его категоричность медленно растворилась в задумчивости, хотя комок сомнения все же всплывал. — Но как это отразится на репутации компании? — Я слышал, что грешники называют Париж городом любви, — прошептал Мокси с увещевательным жаром, наклоняясь к самому уху и крепче сжимая его плечо. — Говорят, это идеальнейшее место для занятий сексом.       Сексом.       Сексом.       Сексом.       Слово отозвалось эхом в голове беса, окончательно потопив все сомнения. В глазах вспыхнул огонь решимости, а по лицу стремительно расползлась хищная, похотливая ухмылка.       Оттолкнув Мокси, он подошел к Столасу и уверенно выхватил у него из рук и письмо, и бумаги со сведениями. — Твоя взяла, лягушатник! — провозгласил он, дрожа от возбуждения. — Беремся за это дело и найдем твою… как там ее? Шатай Мораль? — Шанталь Морэль, — поправил грешник. — Мы? — переспросил Столас, удивленно воззрившись на Блица. — Разумеется, — усмехнулся тот, расправляя плечи. — Ты и я. Это ведь твоя первая миссия. Слишком рискованно выпускать новичка в одиночку. — О, спасибо! Merci beaucoup! — воскликнул мужчина, заключая его в пылкие объятия и осыпая поцелуями обе щеки.       Блиц скривился, а через секунду отвесил ему смачный пинок в брюхо. — Какого хера, педрюга? — выпалил тот, оттирая лицо с выражением глубочайшего отвращения. — У нас тут оплата только наличными! — Конечно, конечно! — поспешно произнес тот, виновато улыбнувшись и с благоговением пожал руку Блицу. — Сколько пожелаете! Я все отдам ради своей дочурки. — Так… какой у нее адрес? — спросил Столас, аккуратно проходясь платком по щеке Блица.       Клиент на мгновение растерялся. — Увы… не помню, — пробормотал он, виновато потупившись. — А где она учится? — уточнил бес, прищурившись.       Снова неловкое молчание. — Не знаю… — Может, есть любимые места, куда она ходит? — Этого тоже… не знаю.       Блиц закатил глаза. — Ты херовый отец. — Я знаю… — прошептал тот, понурив голову и тяжело вздохнув.       «Удивительно, что этот унылый кусок дерьма вообще помнит имя собственного отпрыска, — раздраженно подумал Блиц. — И почему, черт возьми, Столас решил помочь именно ему?»       Хотя какая разница? Чем бы птичка ни тешилась — лишь бы клюв пошире раскрывала. — Вы сказали, что собирались приехать к ней на праздник, — напомнил Столас, чуть наклоняя голову. — Может, у вас было назначено какое-то конкретное место? — Эйфелева башня, — без колебаний ответил грешник. — Я обещал, что мы вместе посмотрим оттуда праздничный салют. Это как раз сегодня в полночь. — Тогда, вполне возможно, она будет там, — задумчиво произнес Столас. Его слова заставили Блица приподнять бровь. — С чего ты взял?       Он чуть вздрогнул, и несколько перьев на затылке встали дыбом. — Мне так кажется… — выдавил он, будто у него ком в горле застрял. — В любом случае, стоит попробовать. Можешь открыть портал? — Будет исполнено! — торжественно заявил Блиц, щелкнул пальцами и принялся вылизывать свой камень. Под звуки влажного причмокивания и взгляды команды — в основном смущенные, а кое-где откровенно омерзенные — в воздухе открылось окно в другой мир. — Готово! После Вас… — он отвесил преувеличенно галантный поклон, пропуская слегка раскрасневшегося Столаса вперед.       Когда тот исчез в портале, Блиц с хищной ухмылкой обернулся к остальным. — Вы здесь за главных, пока я буду жарить свою пташку, — объявил он, недвусмысленно дернув бедрами. — А теперь бывайте и завидуйте, хуесосы!       Он нырнул в портал, выкрикнув на прощание: — Блиц в Пари-и-и… же?!