Vive la France, сучки!

      Оказавшись в мире людей, бес не сразу понял, что сделал переход. А если и сделал, то в мир, по сравнению с которым Ад казался Небесами.       Мусор. Граффити. Мусор. Пьяные тела, валяющиеся на тротуаре. Еще мусор. — Хм… честно говоря, я не совсем так представлял идеальное место для ебли, — подытожил он, осматриваясь и принюхиваясь. — Хотя у тех бомжей вроде получается.       Он указал пальцем на старый, пропитанный клопами матрас, судьбе которого можно было только посочувствовать. — Как нам добраться до Шанталь незамеченными? — спросил Столас, скрестив руки на груди. Похоже, и он не испытывал восторга от увиденного. — Нам? — переспросил Блиц, прищурившись. — Разве ты не можешь превратиться в человека?       Его вопрос вызвал заметную рябь растерянности на лице совиного демона. — Я… не знаю, — пробормотал Столас. — Без моих сил… — он посмотрел на свои ладони, потом сжал их в кулаки. — Нет… я должен хотя бы попробовать!       Он закрыл глаза. Из-под век пробился свет, и вскоре все его тело начало излучать яркие потоки, словно распадаясь на сияние.       И через мгновение перед Блицом стоял…       «Пиздец», — едва не произнес он, уставившись на полу-птицу, полу-человека с деформированным всем, что только могло деформироваться. — Ну? Как я выгляжу? — спросил тот, покружившись. Бес в свою очередь изобразил нечто отдаленно похожее на улыбку. — Неплохо… да, неплохо! Но лучше вернись в прежнюю форму, а то… я буду на твоем фоне слишком выделяться.       Он быстро залез в ближайшую помойку и вытащил оттуда старый и проверенный способ маскировки — одежду местных жителей.       Он протянул вернувшему себе демоническую форму Столасу длинное пальто и берет. Сам же натянул полосатую кофту, потрепанную кожаную куртку и красный шарф. — Voilà! Теперь нас ни за что не отличат от французов! — гордо заявил он, зашагав вперед.       Но стоило им выйти из переулка, как навстречу попалась пара местных. Те, смерив их с ног до головы презрительным взглядом, фыркнули: — Touristes. — Américains.       Они обошли их, словно прокаженных. И так повторялось еще раза три, к возмущению Блица. И чем больше пренебрежительного высокомерия они получали, тем лучше становилась обстановка вокруг. Постепенно исчезали мусор, грязь и запах канавы, а вместо них расцветали маленькие клумбы, звенела уличная музыка и разносился запах свежей выпечки. — А что? Вполне годится! — Блиц одобрительно огляделся, уперев руки в бока. — Отличный антураж для хорошего перепихона!       Он ткнул пальцем по сторонам, комментируя с энтузиазмом экскурсовода: — Вот там ты можешь мне отсосать. Вон там я бы тебя нагнул. А тут… О-о! Нифига себе! Да тут просто золотая жила!       Он юркнул к решетке канализации, сунул руку внутрь и ловко вытащил две дергающиеся крысы за хвосты. — Столас, гляди! Нам и цента не придется тратить! Я тебе сейчас такой романтический ужин забабахаю, что ты… Столас?       Блиц оглянулся, но его напарника и след простыл. Пришлось отбросить визжащих крыс (одна, кажется, угодила в голову какому-то рыжему парню) и рвануть вперед, лавируя сквозь толпу броско одетых зевак и снующих туристов.       Благо, Столас был невьебенно высокого роста и, благо, он был демонической совой. А потому обнаружить его, входящего в какую-то церковь под вывеской «Notre-Dame de Paris» было несложно. — Эй! — понизив голос, Блиц догнал его и дернул за рукав. — Какого черта мы тут делаем? — Я слышал, как те двое говорили что-то про башню, — шепотом объяснил Столас. — Хочу спросить у них дорогу.       Блиц закатил глаза, собираясь колко возразить, но тотчас приметил уж очень привлекательный алтарь, который так и кричал: «Используй меня для траха».       Плотоядно ухмыльнувшись, он прополз к алтарю и, разместив свечи вокруг себя, устроился поверх холодного камня в незамысловатой позе. Его голос приобрел бархатно-завлекающую интонацию: — Стола-а-ас.       И принц, отвлекшись от разговора с посетителями, застыл с многозначительным выражением лица. — Блиц? — он чуть ослабил ворот водолазки, пытаясь подавить хрипоту в вопросе. — Что ты делаешь?       Бес пригладил рога, будто невзначай, и подмигнул. — А, это? Я просто подумал, что здесь отличное место, чтобы уединиться, — он облизнул губы и поманил оторопевшего демона к себе.       Столас кашлянул, взгляд его метнулся к изображениям и скульптурам парящих ангелов. — Мы, вообще-то, в церкви. — А я не против зрителей, — хмыкнул Блиц, склонившись чуть ближе. Судорожный вздох ударил по коже. — Они тут все почти без одежды. Чем мы хуже?       Он чувствовал как задрожало оперение под пальцами, как скатилась капля пота по длинной шее и как бешено билось в груди сердце. Ему ли не знать, как томный шепот и грубые действия влияют на эту птичку — заставляя дребезжать, гореть, изнемогать.       И как только их дыхание сбилось, как только они приблизились настолько близко, что могли слышать шум в головах друг друга, Столас резко отстранился. — Стой! Не сейчас!       Не рассчитав силы, он оттолкнул беса так, что тот соскользнул с алтаря и глухо ударился о каменный пол. — Какого хуя?! — прокричал Блиц, сбивая при падении несколько свечей. Огонь тут же задел близлежащие цветы, а за ними — гобелены с изображениями ангелов. Крылья и нимбы стремительно растворялись в огне, который поднимался все выше и выше, пока языки пламени не лизнули своды храма.       Крики взорвали тишину. Толпа в панике ринулась к выходу, подхватив их обоих и вынеся наружу. С улицы было видно, как из-под крыши рвался густой дым. — Пожар! Собор горит! — кричали люди, пытаясь тушить пламя святой водой. — Ох, нет, что мы наделали? — ужаснулся Столас, приложив руки ко рту. — А, не переживай. Это же просто церковь, — Блиц отряхнулся от пыли и простодушно махнул рукой. — Уверен, никому и дела нет до нее. — Э-э? Нотр-Дам горит? Отстой… — Ну что, пойдем хотя бы башню посмотрим? — Вот видишь? — сказал Блиц, кивнув в сторону удаляющихся в разочаровании туристов. — Башня? — встрепенулся Столас и побежал за ними. — Погодите!       Двое мужчин одновременно обернулись и присвистнули при виде окликнувшего.       Блиц, в свою очередь, уже порядком заебался бегать по пятам за Столасом и его шилом в месте, где, как он надеялся, должен был быть его член. — Эйфелева башня? — уточнил один из туристов, указывая вдаль. — Вон там! Но если хотите успеть к фейерверкам, пешком не дойдете. Попробуйте метро. — Мет… ро? — переспросил принц как нечто чуждое его речи. — Это способ передвижения для бедных, — пояснил Блиц, кривя недовольную рожу. — Не лучшее место для перепихона. Уж поверь, я пробовал. — Это оно? Пошли! — Столас, не слушая сетований, схватил Блица за руку. Он потащил его к станции, над которой висела табличка с крупной надписью «Métro».       Но там их поджидала преграда ростом под метр девяносто и с внушительной лысиной. — Закрыто, — коротко сообщил мужчина в полицейской форме — Что? Почему? — изумился Столас, вскинув брови. — Забастовка водителей метро, — прозвучал ответ тем же каменным тоном. — Блеск, — фыркнул Блиц и махнул рукой в сторону остановки, где плотной цепочкой стояли автобусы. — Тогда поедем на автобусе.       Однако первый водитель, высунувшись из окна, пискляво заявил: — Не работаем, messieurs! — Почему? — Забастовка водителей автобусов, — прозвучало в ответ. — Агх! — взревел Блиц и яростно потопал к стоянке такси. Но и здесь… — Не получится, — покачал головой водитель с ярким южным акцентом. — О! Дай угадаю! Забастовка таксистов? — ядовито-саркастично спросил бес. — Нет, — покачал головой тот. — Тогда, блять, что?! — Забастовка у заправщиков, — спокойно пояснили ему с невинным пожатием плеч. — Бензина нет.       И спустя где-то минуту и пятнадцать секунд улица Парижа слышала такие искусные комбинации матерных слов, что даже крысы вдоль дорог предпочли прыгнуть под колеса. — Дерьмо… я сдаюсь, это гиблое дело, — выдохнул Блиц и, разминая плечи, предложил. — Давай просто скажем тому кренделю, что письмо отдали. Он все равно это проверить никак не сможет.       Выражение лица Столаса было непроницаемым. Однако в его алых глазах можно было отчетливо увидеть какую-то внутреннюю борьбу. Блиц не знал, кто там сейчас с кем сражается, но явно побеждала не та сторона, на которую он бы поставил. — Нет, — твердо сказал Столас и решительно куда-то направился. — Я отдам это письмо. — Что? Да ты издеваешься?! Столас! Столас, блин! — Блиц кинулся за ним, стараясь не отставать от уверенного шага чересчур длинных ног. — Да брось ты эту чертову бумажку! Мы все равно не успеем вовремя!       Он резко схватил принца за руку и рывком потянул на себя.       Издав удивленных вздох, тот вмиг оказался наклоненным над землей в объятиях беса. Ухмылка — страстная и ехидная — искривила губы, а острые когти мягко впивались в чужую талию.       Столас никогда не мог противиться его напору, его доминантности, его… — Блиц… — дрогнувшим голосом выдохнул тот. В млеющих глазах читалось желание, привязанность, нежность. — Давай бросим все, снимем гостиницу и проведем этот вечер… — бес наклонился ближе, едва ли не рыча от нетерпения. — …только вдвоем.       К черту это задание. К черту этот пропахший сыром и вином город. Им давно пора было послать все и всех и запереться где-нибудь, где очень толстые стены. — Блиц… — выдохнул Столас, осторожно выскальзывая из его объятий. — Я должен доставить это письмо.       Тон был виноватым, но вместе с тем и непреклонным. Как в тот вечер, когда они расстались, когда камнем преткновения стал кристалл Асмодея. — Столас… — Если тебе это в тягость, ты можешь идти. Я изначально собирался выполнить задание один.       И он ушел. Снова дал ему право выбора и просто ушел. Какой же он… — Чертов пиздоклюй… Или членоклюй… — тяжело вздохнув, Блиц помассировал веки и развернулся. Ни метро, ни такси, ни магии. А значит, нужен иной способ быстро и без проблем добраться до этой гребанной башни.       Он взобрался на фонарный столб и оглядел улицу. Велосипед? Слишком медленно. Попутка? Долго. А самокат… Сатана его побери, он скорее сдохнет, чем станет сраным самокатчиком. — Ну где же… где… — он метал взгляд и вдруг застыл. — Ебать мое дерьмо…       Перед ним стояло совершенство. Высокий, мощный, ревущий — словно жеребец за миллион, но из металла и выхлопов.       Блиц, краснея и млея, бросился к мотоциклу и его владельцу. — Мне нужен твой байк, — выпалил он. — Чтобы доехать до башни и отдать письмо девочке от ее мертвого папаши.       Байкер молча кинул ему ключи и шлем. — Только потом заправь.       Бес ухмыльнулся, забираясь в седло. Когда под ним зарычал двигатель, он едва не кончил от восторга. — О-о, да, детка! — взбудораженно выкрикнул он, срываясь с места. — Если со Столасом сегодня не выйдет, то эту ночь я проведу с тобой!       Он влетел за угол здания и резко затормозил перед ошеломленным Столасом. Клубы пыли взметнулись вверх, и сквозь них сверкнули удивленные, трепетно-влюбленные совиные глаза. — Б-Блиц? — только и смог произнести Столас. — Что-то не припомню, чтобы подчиненные раздавали приказы начальству, — ухмыльнулся бес, протягивая руку. — Сначала отдадим письмо. А потом тебя ждет строгий выговор, сучка. — Блици!.. — в восторженном вздохе звучало чистое трепетание. Столас коснулся щеки рукой, зардевшись, и вложил другую ладонь в руку беса. — Держись крепче, — предупредил Блиц, когда мотор взревел. Столас тут же обвил его за талию, и они рванули вперед.