Vive la France, сучки!

      Они мчались по узким улицам, между старых фасадов, заставляя прохожих шарахаться в стороны. Асфальт визжал под шинами, ветер хлестал по коже.       Впереди блеснула прозрачная пирамида. — Да блять, слишком много людей! — прорычал Блиц, уворачиваясь. — А вдруг это будущие заказы?!       Он резко взял вправо, намереваясь срезать путь в обход пирамиде, но там толпа оказалась еще плотнее. — Чтоб тебя… — процедил он, крутанул руль и ворвался внутрь. Байк загрохотал по мрамору, отражаясь эхом под сводами музея. Мелькнули статуи, картины, какие-то древние безделушки. — О! А это выглядит круто, — заметил он, на ходу срывая пару ожерелий и тиар с подставки.       И из-за этого они едва не влетели в мраморное изваяние. — Осторожнее! — крикнул Столас, перехватывая руль. — Нам нужно найти выход!       Он плавно повернул, направляя байк к лестнице, что вела вниз, к станции метро. — Как тебе, Столас? — спросил Блиц, примеряя одну из тиар на шлем. — Не сейчас, — отрезал тот, когда они прорвались наружу, сбив пару ограждений и вылетев в туннель метро. — Да, не мой цвет, — согласился Блиц, бросив украшение в сторону и вновь сосредоточившись на дороге. Мотоцикл без труда скользил по пустым рельсам, а они попутно читали названия станций, мелькавшие в полутьме.       Когда впереди появилась надпись «Tour Eiffel», Блиц прибавил газу, и они рванули по застывшему эскалатору вверх.       Люди в ужасе отскакивали в стороны, когда из недр метро прямо на поверхность вылетел мотоцикл. Вокруг громоздкой, похожей на букву «А» башни толпились туристы, вспыхивали вспышки камер, гудела толпа. — Дальше не проехать, — сказал Блиц, останавливаясь у ларька с сувенирами и снимая шлем. — Придется идти пешком. — Ой, простите! Прошу прощения! Позвольте пройти… — сбивчиво тараторил Столас, оступаясь и протискиваясь сквозь толпу, в то время как Блиц несся вперед тараном, прыгая по головам и плечам столпившихся людей. — Столас, быстрее! Я вижу эту девку! — крикнул он, указывая наверх, туда, где почти на самой вершине башни мелькнула знакомая фигура. — Эй! Эй, Шалтай-Болтай! Стой, где стоишь!       Обретя решимость, Столас начал расталкивать людей куда увереннее, стараясь прорваться к входу. Терпения уже не оставалось, и в ход шла грубая сила. — Билет, — бесстрастно произнес мужчина у турникета. — Отсоси! — рявкнул демон и перепрыгнул через преграду. — Эх, если бы…       Они взлетали вверх по ступеням, стараясь не потерять цель из виду. Вспышки камер, крики, отблески огней — все мешало сосредоточиться. И когда, запыхавшись, они добрались до второго этажа… — Где она?! — Блиц схватил за грудки какого-то парня с камерой. — Где похожая на круассан девчонка с плетенными волосами! — О-она… только ч-что спустилась… на лифте… — заикаясь в испуге, выдавил турист. — Здесь был лифт? — Блиц отпустил его и перегнулся через перила. Внизу, среди блестящей толпы, мелькнула Шанталь Морэль. — Проклятье! Эй! А ну вернись, блядина! Ты слышишь?! — Блиц, — ладонь легла ему на плечо. — Довольно. Мы опоздали.       Блиц замер. Принц шагнул к перилам, устало опершись на них. Он тихо выдохнул. Долгий, тяжелый вздох, в котором растворилось все накопившееся за день напряжение. И теперь в нем остались только усталость, жалость и пустое отчаяние, устремленные на горящий внизу город.       Поколебавшись, бес медленно подошел ближе и, неуклюже потоптавшись рядом, опустил подбородок возле его рук. — Прости уж… Если бы я тебя не тормозил… — Нет, — Столас покачал головой и одарил его мягкой, печальной улыбкой. — Ты сделал больше, чем должен был. На самом деле… я тронут твоим участием.       Он снова перевел взгляд вниз. Ветер шевелил его одежды, а свет фонарей подчеркивал горечь на лице. — Мы можем отдать ей письмо позже, — справедливо заметил Блиц, пытаясь говорить оптимистично. — Я, честно говоря, не понимаю твоего упрямого порыва вручить ей письмо сейчас. Да и вообще выполнить эту миссию. Без обид, но прежде ты был активен примерно как амеба.       Столас хихикнул так, точно посмеялся над особенно неудачной шуткой. Потом откинул голову назад и тяжело вздохнул. — Когда тот грешник рассказал о своей дочери, я подумал о Вии, — признался он, и в этих словах чувствовалась дрожь. — Я невольно увидел в нем себя. — Что? Глупости! — вспыхнул Блиц, дернувшись. — Ты совсем не такой, как тот дерьма кусок. Ты любишь Октавию, заботишься о ней, знаешь, по крайней мере, где она живет! — Но я ведь действительно ставил свои заботы выше ее чувств, — тихо сказал Столас, зажмурившись и стиснув зубы. — И это стоило мне ее. Поэтому я захотел помочь тому, кто еще не опоздал исправить ту же ошибку. — Что за хрень ты несешь?! — Блиц резко выпрямился и схватил его за руки, заставляя опустить взгляд. — Ты не опоздал! Все еще можно вернуть. В отличие от него, ты жив, и можешь поговорить с дочерью!       Если бы не шум города, он, возможно, услышал бы боль, прорывающуюся из сердца собеседника. — Но что если для Вии… я все равно, что мертв?       Блиц застыл, как вкопанный. В дрожащем свете ламп он заметил блеск непролитых слез, и что-то внутри него сжалось и рухнуло. Вина? Сожаление? Сочувствие?       Он толком не мог понять. Но один взгляд на отчаявшегося Столаса заставил его совершить непредвиденное.       Он резко отстранился от него, выпустив из своих рук его руки. Затем, не раздумывая, он ринулся к поднимающемуся экскурсоводу и вырвал у того громкоговоритель. — Что ты собираешься делать? — встревоженно спросил Столас, вытирая глаза.       Бес не ответил. Он выкрутил громкость на максимум, вскарабкался на балку и заорал так, чтобы его слышал весь квартал: — Внимание! Местные пижоны, гости, которым никто не рад, и нелегалы! Я знаю, что вы все друг друга терпеть не можете, но сейчас вам придется объединиться, чтобы помочь нам найти девушку с косами и в голубом платье!       Он ревел в мегафон, заставляя всех внизу в изумлении поднять головы. — Кто ее найдет — получит… эм… корону королевы Франции! — объявил бес, вытащив украденную корону и помахав ею над толпой. — Но у нас нет королев! — крикнул кто-то снизу. — Да пофиг! — рявкнул он. — Мы должны найти ее!       Голосом настоящего командира он скомандовал: — Бастующие!       Из толпы поднялись руки нескольких человек. — Делайте то, что умеете лучше всего! — с ухмылкой скомандовал он. — Блокируйте движение! — Есть! — отозвались люди, вытаскивая плакаты и загораживая выходы. — Дайте нам денег! Дайте выходных! — Туристы! — продолжил Блиц. — Используйте свои фотики и ищите девушку по приметам! — Есть! — выкрикнули приезжие и принялись ослеплять вспышками всю площадь. — Граждане и нелегалы! — позвал бес. — Ну-у… эм… жалуйтесь, как обычно! — Oui, monsieur! — хором ответила последняя группа и тут же принялась ругать власти, экологию, досуг и друг друга.       Краем глаза бес увидел восхищено-смущенный взгляд Столаса, и в его груди быстрее забилось сердце.       Он вдруг понял, что за все то время, пока они жили вместе, он и вполовину не мог понять чужих чувств. Пытаясь отвлекать сексом, шутками и работой, Блиц уделял слишком мало времени тому, чтобы убедить Столаса, что у него есть шанс вновь завоевать доверие Октавии.       И хоть эта глупая миссия не помогла бы им воссоединиться, он был готов на все, чтобы ее выполнить. — Я нашел ее! — крикнул кто-то из толпы.       Девушка, визжа и ругаясь, буквально покатилась по рукам, пока не оказалась прямо под башней. — Отлично! — выкрикнул Блиц и метнул корону прямо в руки нашедшему. — Столас, живей!       Они вдвоем спустились на лифте, где их уже ждала цель — явно рассерженная и ошарашенная девушка лет восемнадцати. — Qu’est-ce qui se passe? — спросила она, поправив платье. Мужчины переглянулись, и, вздохнув, Столас сделал шаг вперед, чтобы протянуть конверт. — Шанталь, твой отец попросил нас передать тебе это письмо… когда был жив.       Девушка замерла на месте, с удивлением глядя на протянутый конверт. Но потом в ее глазах вспыхнула злость и обида. Она резко отвернулась. — Оставьте себе! Я не хочу вспоминать этого человека! — выпалила она, грубо, но с надломом в голосе. — Да ты, блять, издеваешься?! — раздраконился Блиц, чуть ли не рыча. — Мы весь вечер тебя, стерву, искали, а ты… — Подожди… — оборвал его Столас спокойным тоном и сделал еще один шаг. — Я понимаю, у тебя могут быть обиды. И, наверное, они справедливы. Но как отец я хочу, чтобы ты знала… каждый родитель желает своему ребенку добра. Мы совершаем ошибки, порой предаем ожидания, но это не значит, что мы перестаем любить.       Он говорил так, будто прятал эти слова в клетке своей души и сейчас позволил им, наконец, обрести свободу. Он говорил с надеждой. — Твой отец тебя очень любит.       Прошла секунда. Потом другая. Потом третья. Свет в глазах Столаса постепенно гас, руки начали опускаться… и вдруг девушка обернулась.       Она ничего не сказала: просто забрала конверт. Глаза пробежали по строчкам, не замечая, как Столас следил за ее действиями с ожиданием и тихой верой.       Когда она дочитала, ее глаза были полны слез. Письмо исчезло в маленькой сумке, и с губ сорвалось лишь: — Старый идиот… — она выдохнула и кивнула им обоим. — Спасибо… за доставку.       Столас улыбнулся — искреннее и тепло. А Блиц, будучи обычным наблюдателем всей мелодрамы, фыркнул и вытащил визитку. — Вообще-то мы не курьеры, а убийцы, — он всучил ей карточку с номером. — Если нужно будет кого-то грохнуть, звони в И.М.П. — А? — растерянно переспросила Шанталь.       В этот момент небо над ними осветили первые искры фейерверка. — Смотри-ка, успели к салюту, — усмехнулся Блиц, толкнув Столаса локтем. Тот неловко улыбнулся. — Да, ты прав. И… спасибо, что не бросил это дело. — Пустяки, — отмахнулся бес, скрестив руки и глядя на расплывающиеся огни. — Жаль только, что так и не потрахались.       Париж утопал в красках: красный освещал Триумфальную арку, золотой — площадь Согласия, а голубой окрашивал Люксембургский сад. И каждый вспыхивающий луч напоминал о том, каким неидеальным, но при этом каким красивым был этот город.       Город любви. — Знаешь… — томно прошептал Столас, и от его голоса у Блица пробежали мурашки. — Мы ведь можем и задержаться.       Бес вздрогнул, обернулся и замер. Клюв Столаса был всего в нескольких сантиметрах от его лица.       Он успел лишь облизнуть губы, прежде чем демон притянул его за шарф и впился поцелуем. Теплое дыхание вскружило голову, а сердце быстро заколотилось.       Блиц ухмыльнулся, схватил его за ворот пальто и прижал к себе. — Vive la France, сучки!