Радиостанция «Отчаяние»

Холл «Отеля Счастья» впервые за долгое время не был заполнен праздными зеваками. В центре стоял Роберт, съёжившийся под оценивающими взглядами, и Чарли, пытавшаяся своей улыбкой растопить лёд неловкости. «Ребята, это Роберт! Наш новый постоялец! Роберт, знакомься: это Хаск — наш бармен и, э-э-э, главный по атмосферной ворчливости.» Хаск, вытиравший бокал, кивнул одним резким движением головы. Его жёлтые глаза сузились. «У него долги?» — спросил он прямо, без предисловий. «Хаск!» — вздохнула Чарли, но Роберт, покраснев (насколько это позволяла его серая шерсть), прошептал: «Да…» «Знакомые лица?» — продолжил допрос Хаск. «М-мелкие ростовщики с улицы Пылающих Грошей…» Хаск хмыкнул, отложив бокал. «Знаю этих ублюдков. Жуют сопли, пока рядом кто-то пострашнее не появится. Разберёмся.» «Спасибо, Хаск! Это очень благородно с твоей стороны!» — воскликнула Чарли, а демон-козлик смотрел на бармена с немым изумлением. «А это Вэгги — наш менеджер, и главный по отелю! » Вэгги, вся в оборках и улыбке, подошла и взяла руку Роберта, пожимая её. «Рада с вами познакомиться! Если будут какие-то проблемы по номеру, то обращайтесь ко мне. » Роберт попытался что-то пробормотать, но его тут же задушили в объятиях, из которых он вышел слегка помятым, но с тёплым печеньем в руке. «Ниффти — наша горничная и мастер по… созданию уникального текстиля!» — Чарли показала на маленькую демонессу, которая, не отрываясь от вязания крючком чего-то похожего на мутантского осьминога, подняла голову и сказала: «Твои рога симпатичные. Можно с них слепок сделать? Для светильника.» Роберт инстинктивно прикрыл рога руками, покачивая головой. «И это Энджел Даст! Он тоже наш постоялец, ты вроже должен его знать как....актера..и я могу с уверенностью сказать что у него всё получается просто замечательно!» Энджел, развалившись на диване, лениво помахал всеми четырьмя руками. «Привет, новичок. Главное правило — не трогай мой лак для ногтей, и мы поладим. А, и если увидишь огромную моль в лиловой шубе — беги. Это Валентино. Шутка. Но беги.» Роберт выглядел совершенно сбитым с толку, но напряжение в его плечах немного спало. Эти люди были странными, но… в них не было злобы. «А теперь, — торжественно объявила Чарли, — экскурсия!» Она повела его по отелю, с энтузиазмом, которого сама в себе не чувствовала. Она показала холл («здесь мы общаемся!»), кабинет для психотерапии («здесь мы говорим по душам! Это очень важно!»), снова бар («но здесь мы пьём сок! Ну может иногда алкоголь...»), просторный балкон с видом на задворки Пентаграмм–Сити («место для размышлений!»), столовую, где пахло корицей от печенья приготовленым недавно Вэгги. Затем были другие постояльцы. В углу гостиной сидел демон с головой угря и постоянно что-то бубнил себе под нос. Чарли, подойдя, громко сказала: «А это мистер Глэргл! Он… э-э-э… работает над своим внутренним монологом! Правда, мистер Глэргл?» Угорь-демон выпустил пузырь и злобно зашипел. Роберт отпрыгнул. В коридоре они встретили даму с десятью глазами на стеблях. «А это миссис Окулария! Она… любитель необычных вещей!» Миссис Окулария повернула все десять глаз на Роберта, медленно моргнула ими вразнобой и поползла прочь, оставляя за собой слизкий след. Роберт старался не смотреть. Наконец, Чарли привела Роберта в его номер. Он был простой, но чистый, с кроватью, стулом и маленьким окном. Для Роберта, спавшего последние недели в вонючих подвалах, это выглядело как покои в раю. «Твой номер для проживания»,— сказала Чарли, и её голос дрогнул от искренней радости. — Добро пожаловать в новый дом.» Роберт стоял посреди комнаты, его карие глаза блестели. «Я… не знаю, как благодарить…» «Не стоит, — улыбнулась Чарли. — Этот отель создан, чтобы помогать. И кто знает, может, ты даже… искупишься.» Роберт потупился. «Я… не уверен, что заслуживаю. Я просто… боялся.» «Все здесь чего-то боялись, — мягко сказала она. — Это первый шаг.» В дверь постучали. Вошёл Хаск с двумя стаканами мутной розовой жидкости. «От бармена. Для новенького. Укрепляющее. Не спрашивай, из чего.» Роберт взял стакан дрожащими руками. «Спасибо.» «Не за что. А по поводу твоих «кредиторов»… — Хаск повернулся к Чарли. — Дай мне имена. Я с ними «поговорю». У меня с такими уже язык хорошо подвешен. Клыками.» Чарли кивнула, чувствуя прилив благодарности. Возможно, здесь, среди этих странных, сломанных душ, всё же можно было что-то построить. --- Идиллию разорвал резкий, синтезированный голос. «Принцесса!Идеальный момент! Живая, настоящая интеграция нового пациента!» В холл, словно таран, ворвался Вокс в окружении двух операторов с камерами. Софиты вспыхнули, выхватывая из полумрака испуганное лицо Роберта и застывшую в ужасе Чарли. «Вокс, что это? Я не давала согласия на съёмку!» — попыталась встать на пути Чарли, но один из операторов ловко заслонил её собой, а Вокс плавно скользнул к Роберту. «Не волнуйтесь, дорогая! Это же для пользы дела! Народ должен видеть, как работает ваше чудо-учреждение! — Его экран был обращён к Роберту, излучая ложное тепло. — И кто у нас тут? Новый гость? Расскажи нам свою историю, друг!» Роберт, ослеплённый светом и напуганный до полусмерти, заморгал и попятился, натыкаясь на диван. «Я… мне принцесса… помогает… с ростовщиками…» — прошептал он. «Ростовщики? — Голос Вокса стал заинтересованно-сочувственным. — О, это серьёзно! Но ведь они, эти самые ростовщики… они же тоже грешники, верно? Просто выполняют свою функцию в нашей прекрасной экосистеме. Неужели принцесса Ада, — он резко повернул камеру на Чарли, которая пыталась протиснуться к Роберту, но Вокс, делая вид, что поправляет кабель, подставил ей ногу, и она, споткнувшись, едва не шлёпнулась, отлетев в сторону, — хочет избавиться от тех, кто… как бы это сказать… просто следует правилам игры?» Чарли, оправившись от толчка, встала перед объективом, её лицо горело от гнева и унижения. «Что?! Я не хочу ни от кого «избавляться»! Я хочу помочь Роберту! Эти «правила игры» — они его уничтожают!» «Ах, понимаю! — Вокс кивнул, и на его экране появилась грустная смайл-рожица. — Значит, принцесса пытается спасти одних грешников… путём устранения других, которые у неё на пути? Интересная селективная мораль. Народ обожает такие дилеммы!» Он сделал знак оператору, и камера вплотную наехала на лицо Чарли, искажённое шоком и яростью. «Это… это не так! Ты всё переворачиваешь!» «Всё уже записано, дорогая, — сладко сказал Вокс, отступая. Софиты погасли так же внезапно, как и зажглись. — И, кстати, о записях… Я выполнил свою часть. Раскрутил ваш отель. Поднял вам популярность. Теперь, по условиям нашего… партнёрства, настала ваша очередь. Поговорите с папочкой. О снятии ограничений с VoxTek. И чем быстрее, тем лучше. Для всех.» Он повернулся и вышел со своей командой, оставив в гостиной гробовую тишину, нарушаемую лишь прерывистым дыханием Роберта и тихим скрипом, который издавали кулаки Чарли, сжатые так, что побелели костяшки. Она поняла. Её загнали в угол. Красиво, публично и бесповоротно. «Я… я сделал что-то не так?» — робкий шёпот Роберта вывел её из оцепенения. Чарли обернулась. Его глаза были полны вины и страха. Она заставила себя улыбнуться, и это было самое тяжёлое, что она делала за последнее время. «Нет. Всё в порядке. Просто… мне нужно сделать один звонок.» Она отошла к дальней колонне, прислонилась к холодному мрамору и достала телефон. Сначала она колебалась, она знала что Вокс что-то выкинет,но даже играя по его правилам она проиграла. Её палец дрожал над номером отца. Она сделала глубокий вдох и нажала кнопку. --- В покоях Люцифера царила тягучая, удушливая атмосфера вынужденного досуга. Сам король, в чёрном бархатном халате, сидел за небольшим столиком и ел виноград, бросая косточки в хрустальную пепельницу. Напротив, отодвинув тарелку с почти нетронутой едой, сидел Аластор. На нём была та самая бордовая шелковая рубашка, а золотые браслеты на запястьях глухо брякали о край стола при каждом движении. Он не ел. Он ковырял вилкой в соусе, рисуя бессмысленные узоры. Скука была тяжёлой, физической вещью, давящей на плечи. Он скучал даже по изматывающей работе, по разговорам с Винсентом за игрой в шашки. Здесь же было только ожидание. «…и представляешь, Бэмби, этот недотёпа Адам просит целый год поменять на месяц до следующей чистки! — ворчал Люцифер, раздавливая очередную ягоду. — Поменять целый год! Я, конечно, могу сменить это на месячное, но зачем? Пусть помучается. Наглец.» Аластор слушал вполуха, кивая через раз. Его взгляд блуждал по роскошной, бессмысленной комнате. Потом он задал вопрос, который крутился у него в голове с того утра. Голос его был ровным, без эмоций. «Как вы узнали?О той ночи.» Люцифер отложил виноград, вытер пальцы салфеткой. Его золотые глаза стали холодными и внимательными. «Лилит,— сказал он просто. — Она намекнула. Не прямо, конечно. Что-то вроде «как там твой слуга, должно быть, одиноко ему по ночам». Она использовала тебя Бэмби, как пешку. Но меня удивило больше всего что она с подвинула тебя на это, и ты повелся» В глазах Аластора мелькнуло что-то — не удивление, а горькое подтверждение. Так я и знал. Он просто кивнул. Я сам в это полез. Раздумывать поздно. Люцифер поднялся и подошёл к нему сзади, положив руки на его плечи. Аластор не дрогнул, но всё его тело напряглось. «Ну чего ты,Бэмби, — прошептал король, его губы почти касались оленьего уха. — Ты же сам знал, что сбегать нельзя. Или тебе так важна Чарли, что ты готов на такой риск? Неужели я… хуже?» Аластор прищурился, глядя в стену. О да. Вы просто воплощение доброты. Как я мог усомниться. Люцифер вздохнул театрально и положил голову ему на плечо, обвивая руками его талию. «Зато теперь, когда у тебя нет обязанностей… у нас так много времени. Надо было отменить их ещё раньше.» Его пальцы начали водить по шёлку рубашки, и по спине Аластора побежала знакомая, ненавистная дрожь. Почему нельзя просто посидеть в тишине? Почему всегда это? И в этот момент на столе зазвонил телефон. Резкий, настойчивый трель. Люцифер замер, потом оторвался с раздражённым стоном. «Ну что еще?» Он подошёл, взглянул на экран, и его брови взлетели. «Чарли?» Он взял трубку. «Дорогая? Что слу…» Он слушал. Сначала с недоумением, потом его лицо начало темнеть. Аластор, наблюдая украдкой, видел, как скулы короля напряглись, а в глазах вспыхнули знакомые искры ярости. «ЧТО?!»— Люцифер ударил кулаком по столику так, что хрустальная посуда подпрыгнула и зазвенела. — «Он что, СМЕЕТ шантажировать мою дочь?! И ты, ты соглашаешься на это?!» Аластор замер, его собственное дыхание застряло в горле. Что произошло? Что сказала Чарли? Он видел, как лицо Люцифера искажается гневом, слышал его шипящие, невнятные проклятия в адрес Вокса. Потом голос короля стал ледяным, смертоносным. «Хорошо. Хорошо, дочка. Ты поймана. Но он ещё не знает, с кем связался. Приезжай. Сейчас. И приведи этого… козлика-свидетеля. Мы это обсудим. Лично.» Он швырнул телефон на кресло. Комната наполнилась тяжёлым, опасным молчанием. Люцифер стоял, отвернувшись, его плечи дышали гневом. Аластор не смел пошевелиться, но его ум лихорадочно работал. Чарли. Вокс. Шантаж. Она в опасности. И это понимание, пробившееся сквозь апатию, было острее любого лезвия.