Безжалостный титан. Титаны Северного побережья №5

Я вдыхаю теплый воздух и возвращаюсь в общежитие. Мой преподаватель гражданского права заболел. Получил электронное письмо пятнадцать минут назад. Отстой. На самом деле мне больше нравятся занятия, чем практика. Но этот ублюдок также опубликовал асинхронное задание. Я мог бы воспользоваться свободным временем, может, даже вздремнуть, раз уж Рей не давал мне спать почти всю ночь. Этому гребаному храпу нужно положить конец. Возможно, стоит свозить его провериться на апноэ. Подождите. Рей? Фу. Нахуй. До сих пор не могу поверить, что он послал моих родителей к черту. Для меня. Я даже не потрудился сдержать ухмылку. Обожаю, когда выходит медведь гризли. А еще он взял меня за руку, как будто это было самой естественной вещью в мире. Он взял меня за руку. Мужчина, чье тело сжимается, когда я прикасаюсь к нему, взял мою руку. Может, именно поэтому я не отстранился. Потому что это было важно. Для него. И, возможно, после того, как все это началось — определенно, после того, как он поставил моих родителей на место, — я в долгу перед ним. Мы почти не разговаривали после того, как приехали. Просто вернулись в общежитие, занялись своими делами. Но мне было комфортно. Мирно. И чертовски странно. Я захожу в общежитие и поднимаюсь по лестнице. Илаю нравится это здание с его старинной архитектурой. Я бы предпочел жить в более современном месте с гребаным лифтом. Достав ключ, я вставляю его в замок и толкаю дверь. Но она не поддается. Я пытаюсь снова. Ничего. Какого хрена? На этот раз я толкаю ее плечом, но это не помогает. Я достаю телефон из кармана и открываю приложение с камерой. Рея там нет. Я немного перематываю ленту назад, и он появляется на экране. Оу. Он в ванной. Я снова смотрю на экран. Ракурс отвратительный, но дверь ничем не загораживается. Я закрываю приложение и отправляю ему сообщение. Я Дверь закрыта. Впусти меня. Хеннеман: Дай мне секунду. Хм. Я засовываю телефон в карман и прислоняюсь к стене. Мгновение спустя дверь открывается. Рей стоит там, обернув полотенце вокруг талии, вода стекает по его точеной груди. Черт. Я проталкиваюсь мимо, но мое внимание привлекает резиновый дверной упор. – Так вот почему я не смог войти? – Э-э, да. – Он потирает затылок, лицо его краснеет. Он смотрит куда угодно, только не на меня. – В следующий раз просто напиши мне, когда будешь принимать душ. – Если так он почувствует себя в безопасности, то я могу потерпеть. – Тебе нужно закончить? Я могу пойти к Найту. – Нет, я уже все. – Румянец усиливается, распространяясь на его шею и грудь. Я подхожу к своей кровати, бросаю сумку на пол, затем устраиваюсь поудобнее, прислонившись спиной к стене. Я беру с тумбочки свой ноутбук и открываю его. С таким же успехом можно было бы поработать над заданием профессора Мартинеса. Вернее, над делом о телесных повреждениях, над которым он работал. Не могу винить этого человека за эгоизм. Это было знаковое дело, длившееся четыре года. Но они выиграли мировое соглашение на 200 миллионов долларов для семей. Было бы невероятно работать в команде юристов. Возможно, именно этого я и хочу. Не «НХЛ». Или, может, дело в том, что я бы хотел увидеть такое же выражение лица, как у генерального директора той компании, на лице моего отца. Рей проходит мимо, все еще в полотенце. Подождите. Его нога... на ней татуировка? Рисунок представляет собой сложную смесь завитков и узоров, которые простираются от лодыжки до колена, но под ними едва заметны выцветшие белые шрамы, такие же, как у него на руках. Поднимается ли татуировка выше? В паху разливается жар, член твердеет. Блядь. Я беру подушку и кладу ее себе на колени, затем снова сосредотачиваюсь на задании. Но его полотенце соскальзывает, когда он наклоняется, чтобы открыть один из ящиков комода. – О, черт. – Мой голос низкий, скрипучий. Светло-голубые трусы облегают его, как вторая кожа. И татуировка действительно идет выше. Она покрывает все очень крупное, очень мускулистое бедро. Мой член такой чертовски твердый. Я засовываю руку под подушку и сжимаю его, пытаясь хоть немного ослабить давление. – Черт. – Рей тянется за полотенцем. И тут я вижу их, теперь они видны полностью. Так много шрамов. Толстые, рельефные линии. Одни прямые, другие неровные, тянущиеся от середины бедра до голени. Есть места, где кожа вздувается и собирается в складки, и несколько блестящих пятен. Он прикрывается, сгорбив плечи. – Прости, я... – За что ты извиняешься? – Блядь. Не хотел, чтобы это прозвучало так резко. Я делаю глубокий вдох и пробую еще раз. – Почему у тебя так много шрамов? Рей опускается на край кровати, сжимая в руках полотенце. Он замирает, затем на его глаза наворачиваются слезы. – Автомобильная авария. – Когда? – Восемь лет назад. Это случилось, когда погибла моя семья. – Мне жаль. – Слова кажутся неуместными, особенно после того дерьма, которое наговорили ему мои родители. Рей хватает одеяло и накрывает ноги. – Я знаю, что на них противно смотреть. – Уверяю тебя, твоя «отвратительная» нога и эти трусы только что вызвали у меня нехилый стояк. Так что перестань нести чушь. Он моргает, уставившись на меня так, словно я пришелец с другой планеты, затем его взгляд опускается на мои колени, и румянец, появившийся ранее, снова заливает его лицо. Мой член дергается. Потому что он смотрел. Его соски напряглись, и я чуть не застонал от этого зрелища. Я зажмуриваюсь, пытаясь вернуть контроль над своим телом. – Это из-за меня? – Голос Рея звучит тихо и неуверенно. Я открываю глаза и смотрю на него. – Что? Он уставился на свои руки, словно в них были ответы. – Ты злишься, потому что тебе нравлюсь я... или мужчины в целом? Я закрываю ноутбук, спускаю ноги с кровати и делаю глубокий вдох. – И то, и другое. Рей замыкается в себе, нахмурив брови. – Прекрати. – Я провожу пальцами по волосам, дергая их так сильно, что становится больно. – Это что-то новенькое для меня. Да и время не самое подходящее. И мы только что говорили о твоих родителях. Чертовски дерьмовое время для стояка. – О. – Одно это слово несет в себе столько боли, что мне хочется что-нибудь разрушить. – А как насчет тебя? Тебя, кажется, не пугает наш... поцелуй и все такое. – Я би. Я понял это в средней школе. – Он теребит одеяло, прикусывая нижнюю губу. – Хочешь, чтобы я ушел? Нет ответа. – Рей? Он качает головой, но не поднимает глаз. Его кадык дергается, кожа покрывается мурашками. – Что творится у тебя в голове? Он фыркает. – Ты не хочешь этого знать. Я приподнимаю бровь. – Скажи мне. Наступает тишина, и затем он делает глубокий вдох, вся верхняя часть его тела двигается в такт движению. – Ты... ты тоже возбуждаешь меня. Блядь. Блядь. Блядь. Мне не нужно было этого знать. Мой член только начал успокаиваться. Мой взгляд опускается на его промежность. Он качает головой. – Прости, я знаю, что тебе это неинтересно. Я поднимаюсь с кровати и направляюсь к нему. Он вскакивает с широко раскрытыми глазами, краска отхлынула от его лица, и я останавливаюсь, как вкопанный. Дерьмо. Не знаю, что с ним случилось, и не буду спрашивать. Не буду давить. Если он захочет рассказать мне, то когда сам будет готов. – Я не хочу причинять тебе боль. – Я отступаю на шаг. – Не хотел на тебя давить. Но он встает и подходит ближе, пока наши груди практически не соприкасаются. – Я не хочу бояться. Это... Он наклоняет голову, но затем делает глубокий вдох и издает стон. Я опускаю взгляд, желая понять, что вызвало такую реакцию. Да, черт возьми. Следовало бы догадаться. Выпуклость спереди на моих джинсах выглядит непристойно. Мой член практически пытается вырваться наружу. Рей прочищает горло, поднимая взгляд, и его глубокие янтарные глаза, похожие на растаявший мед, встречаются с моими. – Можно... Можно я тебя поцелую? Я хочу поцеловать... Я прижимаюсь губами к его губам. Не требовательно. Не голодно. Хотя я чертовски голоден. И мне приходится прилагать все усилия, чтобы держать себя в руках. Но мне это нужно, потому что я не хочу, чтобы он снова расклеился из-за меня. Мы стоим, сжав губы. Так неловко. Наши глаза открыты, и мы смотрим друг на друга. Но изображение размытое. Вблизи он выглядит чертовски косоглазым. Затем его глаза закрываются, и его язык скользит по уголку моего рта. Я впускаю его и прижимаю костяшки пальцев к пояснице, сжимая пояс джинсов, чтобы не прикасаться к нему, пока он не будет готов. Я продвигаюсь глубже, скольжу языком по его губам, завладевая ими, как будто они мои. На вкус он как мятная зубная паста, и я хочу облизать каждый дюйм его рта, пока его вкус не будет таким же, как у меня. На этот раз его язык сопротивляется, не так, как в том первом отчаянном поцелуе, когда он не знал, что делать. Я втягиваю его в рот, и он издает прерывистый стон, который отдается прямо в моем члене. Огромные ладони Рея обхватывают мое лицо, его пальцы скользят от подбородка к затылку за ушами. Он запрокидывает мою голову назад, поворачивая меня так, как ему хочется, и, черт возьми, моя шея напрягается от того, как высоко мне приходится тянуться. До этого момента его два метра никогда не казались мне такими большими. Я практически встаю на цыпочки, чтобы дотянуться до его рта. Мои зубы впиваются в его нижнюю губу, прикусывая ее, пока он не начинает задыхаться. Я облизываю его, трахая его рот своим языком. Все его тело дрожит, его широкая грудь прижимается к моей, одно из его бедер, похожее на ствол дерева, зажато у меня между ног. Я прижимаюсь к нему, пока он целует меня так, словно тонет, отчаянно и всепоглощающе. Он слегка отстраняется, прижимаясь своим лбом к моему. – Коннор... Из моего горла вырывается стон, а бедра все еще покачиваются. – Я такой чертовски твердый. Он выдыхает смешок себе под нос. – Знаю. Ты практически трахаешь себя, прижавшись к моему бедру. Моя голова откидывается назад, глаза сужаются. Вот ублюдок. – Твой член буквально пульсирует под… Он снова накрывает мой рот своим, притягивая меня к себе еще крепче. Я стону, выгибаясь навстречу ему. Его губы перемещаются к моей шее, зубы и язык касаются кожи. Мои руки дрожат от того, что я так крепко сжимаю пояс. – Прикоснись ко мне. Блядь. Рей. Прикоснись ко мне. Он замирает, затем отстраняется от меня. Его янтарные глаза изучают мое лицо, затем опускаются на мои руки. Он хмурится. – Не хотел снова тебя расстраивать. – Я делаю глубокий вдох, затем выдыхаю, качая головой. – Ты не готов. Забудь, что я сказал. – Нет. Я хочу. – Его глаза встречаются с моими. – Просто хочу убедиться, что ты этого хочешь. Ты сказал... ты сказал, что не готов. Этот мудак действительно бросает мне вызов моими же словами? Ладно, может, это и правда. Или было правдой. Я сейчас ничего понимаю. Только то, что Рей хочет прикоснуться ко мне, и мне это нужно. – Я буду держать свои руки там, где тебе удобно. Просто положи свои на мой член. Сейчас же. У него вырывается хриплый вздох, похожий на рычание. Он толкает меня назад, пока мои бедра не ударяются о его стол. У меня перехватывает дыхание, когда он поднимает меня на него. – Черт. Он встает между моих раздвинутых бедер, хватает меня за запястья и кладет мои руки на край стола. – Они остаются здесь. – Понял. Он возвышается надо мной, одной рукой обхватывает меня сзади за шею, не слишком нежно, в то время как другая скользит вниз по моей груди, по прессу, большим пальцем задевая мою эрекцию, заставляя мои бедра покачиваться. – Ты этого хочешь? – Прекрати болтать. – Я наклоняюсь вперед, пытаясь поцеловать его, но он с улыбкой отстраняется. – Рей, я прикончу тебя, если ты этого не сделаешь... Он хватает меня за яйца поверх джинсов и сжимает. О, черт. Пальцы моих ног сжимаются, бедра напрягаются. Он отпускает меня, расстегивает пуговицу на моих джинсах, затем расстегивает их. – Поднимись. Я приподнимаюсь. Он стаскивает с меня джинсы и боксеры, и мой член оказывается на свободе. Я опускаю взгляд, с трудом сглатывая. Моя головка так опухла, покраснела и блестит от преякулята. – Ты уверен, что хочешь этого? Я киваю. – Только мой член. И яйца. Но больше нигде. – Хорошо. Его большая рука обхватывает меня по всей длине, и я шиплю сквозь зубы, откидывая голову на стену слишком сильно. – Черт, Рей. Я сжимаю край стола так, что костяшки пальцев белеют, когда его рука двигается вверх и вниз. Его хватка отличается от моей — более нежная, более изучающая, как будто он изучает каждый бугорок и жилку, вес и форму моего члена в своей ладони. Большим пальцем Рей проводит по головке, раздвигая уже вытекающий преякулят. Он облизывает губы, дыша тяжелее. – Черт, ты такой твердый. – И тебе нужно перестать дразнить и подрочить мне. Он наклоняется, завладевая моим ртом, его хватка усиливается, рука движется быстрее. Вверх и вниз, большой палец обводит чувствительную головку при каждом движении вверх. – Крепче. Сильнее. – Мои ногти впиваются в стол, когда он дает мне то, что мне нужно. –Не останавливайся. Черт, не останавливайся. Вот так. Я дышу так, словно только что пробежал целый марафон, мои ноги раздвигаются шире, когда я толкаюсь в его кулак при каждом движении вниз. – Не двигайся. – Он кусает меня за шею, а другой рукой сжимает мое бедро. Я пытаюсь толкнуться, но он прижимает меня к себе и сильно сжимает мой член. – Не заставляй меня прижимать тебя, Коннор. Я рычу, пытаясь снова, мне нужно двигаться. – Коннор, я должен сам о тебе заботиться. Позволь мне. Пожалуйста. Гребаный трах. Я стискиваю зубы, заставляя свое тело оставаться неподвижным. – Тогда принимайся за дело. Он ухмыляется, опуская взгляд, и краснеет, приоткрыв рот, когда смотрит на мой член, пока работает с ним. Чертовски великолепно. – Вот так. О, черт. Так приятно. Когда я извиваюсь, его рука на моем бедре сжимается, и он рычит, его глаза устремляются на меня и сужаются. Я с шипением выдыхаю, пальцы ног поджимаются, мышцы сжимаются. – Рей... уже скоро... Я скоро кончу. Он опускает взгляд. Я тоже, но только на очертания его эрекции под темно-серыми спортивными штанами. Я хочу увидеть его член, хочу к нему прикоснуться. Мой желудок и яйца сжимаются, когда я замечаю на его штанах мокрое пятно. – О, бля... Рей... Ебать. – Кончи для меня, Коннор. Все в моем теле напрягается, пальцы ног сжимаются, бедра трясутся, когда наступает оргазм. – Рей! Сперма стекает мне на живот и грудь. Он продолжает дрочить мне так, словно хочет выжать все до последней капли. Когда я начинаю извиваться и становлюсь слишком чувствительным, он запускает руку в трусы и начинает поглаживать себя той же рукой, покрытой моей спермой. – Достань его. Покажи мне. Его глаза расширяются. – Я не буду прикасаться, но если ты используешь мою сперму в качестве смазки, покажи мне, черт возьми. Он оттягивает пояс и вынимает свой член. Он такой же большой и толстый, как и все остальное. И покрыт мной. Мой. – О, черт. О, черт. – Одной рукой он опирается о стол, пока дрочит себе. – О, черт... Коннор. Его рот приоткрывается, и из него вырывается сдавленный стон, когда он кончает. На меня. Капля за каплей врезаются в мое тело, приземляясь на живот и член. Я приподнимаю бедра, стремясь к нему. Желая его. Когда его оргазм заканчивается, Рей выпрямляется, моргает и оглядывает меня. – Я не хотел... Прости. – Не извиняйся, мать твою. Его глаза встречаются с моими. – Было... было хорошо? – Да. Ты в порядке? – Последнее, чего я хочу, – это чтобы он впал в депрессию из-за того, что мы сделали. – Д-да. Я отодвигаюсь, чтобы встать со стола. – Тебе нужно побыть одному? – А тебе? Я фыркаю. – Я в порядке. Просто нужно принять душ. Я правда в порядке. Мне понравилось. Его рука. Мозолистые пальцы. То, что я чувствовал, когда он сжимал меня как надо. Боже, я потратил слишком много гребаной энергии, психуя после того, как Райан сделал мне тот минет, отрицая, что мне могут нравиться мужчины. Больше нет. Но дело не только в этом. У Рея тоже нет приступа паники. Он ухмыляется. Застенчиво. Как будто гордится собой. Уголок моего рта приподнимается, прежде чем я успеваю это остановить. Дерьмо.