Безжалостный титан. Титаны Северного побережья №5

Лязг металла о металл эхом разносится по университетскому спортзалу, когда я насаживаю на штангу двадцатикилограммовую тарелку, затем еще одну. В зале почти никого нет, только пара футболистов на беговых дорожках и какой-то парень, который делает скручивания, и который продолжает кряхтеть, как при родах. Рад, что снова могу чем-то заняться. Ниеминен и Харпер не разрешали мне тренироваться целую неделю. Хотели, чтобы я не торопился и вылечился, и это меня чертовски разозлило. Поэтому я попробовал побегать на беговой дорожке. Через пять минут у меня перехватило дыхание, горло горело так, словно я дышал огнем. Я ненавидел, что эти ублюдки были правы, ненавидел, что мне приходилось сидеть сложа руки и ничего не делать. И все из-за моего гребаного отца-говнюка. Зак с резким щелчком ставит гантели на место. – Шея заживает? Я киваю. Синяки исчезли, они стали скорее зеленовато-желтыми, чем фиолетовыми, и мой голос стал нормальным. Но мне все еще немного больно, если говорю слишком много. Зак подходит ко мне. – Зачем он приходил? Он никогда раньше не приходил на игры. – Слиянию пришел конец. Каллаханы нашли другую сделку. – Я ложусь на скамью и хватаюсь за штангу, так что ее рельефность впивается мне в ладонь. Я снимаю ее со стойки, опускаю на грудь, затем отжимаюсь. Один. Два. Три. Руки Зака находятся прямо под перекладиной, он готов помочь, если понадобится. – Я думал, Хеннеман убьет твоего отца. – Я тоже. – После восьмого повторения я снова поднимаю штангу и меняюсь местами с Заком. – Спасибо, что забрал мои вещи. Он ложится на спину, но поднимает глаза, уголок его рта приподнимается. – Рид сказал, что Хеннеман перекинул тебя через плечо. – Хочешь, я уроню на тебя штангу? – Мой скорпиончик перережет тебе глотку, если ты это сделаешь. – Тон Зака ровный, как само собой разумеющееся. Я фыркаю, затем сосредотачиваюсь на том, чтобы смотреть, как он завершает свои упражнения. В тот вечер я оставил все свои вещи на катке, включая телефон. Я получил сообщение от Джексона только на следующий день. Вся гребаная команда «Змеев» видела, как Рей нес меня, словно мешок с картошкой. Джексон даже сфотографировал меня и отправил в наш групповой чат. Никто из них пока не пошутил по этому поводу. Я знаю, они проявляют осторожность из-за того, что сделал мой отец. Я в бешенстве. Но мне действительно нужно связаться с Джексоном. Он упомянул, что кто-то следил за мной. Описание подходит Блейку. Я бы не удивился, если бы узнал, что за мной следит начальник службы безопасности моего отца. Я сжимаю челюсти. Если этот ублюдок следит за Реем, ему пиздец. Зак заканчивает последнее упражнение и садится. – Чего Харпер хотел? Я фыркаю, желая поскорее закончить этот разговор. – Спрашивал, не хочу ли я выдвинуть обвинения против своего отца. – И что? – Я послал его на хуй. Копы ничего не сделают. Они принадлежат моему отцу. Так что это только еще больше разозлит его. Плюс, вчера в газетах было объявлено о новом контракте Патрика Каллахана, а также о помолвке Вероники. Мой отец, должно быть, сходит с ума. Зак хмыкает и качает головой, когда мы снова меняемся местами. – Больше не нужно жениться. Сразу к делу, как всегда. Моя хватка ослабевает, но Зак налегает на перекладину, помогая мне поднять ее. – Мне нужно немного подождать. Пусть мой отец немного остынет. Мой друг ничего не говорит. Кроме того, сейчас не время снова поднимать тему развода, не после того, что сказал Рей. Он подумает, что я подаю на развод из-за того, что с ним случилось. Мои пальцы сжимают накатку, как будто я пытаюсь задушить перекладину. Мне нужно сосредоточиться на чем-то другом, на чем угодно, кроме того, чтобы рвать глотки безликим мужчинам. Мужчин, которых я закопаю в землю, как только закончится это дерьмо с моей семьей. Закончив жим от груди, мы с Заком переходим к гантелям. Я беру пару и нахожу свободную скамью. – Не могу поверить, что вы, ублюдки, не рассказали мне о Риде. – Рид хотел сделать сюрприз. – Он садится на скамью рядом со мной. – Но Блэквел напился и рассказал нам. Он издает смешок. – Можешь догадаться, чем все закончилось. Я качаю головой. – Кто победил? – Хрен поймешь. Не то чтобы для них это имело значение. – Он делает глубокий вдох, затем выдыхает. – Бакленд действительно облажался с Ридом. – Так вот почему он не поехал в «Виннипег»? Я думал, что, возможно, это как-то связано с Блэквелом. Киллиан Блэквел был из тех, кто переживает из-за того, что находится слишком далеко от своего парня. В общем, я подумал, что если кто-то из них и собирался отказаться от возможности играть в «НХЛ», то это был бы он. Зак пристально смотрит на меня, слегка прищурив глаза. – Хорошо, что он нашел что-то еще, но никто из нас не в восторге от того, что он принял такое решение. Даже Блэквел. – Дай угадаю, я бы знал об этом, если бы был в Вене? Он кряхтит, ложась на скамью и делая несколько отжиманий. Я делаю то же самое, и растяжка напрягает мою грудь и горло. – А как насчет тебя? Ты тоже отказался от хоккея. – Я сделал выбор ради себя и Мерси. До сих пор не могу поверить, что все это время у него было повреждение мозга. Часть меня хочет поддержать Зака, но это не мое дело. Я прочищаю горло. – Не уверен, что это то, чего я хочу. Он садится, опуская штангу. – Хоккей? Я киваю. – Почему? – Не уверен, что действительно хочу играть. Например, действительно ли это была моя мечта или что-то такое, что решили мои родители. А иногда мне кажется, что сомневаюсь во всем из-за них. Он ворчит. – Не торопись. Ты разберешься. – Ахуенно ты помог, конечно. Закончив свой последний подход, я отложил гантели. – Итак, мне нужна твоя помощь с тем заданием по контрактам. Последний меня доконает. – Только если ты не будешь валять дурака, как это делал Рид. Я смеюсь. Два года назад мы с Джексоном были на одном занятии. Он все время говорил и никогда ничего не записывал. Клянусь, я понятия не имею, как он сдал экзамен. Но он сдал. С высокой оценкой. Зак смотрит на свою руку, сжимая и разжимая пальцы. – Рука все еще беспокоит? Он встряхивает головой. – Хуже не стало. Выполняю упражнения, которым научил меня брат Харпера. – Какой он? – Холоднее, чем тренер. Более властный. Не представляю, как он терпит Виктора. – Зак прислоняется к стойке с гантелями. – Что происходит между тобой и Хеннеманом? – Ничего, что стоило бы обсуждать. Большая гребаная ложь. – Но что-то все-таки происходит? Лгать Заку бессмысленно. – Да. – И что? Никто другой не должен знать о делах Рея. За последние три дня мы не занимались сексом. Но прошлой ночью он заснул, свернувшись калачиком рядом со мной, положив голову мне на плечо. Учитывая, что он с трудом переносит прикосновения, это... Черт. Я выдыхаю сильнее, чем хотел, и мое сердце учащенно бьется. Зак смотрит на меня в ожидании. Я провожу руками по лицу. – Мне нравятся мужчины. Или члены. Неважно. Его глаза сужаются. – Что? – Говоришь так, будто это плохо. – Дело не в этом. – Я делаю глубокий вдох, затем с трудом выдыхаю. – У меня к нему чувства. Более сильные, чем я бы хотел. Такие, что заставляют меня хотеть уничтожить любого, кто причиняет ему боль. Такие, из-за которых мне хочется удержать его, даже когда я не должен этого делать. Чувства, которых вообще быть не должно. И все же... Вот мы здесь.