Безжалостный титан. Титаны Северного побережья №5

Одежда Рея свободно висит на мне. Его спортивные штаны болтаются у меня на лодыжках, завязки туго затянуты, чтобы они не спадали. Толстовка с капюшоном облегает меня целиком, рукава доходят до кончиков пальцев, воротник мягкий и плотно прилегает к горлу. Черт бы меня побрал за то, что не захватил одежду перед поездкой в Эри. Я сбежал, как только Виктор прислал мне смс с домашним адресом Рея. Не знаю, узнал ли он его от Харпера, что было бы проще всего. Но он определенно рассказал обо всем своему жениху. Алексей тоже мне писал. В основном угрозы. В том числе и убийственные. Не могу его винить. Не удивлюсь, если он набросится на Зака. Он ни за что не оставит случившееся без внимания. Этот человек одержимо защищает своего мужа. Я хватаюсь за перила, когда мир наклоняется на полградуса. Моя голова раскалывается так сильно, что мне приходится закрыть глаза. Пиздец. Определенно, сотрясение мозга. Я это заслужил. Особенно тот момент, когда Кай решил, что мое лицо – это боксерская груша. Он потерял самообладание, когда понял, что Рей пропал, и отказался давать мне какую-либо информацию. Вот почему я обратился за помощью к Виктору. И, к черту мою жизнь, он был такой любопытный, сука. Я двадцать минут кричал в трубку, прежде чем он, наконец, перестал приставать и согласился помочь. Я останавливаюсь у подножия лестницы, наплевав на то, что Ларри может на меня наорать, потому что Рей мой. И я обязан своему мужу наладить отношения с его приемным отцом. Даже если мне придется есть дерьмо. Но какая-то часть меня нервничает. То, что Рей признался в любви ко мне, еще не значит, что он вернется. Это не значит, что он выберет меня только для того, чтобы защитить от моего отца. Глаза Ларри сужаются, когда я вхожу в комнату. – Садись. Тарелки уже расставлены на столе. Дымится суп. Стаканы наполнены водой. Это похоже на одну из тех кухонь, где люди действительно едят вместе. Каждый вечер. Черт меня побери, если я знаю, каково это. Я сажусь напротив Рея, но он не поднимает головы. Просто теребит край своей салфетки. Его глаза опухли, плечи ссутулились. Мне хочется, чтобы он почувствовал себя лучше. Но я не знаю, как это сделать. Он даже не улыбнулся, когда я выпалил, что влюблен в него. Я такой идиот. Это было неподходящее время. Но я это не планировал. Это просто... случилось. Но он ответил мне тем же. После всего, что я сделал, он ответил мне тем же. Мой. Он, блядь, мой. А я его. Ларри ставит в центр блюдо с жареным сыром, нарезанным треугольниками. Какого черта? Нас что, шестеро? Я прочищаю горло. – Спасибо. Он хмыкает, затем садится, не потрудившись взглянуть на меня, прежде чем взять ложку и начать есть, как будто меня здесь вообще нет. Справедливо. Я бы тоже проигнорировал себя, если бы какой-нибудь придурок похитил моего ребенка. Перед глазами темнеет, голову пронзает острая боль. Я впиваюсь пальцами в бедра и делаю медленный вдох, ожидая, пока это пройдет. – Не нравится еда? – В тоне Ларри нет теплоты. И враждебности тоже. Только сдержанность. – Все в порядке. – Я не собираюсь объяснять, почему у меня болит голова или почему свет на кухне раздражает глаза. Это только заставит Рея волноваться, а мне не нужно усугублять его стресс. Кроме того, это не первое сотрясение мозга, которое у меня было. В хоккее это обычное дело. Я беру ложку и ем. Помогает, что я чертовски голоден. Я ничего не ел со вчерашнего обеда. Рей берет ломтик жареного сыра. Откусывает маленький кусочек, затем подцепляет корочку. Блядь. Он не ест. Не могу представить, что он вообще хочет есть. Не могу даже понять, что он на самом деле чувствует, потому что я понятия не имею, каково это – потерять всю свою семью. В свой гребаный день рождения, ни больше ни меньше. С другой стороны, если бы это была моя семья, я бы, наверное, праздновал. Особенно, если бы это была моя мать, которая накинулась на моего мужа, когда он и так едва держался на ногах. Держу пари, она сделала это нарочно. В конце концов, мои родители признались, что их начальник службы безопасности следил за моим мужем, так что я не удивлюсь, если эта сучка решила действовать именно сейчас, потому что она знает, что его семья погибла примерно в это время. Ничто из того, что она делает, не случайно. Каждый удар направлен на уничтожение. Желаю, чтобы эта сучка умерла. Ларри протягивает руку и кладет ее на предплечье Рея. Просто кладет ее туда. Без колебаний. – Сынок, тебе нужно есть больше. Рей не вздрагивает. Не застывает. Просто продолжает ковырять корочку. – Знаю. Мои челюсти сжимаются так сильно, что у меня в виске начинает покалывать. Я тоже так хочу. Держать его за руку, как будто это ничего не значит. А его тело не будет напрягаться, словно я представляю угрозу. Я жажду этого так сильно, что меня бросает в дрожь. Ларри сцепляет пальцы и, наконец, смотрит на меня. – Скажу вам прямо, мистер Уолш. Я не хочу, чтобы вы были в моем доме. И не хочу, чтобы вы были с Реем. Вы хоть представляете, что вы с ним сделали? Мистер Уолш. Это, блядь, имя моего отца. Не мое. Я прижимаю язык к зубам, пока не проходит желание выплюнуть что-нибудь едкое. – Я допустил ошибку. – Допустить ошибку можно пролив молоко. А не шантажировать моего сына его стипендией, чтобы заставить его жениться. Он больше ничего не говорит, просто не сводит с меня пристального взгляда. Рей не сказал ему о пистолете? О том, что он накачал его наркотиками? Мой муж сидит напротив меня за столом, уставившись в свою тарелку, как будто его там нет. Я откладываю ложку и снова встречаюсь взглядом с Ларри. – Я облажался. Я понял. Не ожидаю, что я вам понравлюсь. Я сам себе не нравлюсь даже в половине случаев. Но я люблю... – Я и этого не одобряю, мистер Уолш. – Можем ли мы не... – голос Рея тихий и резкий. Ларри протягивает руку и сжимает его предплечье. – Сынок, я не буду притворяться, что все нормально. – Он снова переводит взгляд на меня. – Разведись с ним. Весь этот брак... – Нет! – Рей хлопает ладонями по столу. – Это мой выбор. Помни. Мое сердце учащенно бьется, я открываю рот, когда смотрю на него. Рей выбирает меня. Для того, чтобы защитить меня от отца. Но меня. – Сынок, ты заслуживаешь лучшего. То, что он сделал... Рей, мне больно даже думать об этом. Мой муж вздыхает, откидываясь на спинку стула. – Я не хочу, чтобы он уходил. Ларри хмыкает, потирая виски. – Ладно. На эту ночь он может остаться. – И завтра тоже. – Я ни за что не оставлю его. Я буду спать в своей машине на подъездной дорожке, если придется. – Мне плевать, если вы не согласны. Взгляд Ларри становится суровым. – Не давите на меня, мистер Уолш. Моя кожа зудит, как будто это имя вырезано на ней и только что покрылось коркой. Мистер Уолш. Мистер Уолш. Мистер Уолш. Мистер Уолш. Мистер Уолш. Мистер Уолш. Мистер Уолш. Мистер Уолш. Мистер Уолш. Мистер Уолш. Мистер Уолш. Мистер Уолш. Мистер Уолш. Мистер Уолш. Я не мой отец. – Ладно, можете остаться и завтра. – Он переводит взгляд с Рея на меня и обратно. – В комнате для гостей. Я чуть не смеюсь. Почти. Но я не в первый раз слышу о подобной абсурдной чепухе. Алексей сказал мне, что родители Илая заставляли его спать в комнате для гостей даже после того, как они были помолвлены. Я беру с тарелки один из сырных треугольничков, поджаренных на гриле. Ларри делает то же самое. Рей, подперев голову рукой, помешивает суп, ложка звякает о керамику. Ларри заканчивает жевать и откидывается на спинку стула. – Сынок, думаю, тебе стоит подумать о том, чтобы снова сходить к психологу. – Я собирался. Записался на прием. А потом получил электронное письмо. Черт. Рей откладывает ложку и отодвигается от стола. – Мне нужно подышать свежим воздухом. Я уже почти встал со стула, когда Ларри поднял руку и покачал головой. – Дай ему побыть одному. Каждый мускул во мне восстает. Но я все равно сажусь. Входная дверь закрывается, и теперь остаемся только мы с Ларри, что чертовски неловко. Ларри доедает остатки своего жареного сыра, затем встает и относит свою тарелку в раковину. Я делаю то же самое, ставлю свою на кухонный стол. – Мне все равно, если это меня не касается, но тебе тоже стоит обратиться к психологу. У меня напрягается спина. – Я в порядке. Он недовольно хмыкает, включает воду и начинает ополаскивать тарелки, прежде чем поместить их в посудомоечную машину. – То, что ты справляешься с проблемами, Коннор, еще не значит, что все в порядке. И этот парень любит тебя. Бог знает почему, но любит. – Знаю. – Знаешь? – Он закрывает кран и поворачивается ко мне лицом, сверля меня взглядом. –Потому что, с моей точки зрения, тебе предстоит проделать большую работу, если ты хочешь заслужить его любовь. Я прислонясь к стойке, вцепившись пальцами в край. – Конечно, знаю, блять. – Следите за своим тоном, молодой человек. Молодой человек. Я фыркаю. Ничего не могу с собой поделать. Но по крайней мере, он не называет меня мистером Уолшем, как будто я и есть мой отец. – Послушайте, я оплатил его обучение за этот год и за следующие два. Ему больше не придется беспокоиться о стипендии. Брови Ларри взлетают вверх. – Это… – Этого недостаточно. Я в курсе. Ларри хмыкает, сузив глаза. – Отлично. Он действительно заставит меня следить за своим языком. Ладно, неважно. – Коннор, возвращаться ли ему в Крествуд – это его выбор. Ни твой, ни мой. Его. Мои пальцы так сильно впиваются в столешницу, что руки трясутся. Мне хочется ударить по чему-нибудь кулаком. Только не по Ларри и не по Рею. Просто... черт. Если это место нужно ему больше, чем я, тогда... – Думаете, если он останется здесь, ему будет лучше? – Возможно. Но что бы он ни выбрал, ты будешь уважаешь это. Стук в голове усиливается, перед глазами снова пляшут черные точки. Я усиленно моргаю, пытаясь избавиться от них. Ебаное сотрясение. Я выпрямляюсь, не обращая внимания на то, что у меня кружится голова. – Я просто хочу, чтобы он получил необходимую помощь. Ларри фыркает. – Может, ты не совсем безнадежен. – Высшая похвала. – Иди отдохни. Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь в обморок. Комната для гостей наверху, вторая дверь направо. – Ларри скрещивает руки на груди. – И смотри, чтобы я не застукал тебя в его постели. У меня вырывается невеселый смешок, прежде чем я успеваю его сдержать. – Из меня и так уже достаточно людей выбили все дерьмо. Не хочу добавлять еще. Ларри только качает головой. Но когда я поворачиваюсь, все вокруг кружится. Я вслепую протягиваю руку, пытаясь ухватиться за что-нибудь, прежде чем упаду. Ларри хватает меня за плечо, поддерживая. – Даже не хочу знать, как ты сюда добрался, но давай отведем тебя в постель. Я фыркаю. – Это всего лишь сотрясение. – А я тренировал хоккеистов столько, сколько ты живешь. Возможно, это не настолько серьезно, чтобы отправить тебя в больницу, но тебе нужно быть осторожным. – Я могу о себе позаботиться. Всегда мог. Он хмыкает, бормоча что-то себе под нос, и обнимает меня за талию. – Теперь ты в моем доме, молодой человек. И в моем доме мы заботимся друг о друге. Я хочу огрызнуться в ответ, сказать ему, что я не слабый. Но это не его вина. Я просто не привык, чтобы обо мне заботились. Поэтому я держу рот на замке и позволяю ему помогать Когда мы поднимаемся наверх, я замечаю Рея через окно, который просто сидит там в гребаной темноте. К черту гостевую комнату. Я буду спать на ебаном полу за его дверью, если придется. Не позволю ему разбираться с этим в одиночку. Я прикрою его спину. Как он всегда прикрывал мою.