Безжалостный титан. Титаны Северного побережья №5

Мистер Бристоу

Финансовый район города сверкает снаружи, выставляя напоказ свои окна от пола до потолка, сплошь из стекла и стали, делая вид, что он не гниет изнутри. Бар «Hide Rooftop» работает по тому же принципу: бархатные банкетки, мерцание свечей на граненом хрустале и вид на горизонт созданы для того, чтобы произвести впечатление на людей, которым нужны иллюзии, чтобы почувствовать себя сильными. Мне они не нужно. Я пиздец как ненавижу этот богом забытый город. Не планировал возвращаться так скоро, но это последнее задание изменило все. Работа сблизила меня с человеком, за которым я охотился, с человеком, которого я намерен предать земле. Для Натали. Официант снова проходит мимо, не переставая улыбаться, затем спускается по лестнице на главный этаж. Бар почти пуст, что не редкость для вторника. Именно по этой причине я решил встретиться с Бенедиктом Каллаханом сегодня вечером. Мой взгляд возвращается к лестнице, и я делаю еще один глоток «Old Fashioned». Оно дорогое, плохо сбалансированное, с большим содержанием ржаного напитка, который не может замаскировать дешевую горечь. Но я пью его не ради вкуса. Я пью, чтобы посмотреть, кто на меня смотрит. С углового столика на верхнем этаже мне открывается лучший обзор в зале. Стеклянные перила даже отражают достаточно, чтобы мне не нужно было смотреть прямо на лестницу, чтобы понять, кто идет. Но прямо сейчас я смотрю, особенно когда в поле зрения появляется парень с каштановыми волосами. Бенедикт Каллахан. Мой клиент. Он поднимается по лестнице, как будто вышел на обычную прогулку, засунув руки в карманы своих черных узких джинсов, в расстегнутой рубашке на пуговицах и белых кроссовках. Он выглядит как большинство студентов колледжа. Если не считать изящного браслета от «d'Hermès» на запястье, который стоит тридцать четыре тысячи «да пошел ты» долларов, которых нет у девяноста восьми процентов населения мира. Я делаю еще один глоток своего напитка, лед почти растаял, когда он выходит на площадку и замечает меня. Он ухмыляется и подходит с уверенностью, которая совсем не похожа на неуклюжего ребенка, прячущегося за спину своей сестры, как его изображают СМИ. И он пришел один. Я поставил свой бокал на стол, не сводя с него глаз. В его взгляде есть что-то мрачное, а в ухмылке – нечто темное. – Мистер Бристоу. Я киваю. – Мистер Каллахан. Присаживайтесь. Бенедикт садится, вынимая из-под мышки конверт из плотной бумаги и кладя его себе на колени. Обычно я не встречаюсь с клиентами лицом к лицу, поскольку деньги поступают через систему электронного депонирования. Но вторая часть оплаты за эту работу – информация о человеке, которого я собираюсь убить. И этой информацией необходимо обмениваться, не подключаясь к сети. Особенно если этот человек – сенатор. – Наверное, стоит заглянуть в меню, чтобы все выглядело неподозрительно. Вот только я не в том настроении, чтобы играть в эту игру. – Бенедикт кивает на мой напиток. – Хотя этот бурбон – интересный выбор. Я бы предпочел что-нибудь... почище. Менее сладкое. – Вы путаете предпочтения с маскировкой. – Я бросаю взгляд на лестницу, затем снова на него. – Давайте ближе к делу. Что в конверте? Он тихо смеется, и это больше похоже на выдох, чем на звук, как у ребенка, который только что узнал, где хранятся спички. – Не волнуйтесь, я действительно пришел один. Так веселее. – Прекратите представление. Мы оба знаем, кто мы такие. Передайте конверт, мистер Каллахан. Он слегка наклоняет голову, постукивая пальцем по подбородку. – У меня есть один вопрос, мистер Бристоу. Почему вы убили Корделию Уолш? Коннор и его друзья разобрались с ситуацией. Они не разобрались. Если бы я не вмешался, моему брату пришлось бы туго. Я взялся за эту работу, чтобы заботиться о нем, и я не собирался сидеть сложа руки и ничего не делать, когда его счастье могло быть разрушено. Я позволяю тишине затянуться на три удара сердца. – Мне нужно было убедиться, что я получу свой платеж. Я не буду спрашивать снова. – Мой взгляд падает на конверт у него на коленях, затем снова поднимается. – Оставим прелюдию и перейдем сразу к главному. Прекрасно. – Бенедикт протягивает мне конверт из плотной бумаги. – Внутри вы найдете карту памяти формата «micro–SD» с настоящими финансовыми отчетами сенатора, а не с обработанными документами, которые хранят его бухгалтеры. Плюс несколько интересных фотографий с его... внеклассных мероприятий. Имена, даты, местонахождение. Я открываю конверт и достаю содержимое, не утруждая себя ответом. Карта памяти отправляется в карман моего пиджака, прежде чем я быстро просматриваю бумаги и фотографии, чтобы убедиться, что этот парень выполнил то, что обещал, и не издевается надо мной. Одна из фотографий привлекает мое внимание. Не сенатора, а какого-то парня с татуировкой компаса на левой стороне шеи, смотрящего в камеру так, словно он участник шутки, которую никто другой не понимает. Это особый тип неприятностей, который я узнаю за милю — из тех, которые заводятся, делая именно то, чего им делать не следует. Чертов сопляк. Я постукиваю пальцем по фотографии. – Кто этот парень? Бенедикт опирается одной лодыжкой на колено другой и откидывается назад, как будто собирается насладиться следующей частью. – А вот это уже интересно. Сенатор очень щепетилен в отношении своих игрушек и мероприятий, которые он посещает. – Какие мероприятия? – Секс-вечеринки высокого класса, которые устраивает «Обсидиановый кролик». Очень эксклюзивные. Такие, на которых влиятельные мужчины могут играть со своими любимыми игрушками без последствий. Черные карточки, строго определенные места, абсолютная конфиденциальность. Что ж... – Он ухмыляется, но на этот раз обнажая зубы и делая это опасно. – Почти готово. Я снова смотрю на фотографию, на озорной огонек в глазах того парня. – И какое отношение ко всему этому имеет этот парень? – Он был фаворитом сенатора на вечеринках в течение двух лет. Держу пари, он знает все интимные подробности. Знаете, добрые люди многое могут рассказать, когда думают, что они в безопасности. Это ваша дверь, мистер Бристоу. Гораздо элегантнее, чем вышибать ее, не правда ли? Два года. Парню повезло, что он все еще дышит. Я стискиваю зубы, мои мысли возвращаются к отчету о вскрытии Натали, к травмам, перечисленным даже после трехлетнего погружения в озеро. Она погибла, работая на одной из таких вечеринок. У этого парня мало времени, и если он не будет осторожен, еще одна семья потеряет любимого человека. Если только я не похороню этого гребаного сенатора первым. – Где мне его найти? – Я уже дал вам все, что вам нужно. – Бенедикт кивает на бумаги в моей руке. – Там есть список вакансий. Университету Южного побережья требуется физиотерапевт для их спортивной программы. Удивительное совпадение — наш мальчик играет там в хоккей. Забавно, какие возможности открываются сами собой. Черт. Хоккей. Это мир моего брата. Хотя я и общался с ним как физиотерапевт, я всегда старался не касаться темных сторон своей жизни. И его. Но этот парень, эта возможность... Я обязан ради Натали. Вот только... мое сердце бьется быстрее, пальцы крепче сжимают бумаги, когда я встречаюсь взглядом с Беном, и мои глаза сужаются. – Откуда вы узнали, что я физиотерапевт? – Я делаю свою домашнюю работу, мистер Бристоу. – Он наклоняется вперед и берет мой бокал со стола, поднося его к губам и все это время поддерживая зрительный контакт. – Или мне следует называть вас «мистер Харпер»? – Он протягивает стакан обратно ко мне, берясь двумя пальцами за край, все еще улыбаясь. – Разве не забавно? Все маски слетают разом. Это как разворачивать подарки рождественским утром. Моя рука обхватывает его запястье, прежде чем он успевает оторвать его от стакана, сжимает так сильно, что хрустят кости. – Ты только что подписал себе смертельный приговор. – Успокойся, Томми. Можно мне так тебя называть? – Он пытается вырвать свою руку, но я сжимаю ее крепче, и он закатывает глаза. – Я должен был защитить себя. Такой умный человек, как ты, должен это понимать, особенно после того, как ты узнал, кто я такой. Я отпускаю его руку, но продолжаю наклоняться вперед. Мой друг наткнулся на зашифрованный пост Бенедикта, в котором он искал кого-нибудь для заказа, и когда мой друг выяснил, кто это был и кого Бенедикт знал, я обратился к нему и согласился на эту работу. Учитывая все уровни шифрования, я должен был догадаться, что он сможет вычислить мою личность, особенно когда я вычислил его. Умный ублюдок. – Мы закончили. – Я кладу фотографии и бумагу обратно в конверт и встаю со своего места. – Мистер Каллахан, я предлагаю вам двигаться дальше. И если вы перейдете мне дорогу или нападете на близких мне людей, я сотру вас с лица земли. Не просто убью. Сотру. Никаких хитроумных предохранителей, никаких цифровых отпечатков. Вы просто перестанете существовать. Он не вздрагивает, просто рассматривает свое запястье, на котором остались следы от моей хватки, поворачивая его на свету, словно это произведение искусства. – Принято к сведению, мистер Харпер. Удачи на новой работе. Я собираюсь уходить, затем останавливаюсь и поворачиваюсь к Бенедикту. – Хоккеист, как его зовут? Он откидывается на спинку стула и одаривает меня своей пронзительной улыбкой. – Райан Огастес Руа.

КОНЕЦ