Безжалостный титан. Титаны Северного побережья №5

5 месяцев спустя

Третий период. Осталось восемь гребаных минут. И мы проигрываем на два очка. Центр заполнен восемнадцатью тысячами кричащих людей, половина из которых пришли посмотреть, как мы проигрываем. Этого не произойдет. Нихуя подобного. Команда «Мичигана» гоняет шайбу в нашей зоне до последней минуты, и у меня горят бедра. Я слишком долго пробыл на льду. Нужен сраный свисток, чтобы уйти на перерыв. Их центровой бьет с острия. Виктор отбивает удар правой, и я успеваю отскочить еще до того, как происходит отскок. Их нападающий оказывается на месте первым, наносит удар кистью, но Виктор растягивается, как прекрасный ублюдок, которым он и является, и ловит шайбу. Свисток. Наконец-то, мать вашу. Я перепрыгиваю через доски и занимаю свое место на скамейке запасных, набирая воды. Дженкинс садится рядом со мной. Игра была пиздец какой жесткой. Что бы мы ни делали, «Мичиган» всегда отвечает тем же. – Отличная работа, Хеннеман, – говорит Ниеминен. Рей ухмыляется нашему тренеру. – Который из нас? Я фыркаю. – Как остроумно. Мой муж подмигивает мне, затем опускается на скамейку рядом с Заком. Ниеминен пристально смотрит на Рея, сжав губы в тонкую линию. – Я разговаривал не с твоим мужем. Только не сейчас, когда мы проигрываем на два очка. Тренер может отваливать. Я не единственный в команде, кто умеет забивать. Но я не хочу проигрывать в этой игре — не когда она для меня последняя. Ни за что на свете я не закончу свою хоккейную карьеру, проиграв чемпионат. Дженкинс ставит бутылку с водой обратно на полку и качает головой. – Все еще чертовски странно, что у вас теперь одинаковые фамилии. – Мне похуй, что ты думаешь. Фамилия Уолшев может гореть в аду вместе с моими покойными родителями. На льду наша вторая линия оказывается зажатой в нашей зоне. Не удается совершить чистый прорыв. Дженкинс наклоняется вперед на скамейке запасных. – Их гребаный левый вингер продолжает жульничать. Видишь его? Я слежу за игроком, который уже стоит у нашей синей линии и ждет, когда можно будет отдать пас. – Он всю игру только этим и занимался. Наш защитник пытается пробить по воротам, но нападающий «Мичигана» перехватывает шайбу. Именно так, как я и предполагал. Дженкинс сплевывает на пол. – Кто-то должен поставить его на место. – Найт займется этим в следующую смену. – Почему не твой муж? Он всю игру вел себя как настоящий зверь. Пять месяцев назад он принял пулю на себя вместо меня, а теперь он здесь, уничтожает каждого, кто дотрагивается до шайбы, как зверь, которым, я знаю, он и является. Как мой гребаный медведь гризли. После этой игры, после того, как мы выиграем этот гребаный чемпионат, я собираюсь показать ему, как сильно я им горжусь. А еще этим летом я рассчитаюсь с некоторыми долгами. Кай нашел тех ублюдков из приюта — троих из них, которые живут нормальной жизнью, как будто они не убивали моего мужа. Ненадолго. На льду «Мичиган» загоняет шайбу обратно на острие, их защитник наносит удар в упор. – Мимо, – говорим мы с Дженкинсом одновременно. И конечно же, их центровой ударяет прямо в лицо Виктору. Шайба пролетает высоко, со звоном отскакивает от перекладины, и звук эхом разносится по арене. Слишком, блядь, близко. – Двадцать восьмой слишком очевиден. Опускает правое плечо, прежде чем ударить. – Каждая гребаная деталь имеет значение, когда мы проигрываем на два очка. – Первая линия, ваша очередь! – рявкает Ниеминен. Тренер сокращает скамейку запасных. Умно. Не могу позволить себе бездельничать, когда у меня осталось три минуты. Я перепрыгиваю через бортики, Дженкинс сразу за мной, и направляюсь к кругу для вбрасывания. Центровой «Мичигана» уже там. – Сдавайся, Хеннеман. В этом году вы, ублюдки, не получите трофей. Я наклоняюсь к нему. – Посмотри на табло через три минуты. Судья забрасывает шайбу, и я выигрываю ее чисто, отправляя обратно Заку. Центровой «Мичигана» пытается перехватить мою клюшку, но я пробиваю его плечом. Зак отдает пас нашему левому вингеру, который наносит удар по воротам. Когда я прорываюсь через нейтральную зону, их защитник хватает меня за форму, но я снова бью его локтем по ребрам. Без предупреждения. Шайба уже у Дженкинса, она пересекает синюю линию. Он отдает пас Рею, который пробивает по левому флангу. Их защитник делает шаг вперед, но Рей обходит его. Черт, это круто. Я становлюсь перед их воротами. Их вратарь пытается следить за Реем, но я делаю все, чтобы он ни черта не видел. Их защитник бьет мне в спину, и когда судья смотрит на шайбу в углу, я бью его по лодыжке. – Гребаная киска. Я фыркаю, отбиваясь от его клюшки. – Как скажешь, сучка. У моего мужа не получается точно пробить, поэтому он отдает пас Дженкинсу, который затем переправляет шайбу обратно на точку. Зак пересекает синюю линию и наносит удар. Шайба летит низко, но я ловлю ее клюшкой и направляю над левой ногой вратаря. Загорается красная лампочка. Арена взрывается. – Наконец-то, блядь! – Дженкинс врезается в меня, а затем Рей оказывается рядом и обнимает нас обоих. На его лице – чистая радость. Рей прижимается своим шлемом к моему. – Прекрасный гол. – Для победы нужны еще два. Мы возвращаемся на скамейку запасных, но Ниеминен не дает нам отдохнуть. Осталось две минуты. «Мичиган» выигрывает вбрасывание, и их центровой немедленно отправляет шайбу в нашу зону. Их нападающий загоняет шайбу за сетку, в то время как Виктор выслеживает его, перемещаясь от штанги к штанге. Блядь. Их центровой попадает в штрафную. Я сражаюсь с этим ублюдком, пытаясь выбить его из игры, в то время как Зак давит на нападающего. Шайба попадает с другой стороны к их защитнику. Дженкинс пытается заблокировать подачу, но шайба проходит мимо. Виктор делает сейв, но шайба отскакивает. Дерьмо. Нападающий «Мичигана» завладел шайбой и отдал пас. Рей перехватывает шайбу и затем убегает. Он на полной скорости врезается в синюю линию. Их левый защитник пытается скинуть его с углового, но Рей пропускает шайбу между ног парня и обходит его. Черт возьми. Мой муж ушел в отрыв. Я качусь изо всех сил, чтобы догнать его, но не могу оторвать от него глаз. Он переносит вес тела и наносит удар слева. Красный сигнал. Гудок. И звуковой сигнал. Начинается овертайм. Рей объезжает их ворота, и я догоняю его, врезаясь в бок. – Чертовски красиво, малыш. Он спотыкается, но смеется. – Мы еще не закончили. Я хочу убедиться, что ты выиграешь свою последнюю игру. Я толкаю его плечом. – Спорим, я забью победный гол. – Да? А что я получу, если забью я? О, вот ублюдок. Дженкинс врезается в нас сзади. – Оставьте прелюдию на потом, придурки! Ниеминен свирепо смотрит на нас со скамейки запасных. – Шевелите своими сраными задницами! Вы еще ни черта не выиграли! Рей хихикает, затем смотрит на лед и машет рукой. Ларри там, широко улыбается, показывает ему большой палец, потом кивает мне. Самое время ему начать понимать, что я никуда не собираюсь уходить. – Твоему приемному отцу лучше бы вбить в свою тупую башку, что этим летом я не буду спать в комнате для гостей. Рей закатывает глаза. – Он смирится. Дай ему время. – Очень на это надеюсь. – Ты же знаешь, он гордится тем, что осенью ты поступаешь на юридический факультет. Я тоже. Я ворчу, сходя со льда и направляясь в раздевалку. До сих пор чертовски странно слышать, как люди говорят, что гордятся мной, что они поддерживают мои решения в моей жизни. Даже когда это означало, что я не поеду в «НХЛ», а вместо этого поступлю на юридический факультет Нью-Йоркского университета. В раздевалке царит напряжение. Мы все пытаемся отдышаться и сосредоточиться на игре. Ниеминен произносит одну из своих мотивирующих речей. Но мы все знаем, что следующий гол либо принесет нам победу, либо отправит нас домой с пустыми руками. Десять минут спустя мы возвращаемся на лед. Пора заканчивать эту игру, чтобы еще раз забрать трофей домой. Овертайм был жестоким. Только постоянные метания взад-вперед. «Мичиган» едва не забил дважды. Мы отвечаем взаимностью. Но шайба отказывается лететь в сетку. Осталась одна минута. Их нападающий пытается прорваться через центр. Я врезаюсь в него и опрокидываю на лед. – Лежи, сука. Но шайба у «Мичигана» в нашей зоне. Их защитник бьет с острого угла. Я падаю, чтобы заблокировать удар, но он только делает вид, что собирается бить, и вместо этого пасует. Блядь. Их нападающий наносит удар. Виктор делает сейв, но другой игрок снова бьет по воротам. И еще один. Слишком много ебаных тел. Подождите. Я оглядываюсь на их ворота. Они пусты. Они вытащили своего вратаря. В нашей штрафной начинается суматоха. Зак толкается, делает все возможное, чтобы убрать этих ублюдков. Виктор падает и накрывает шайбу перчаткой. Судьи дают свисток. Снова вбрасывание в нашей зоне. Шесть нападающих. «Мичиган» выигрывает вбрасывание. Шайба возвращается на точку — еще один удар. Я отбиваю ее, но она попадает в их вингера. Он бьет. Виктор останавливает шайбу и контролирует отскок. Он даже не смотрит, просто запускает шайбу по льду, потому что нам нужен пас. Это даст нам время перестроиться, набрать новые обороты. Только... срань господня. Шайба продолжает катиться. Один из их игроков ныряет, взмахивая клюшкой. Но уже слишком поздно. Шайба влетает прямо в середину их пустых ворот. Гол от вратаря. Гребаный гол от вратаря из ворот. Виктор только что выиграл для нас чемпионат. Клюшки и перчатки разлетаются в стороны, наша скамейка освобождается, и все выходят на лед. Дженкинс прыгает на Виктора, который улыбается тренеру Харперу. Рей подкатывается ко мне, без шлема, пот стекает по его лицу. Но улыбка у него такая ослепительная. – Мы выиграли. – Да, выиграли. Но ни один из нас не выиграл пари. Он смеется. Я хватаю его за форму и притягиваю к себе, требуя поцелуя на глазах у восемнадцати тысяч человек, включая наших товарищей по команде. Мой. Мой муж. Моя семья. Его руки обвиваются вокруг моей шеи, и он целует меня в ответ так же крепко. Может, моя хоккейная карьера и закончилась, но моя жизнь с Реем? Она только началась.