Замок на краю ночи

      Чимин сидел на холодной плите, держась за бок, который он немного отбил при падении. Все вокруг уже изменились — кто-то во что-то ужасное, кто-то во что-то величественное, а он остался просто... человеком.       Его руки дрожали, когда он смотрел на друзей: Техен и Чонгук стояли рядом, опираясь друг на друга, их крылья едва шевелились, словно дышали общим воздухом. Юнги еще не полностью вернулся в человеческий облик, в глазах до сих пор светилась кровавая лихорадка, а Джин и Намджун молча и яростно всматривались в него — в того, кто втянул их в этот хаос.       — Ну, не сердитесь… Это же должна была быть просто игра… — прошептал он, понимая, что накосячил знатно, хоть и не намеренно.       Он не понимал, почему он остался обычным. Почему, когда у каждого проявилось что-то настоящее, у него — ничего? Неужели внутри него просто нет той сущности, что ждет освобождения? Обидно…       Чимин чувствовал страх, вину и странное, рвущее душу одиночество. Ему казалось, что все смотрят на него так, будто он мало того, что человек, но еще и причина всего этого. И, может быть, так и было. Именно он засмеялся тогда, когда предложил:       «Поедем в старый замок! Там, говорят, даже привидения развлекаются!»       А теперь привидения — это они сами.       — Ну что, развлеклись, блин, — проскрежетал Хосок, поднимаясь с пола и отряхивая с волос тысячелетнюю пыль. Его хвост лениво качнулся за спиной, оставляя на плитах скользкий след. — Спасибо, Чимин-туроператор, за лучшие выходные в моей жизни! В следующий раз, может, сразу в ад? Без маршрута через замок?       Чимин молчал. Его губы дрожали, взгляд блуждал между всеми. Но тут вступился Юнги:       — Хосок, — Юнги поднял глаза, и они светились красным даже в сумерках. — Может, заткнешься?       — А что, теперь мне нельзя честно сказать, что все это из-за него? — сорвался Хосок, взмахнув хвостом так, что обломки плит полетели в сторону. — Из-за его «веселой идеи»! Из-за него я теперь — ходячий boa constrictor в коже мужчины!       Юнги улыбнулся, показывая клыки:       — Ну, честно говоря, я не вижу разницы, разве что теперь ты больше похож на Змея-Искусителя. Может, придумаешь новые танцы.       — Извини? — Хосок резко развернулся, но Юнги спокойно шагнул вперед, и в его голосе раздался тот холод, что заставляет замолчать даже демонов:       — Еще слово — и я сделаю из тебя пояс для Джина. Он как раз по цвету подойдет.       Джин поморщился:       — Спасибо, но я как-нибудь без аксессуаров обойдусь.       — О, вы все прекрасны, — Чонгук устало засмеялся, поддерживая Техена за плечо, они оба сложили свои одинокие крылья за плечами. — И все же, может, кто-нибудь скажет, что это, блин, было?       Чимин поднял глаза.       — Я… я просто хотел, чтобы мы немного отдохнули. Я не думал…       Мертвая тишина.       Даже Хосок на минуту умолк.       А потом Юнги устало потер лицо, вздохнул и буркнул:       — Ну, а что? Отдохнули… Размялись? Как всегда — с душой.       Колокол в замке ударил дважды — глухо, протяжно, словно старый металл стонал от боли.       Пыль слетела с люстры, кто-то чихнул (вероятно, Джин), а все остальные просто… замерли.       Воздух стал густым, как сироп, даже Юнги-вампир перестал крутить кинжал в пальцах.       И тут — дзеньк!       Тихий, странный звук, будто кто-то задел вилкой бокал, донесся с места, где сидел Чимин. Все повернулись на звук.       Чимин сидел съежившись... Сначала ничего удивительного. Только его глаза на миг вспыхнули желтым огнем, как у кошек, которых застали на горячем.       Потом шурх! — и позади него в воздухе что-то зашевелилось. И когда он сделал осторожный шаг вперед, за его спиной появилось нечто — тонкий хвост с сердечком на конце, который извивался, словно жил сам по себе. Сердечко на конце хвоста билось, и с каждым ударом звук становился похож на стук маленького колокольчика — но только для тех, кто умел слышать шепот.       — Что это за… — начал Намджун, но не успел.       Хвост резко шлепнул его по руке.       — Ай! — оборотень возмущенно потирал место удара. — Ты это сделал умышленно?       — Н-нет, — пискнул Чимин, пытаясь спрятать хвост за спину, но у хвоста, кажется, была своя жизнь: он лихо обернулся вокруг его ноги, махнул кончиком, и — дзинь! — снова ударил по бокалу, издав веселый мелодичный звук.       Юнги, который до сих пор держал в руке бокал с вином, вздохнул.       — Я всю жизнь знал, что ничего опаснее тебя не бывает, Чимини, — а ты, оказывается, еще и с хвостом.       — И с рожками, — добавил Джин, пялясь. — Кто-нибудь… скажите мне, что я сплю.       Но сказать никто ничего не успел.       Ибо именно в этот момент из волос Чимина выросли два крошечных рога — блестящие, аккуратные, словно украшения для вечеринки.       Он стоял посреди зала, хлопал глазами, краснел и нервно переступал маленькими копытцами с ноги на ногу, пока хвост коварно вился вокруг него, как активный домашний любимец.       — Окей, — наконец выдал Хосок, опираясь на стол. — У нас есть волк, вампир, змей, два ангела, и теперь еще… это.       — Это? — обиделся Чимин, хлестнув его хвостом. — Я вообще-то милый!       — Ты, бесенок с глянцевой обложки, — сухо бросил Юнги. — Ты слишком милый, чтобы быть безопасным.       Все захохотали. А Чимин, вздохнув, взглянул вверх на треснувшую люстру и пробормотал:       — Ну, по крайней мере, теперь я знаю, почему меня тянуло сюда. Может, этот замок просто… мой дом?       Люстра пошатнулась, и с нее слетела черная ворона, каркнув так, словно подтверждая каждое его слово.       Замок вздрогнул. Не просто от эха или бури, а как будто глубоко в его каменном брюхе кто-то повернулся на другую сторону.       Стены, которые минуту назад были покрыты трещинами, медленно начали смыкаться.       Пламя в свечах заискрилось зеленым, и отовсюду потянуло запахом воска, пряностей, старой крови, каким-то благородным плесневелым сыром … и ароматом жареного мяса.       — Кто… что? заказывал ночной перекус? — хрипло прошептал Хосок, но его никто не слушал.       Прямо посреди банкетного зала, где еще валялись обломки гарпии, зомби и разбросанные кости, воздух завертелся, потемнел и сгустился в высокую черную фигуру.       Длинный плащ, лицо в тени, только глаза словно два тусклых уголька.       И голос. Глубокий, с тьмой в каждом звуке:       — Поздравляю, мои незваные гости…       Юнги взглянул на него, нервно посмотрел на Джина и прошептал:       — Ну вот, наконец, хозяин появился…       Темная фигура медленно развела руки, хлопнула в ладоши и по залу прокатился гул.       Кости, разбросанные по полу, начали содрогаться — щелк-щелк! — и собираться обратно в скелеты.       Зомби, валявшиеся грудами у дверей, выпрямились, зевнули, кто-то даже похлопал себя по животу.       Даже гарпия, у которой Юнги только что выпил кровь, с нескрываемым возмущением встряхнула крыльями и залезла обратно на люстру, ворча что-то на своем.       — О, прекрасно, — вздохнул Намджун, вытирая лапы. — Только этого не хватало.       — Может, теперь и дискотеку устроим? — проворчал Юнги.       —Дискотека? — сказал Властелин Замка, слегка наклоняя голову. — Интересная идея. Но сначала… НОЧНЫЙ ДОЖОР!       И он взмахнул рукой.       Мгновение — и на длинном столе, когда-то залитом вином и пылью, появились блюда: запеченные тыквы с вырезанными ухмылками расселись по центру, из пастей у них торчали зубастые свечи, шевелящиеся при каждом вздохе в зале. На одной подставке стоял торт — ровно такой, какой заказывали только если хочешь, чтобы десерт говорил тебе «приятного аппетита» хриплым тоном. На другой — глубокая чаша с соусом, который тихо булькал и изредка выплевывал маленькую трубочку белой бумаги, на которой было написано: «с окончанием вашей диеты».       Блюда дымились, шипели, сверкали жиром и чем-то похожим на блестки. На серебряных подносах красовались стейки, пироги, тарелки с костями (некоторые еще шевелились), а бокалы наполнились красной жидкостью, которая слишком густо пахла, чтобы быть вином.       — Оу, — Юнги посмотрел на тарелки, будто проверяя, сколько из этого можно съесть и сколько можно проигнорировать без моральных последствий. — Пахнет так, как будто кто-то в замке решил приготовить дивную вечеринку.       — Ешьте, дети ночи, — прогремел хозяин. — Празднуйте новое рождение вашей сущности! Только помните: у нас особое меню. На десерт — воспоминания.       Ребята стояли молча, вытаращив глаза.       Первым не выдержал Хосок.       — Я не ем мертвых, — пробормотал он, шипя сквозь зубы. — Во всяком случае, если они не жареные.       Обладатель власти взглянул на него сверху вниз — и тарелка перед Хосоком мгновенно изменилась.       На ней лежало идеально приготовленное блюдо с надписью соусом «snake-friendly».       — О, приятно, когда учитывают диету, но есть три правила: не есть то, что тебе улыбается, не доверять салату, который шепчет, и если блюдо предлагает тост — поставь стакан рядом с ним, а не в него. — Рассудительно сказал Намджун.       Джин, опустив подбородок на руку, продолжил размышления Намджуна:       — Если это все съесть, мы либо станем бессмертными, либо проснемся с новой профессией — «уборщика ада». — Он с опаской ткнул вилкой в котлету: та заворочалась и ответила громким, крайне неуместно бодрым смехом. Джин отдернул вилку.       Юнги уже сидел за столом и наливал себе красного.       — Ну, если это ад, то он со вкусом Мерло. — Он сделал глоток, облизал губы и добавил с удовольствием, — хоть что-то хорошее за эту ночь. Но знаете что? Если это кровь — то она, по крайней мере, неплохо приправлена. Если это что-то еще — то я надеюсь, это не требует подписания контракта.       Чонгук и Техен осторожно поставили Чимина на стул. Чимин, с глазами, полными детского восторга и крошечного безумия, облизал губы и произнес так тихо, что даже скелеты замерли:       — Дайте мне ложку. Я хочу узнать, как чувствуется дом... — Хвост в это время ткнул в крошечную девственную свечку, и та взорвалась брызгами золотистого пепла, который пах морковным тортом и чем-то, что могло быть либо счастьем, либо проклятием. Он уже понемногу привыкал к своему «бесовскому» виду, хвост вьется под столом, а рожки выглядят так мило.       Чимин смотрел на Властелина с опаской:       — А вы… кто?       Темная фигура едва улыбнулась.       — Я — Дух Замка.       Его голос звучал будто из каждой стены, из окон и даже из пола. Он поднял бокал и сказал:       — За дружбу. И за бессонную ночь!       И все, даже скелеты, синхронно подняли свои бокалы, почетно выстроившись, начали несерьезно маршировать, щелкая суставами в такт. Кости, к слову, издавали легкий звук, похожий на аплодисменты.       Дзинь!       — О, — сказал Юнги, — вот и наш тост.       — И наша песня хороша, — пробормотал Джин, поднимая свой бокал, — начинай сначала.       Длинный стол ожил чавканьем, стуком столовых приборов, звоном бокалов, от стекла которых преломлялся багровый свет, а тыквенные фонари, словно под кайфом, мигали в такт призрачной музыке, звучавшей откуда-то из глубины стен: где-то в подвале кто-то проиграл партию в шахматы и теперь ругался скрежещущим голосом.       Юнги, как истинный вампир и главный циник вечера, уселся во главе стола рядом с гарпией.       Она, несмотря на прокушенную шею, выглядела довольной — очевидно, алкоголь на нее действовал быстрее смерти.       — Вот скажи, — говорил Юнги, закуривая сигару со странным вкусом, — тебе вообще комфортно с таким количеством перьев? Это ужас какой-то — линять в аду.       Гарпия кокетливо хмыкнула, сморщив нос:       — Зато у меня не бледная кожа и не темные круги под глазами, как у тебя.       — Это называется шарм, — ответил он, подмигнув, и налил ей еще бокал кровавого вина. — За мертвых, что не сдаются.       На другом конце стола Джин и Намджун вели философский разговор, всегда начинающийся словами «А ты когда-нибудь думал…».       — А ты когда-нибудь думал, — начал Джин, — что это может быть общей галлюцинацией от испорченного вина?       Намджун, уже в полу-волчьей форме, грел бокал в мохнатой руке и задумчиво всматривался в отражение:       — Если это галлюцинация, то почему я вижу на твоем хорошеньком плече маленького скелета, который машет мне рукой?       Джинн взглянул — действительно, маленький скелетик уселся на его пиджаке и, кажется, требовал танца.       — По крайней мере, он симпатичен, — вздохнул Джин. — В моей жизни были гости и похуже.       А ближе к центру стола бесенок Чимин уже расслабился настолько, что хвост у него начал жить собственной жизнью — размахивал, заигрывал и даже пытался подтолкнуть бокал к Хосоку.       — Ты знаешь, — мурлыкал Чимин, поглядывая на мускулистый торс змея, — наши хвосты могли бы быть друзьями.       Хосок взглянул, прижимая свой змеиный хвост, немного извивающийся у стула как сомневающийся пирожок.       — Извини, но мой не дружит без причины.       — Но мой очень компанейский, — хитро улыбнулся Чимин. — А ты такой красавчик! — бормотал он, пытаясь подобраться ближе к груди Хосока.       Юнги, не поднимая головы от бокала, буркнул:       — Бесенок с флиртом и хвостом — это самое страшное, что я видел в этом замке. И я, между прочим, здесь гарпию убивал.       — Ты не убивал, ты прикусил! — возмутилась гарпия, взмахивая крыльями, и пролила немного вина на стол. — И вообще, вы, люди, так нежны.       — И где ты здесь людей видишь? — ответил Джин. — Но приятно, что ты заметила.       А вот Чонгук и Техен — молчаливая пара противоположностей — сидели немного в стороне.       Чонгук, слегка краснея, смотрел на бокал, пока Техен спокойно крутил пальцем краешек серебряной тарелки.       — Думаешь, мы действительно можем летать только вместе? — наконец, прошептал Чонгук.       Техен посмотрел на него, в уголках его губ мелькнула нежная улыбка.       — Можем еще раз проверить. Хочешь?       И, не дожидаясь ответа, он поднялся.       Их крылья — черное и белое — раскрылись в золотистом свете свечей, размахнулись одновременно, подняв ветер, развеявший пыль и погасили часть пламени.       Замок вздохнул, словно сам давал благословение.       — Вы что, серьезно? — крикнул Юнги, когда они направились к окну. — Ребята, мы еще десерт не заказали!       — Мы вернемся, — крикнул Техен, — возможно…       И, обнявшись, они взмахнули крыльями и исчезли в ночном небе, их крылья слились в одну линию под светом полной луны.       За столом повисла короткая тишина.       — Романтика, — сказал Джин.       — Ветряные мельницы, — буркнул Хосок. — И теперь холодно, после них. А мне нужно тепло.       — Я могу согреть! Я горячий! — протянул к нему руки Чимин.       — А мне все равно, — сказал Юнги, отпивая из бокала. — У меня осталось еще полбутылки.       В этот момент где-то наверху раздался звонкий смех, и сам Замок, казалось, улыбнулся — его окна мягко сверкнули, а стены слегка задрожали от музыки, которая снова заиграла в темноте.       Пир продолжался. Музыка гремела, смех и танцы были в самом разгаре.       Смеялись не все. В тени за ширмой кто-то тихо шептал список дел на завтра: «допрос, пытка, кофе, разорвать новый контракт с богами».       Но смех был настолько заразителен, что даже мрачные планы звучали как шутки за ужином.       Колокол ухнул глухо и протяжно — три часа ночи.       В воздухе вибрирует звук, напоминающий одновременно перезвон старинных колоколов и вздох тысячи призраков.       Дух замка, темная фигура в серебряном плаще, приподнимает свой посох. Его глаза светятся янтарным пламенем, а голос отдается под сводами, как гром:       — Праздник Хэллоуина завершен. Кто играл — тот заплатил. Кто жил — пусть помнит.       Посох ударяет об пол.       И тотчас из всех щелей, окон и дверей врывается снежный вихрь — холодный, острый, с запахом ледяной мяты и старого пепла. Пламя в свечах угасает, бокалы трескаются, и все, что еще несколько минут назад смеялось, пило и танцевало, рассыпается в прах.       Гарпия замирает в полете и тает, как пыль под солнцем. Змеиный хвост Хосока обвивает его самого, и он с криком растворяется в белой вьюге. Юнги тянется к бокалу, но тот рассыпается прямо в его руке, а серебряные глаза Духа замка гаснут во тьме.       Чимин — последний, кто еще двигается. Маленький бесенок с рожками растерянно моргает глазами, глядя, как вокруг все исчезает. Он оглядывается — и видит, как Техен и Чонгук, сцепившись крыльями, тоже исчезают в снежном сиянии, оставляя в воздухе только едва ощутимый аромат вина и дыма.       Пыль садится.       Наступает тишина — настолько глубокая, что слышно, как стекает воск с затухшей свечи…