Замок на краю ночи

             Светлое утро пробивается сквозь старинные витражи, рисуя на полу мозаику из пыли, золота и цветных бликов, будто кто-то пролил на пол акварель и забыл убрать. Замок, еще несколько часов назад кипевший от нечистой энергии, теперь кажется безгранично тихим, немного уставшим, будто и сам не до конца уверен, что все это действительно произошло.       Юнги просыпается первым — в ванной. Полу в воде, полу в вине. Голова болит, шея вся в красных пятнах — и не факт, что не от поцелуев или укусов гарпии. Он тихо бормочет что-то о «никогда больше не пить с существами с перьями» и, шатаясь, ищет полотенце.       Хосок приходит в себя под столом в банкетном зале, обнимая пустую бутылку и что-то шипя сквозь сон. Его хвост, который вчера казался таким реальным, теперь просто обернутый шарф. Рядом тихо посапывает Чимин, который даже во сне умудряется выглядеть мило: «сладкий сон — официальный спонсор вечеринки».       Джин медленно поднимается в кресле у окна — там, где он заснул, глядя в ночь. Его руки еще дрожат, будто до сих пор чувствуют этот морозный вихрь. Он смотрит вокруг — на беспорядок, на крошки, на смятые костюмы — и улыбается.       — Ну, по крайней мере, вечер удался, — бормочет он, массируя виски. Голос полон того оптимизма, который бывает у людей, переживших зомби-флэш-моб и остались довольны.       Намджун появляется со стороны библиотеки, в распахнутой рубашке, с листом старого пергамента в руке. Он выглядит как человек, пытающийся объяснить что-то совершенно необъяснимое, и готовый приложить к объяснению графики в PowerPoint, если потребуется.       — Я проверил все двери и коридоры, — говорит он, — но… кажется, замок изменился. Некоторые залы исчезли.       — Исчезли? — Юнги хмыкает, наливая себе кофе, хотя он больше похож на черную жидкость из остатков вина. — А может, нам просто кажется? Или это новый дизайн интерьера?       Хосок вытягивает голову из-под стола и смотрит на всех перекошенным взглядом:       — А где Чонгук? И Техен?       Тишина.       Парни переглядываются. Все как в плохом хорроре — только с менее аккуратным макияжем.       Джин первым подходит к окну к тому самому, где ночью слышал шелест крыльев. Теперь оно разбито, а за ним – безграничное утреннее небо. И на шпиле соседней башни, освещенной солнцем, уже не видны две фигуры, которые вчера так ярко виднелись в свете сияния луны. Видимо, романтика у них была с ограниченным лимитом по времени и с условием «без права на возврат».       Юнги выходит на балкон и жмурится от солнца:       — Может, им… романтика нужна, как в ярком фэнтези?       Хосок улыбается сквозь усталость:       — Да что там говорить, эти двое умеют находить свет даже среди ада. Или у них хорошая GPS, всегда указывающая путь на романтику.       Намджун глубоко вдыхает и бросает взгляд на старые часы в зале.       — Эта ночь прошла. Праздник закончился. Но… может быть, не для них.       — …и что, это было на самом деле? — Юнги потирает виски, глядя на сплющенную бутылку вина на полу. — Потому что, если это реальность, я официально бросаю пить... И заводить романы с гарпиями.       — Ага, — хрипит Хосок, выползая из-под стола, — бросай пить, чтобы не доедать людей, Дракула ты наш.       — Я, между прочим, культурно ужинал, — обиженно отвечает Юнги. — Гарпия сама попросила куснуть ее немного.       Джин, пытающийся привести в порядок свою прическу, только фыркает:       — Немного? У нее теперь крови меньше, чем у вареной свеклы. — Его взгляд строг, как у шеф-повара, который жалуется на подачу блюд.       Намджун стоит у окна, всматривается в светлое утро и бормочет:       — Это все не укладывается в логику. Пол открылся, потом зомби, потом — волки, змеи, бесята… и, видимо, конкурс на лучший костюм монстра.       — Эй! — возмущается Чимин, который вытягивает хвост из штанины. — Я не бесенок, я просто… ну, немного чувствителен к сверхъестественному!       Хосок хохочет:       — Да. Особенно когда он имеет рожки и лихо подмигивает мне в темноте. Подмигивание — это было решающее. — Заразительный смех Хосока хоть немного разряжает обстановку.       — Может быть, это было массовое отравление алкоголем? — предлагает версию Джин, глядя на валяющиеся на полу бутылки. — Я лично видел, как Юнги заливал в бокал какую-то подозрительную красную жидкость.       Юнги хмыкает, не отрываясь от чашки кофе:       — Это было коллекционное каберне. Год, кажется, 1732-й.       — И почему мне кажется, что ты его нашел в подвале, рядом с гробом? —ворчит Намджун.       — Потому что так и есть, — спокойно признает Юнги. — Гроб был с маркировкой «сезонные аксессуары», и я подумал: классика никогда не подводит.       — Ты ж умный, — отвечает Юнги, разваливаясь в кресле. – Но не грусти, это же Хэллоуин!       Джин тяжело вздыхает, смотрит на всех и говорит:       — Хорошо, выяснили. Никто ничего толком не помнит, все были в образе. Юнги виноват. Все — как всегда.       — Классика, — добавляет Хосок. — Давайте хотя бы проверим, все ли живы.       Намджун кивает и подходит к окну.       — Так где же все-таки эти макне, Техен и Чонгук? Их вчера видели на башне.       — Может, до сих пор летают? — скептически бормочет Юнги. — Одним черным, другим белым крылом — гармония, так сказать.       — Очень смешно, — обеспокоенно говорит Джин. — Пошли искать.       Они выходят в коридор, шурша ногами по пыли, оставшейся после ночного «празднования».       Подходят к комнате Чонгука — пусто. Кровать застелена, окно открыто, на подоконнике — одно черное перо.       — Ага! — восклицает Чимин. — Говорю же, галлюцинации! Мы все под кайфом вина!       — Я же говорил, не пить после третьей бутылки, — шепчет Намджун. — Особенно если год выпуска считается еще до французской революции.       Хосок тычет пальцем в табличку на соседней двери:       — Комната номер 13. Ну, конечно. Где б еще они могли быть?       Юнги пожимает плечами:       — Кто вообще выбрал номер тринадцать? Это уже приглашение для демонов со скидкой. А демоны любят распродажи: «возьми три души — четвертая бесплатно».       Джин осторожно открывает дверь — и вся компания замирает на пороге.       Свет через окно падает мягко, как в кино.       На кровати мирно спят Техен и Чонгук, крепко прижимаясь друг к другу. Их руки переплетены, а сверху они прикрываются черным и белым крылом, сплетающимся в одну линию.       — О-о-опс, — тянет Юнги, приподнимая бровь. — Ну, что ж, по крайней мере, для кого-то ночь прошла успешно. И это не худший вариант, кто-то мог проснуться и без головы.       — Да вы посмотрите! — шепчет Джин. — У них действительно есть крылья…       — А может, это костюмы? — нервно предполагает Хосок. — Очень дорогие костюмы! С перьями… и блеском… и теплотой…       — Ага, — отвечает Чимин, сворачивая свой хвост под себя. — И я, пожалуй, просто бесенок из декораций, да?       Юнги отпивает глоток кофе и наконец хмыкает:       — Нет, друг. После всего этого я готов принять любую версию — даже ту, что мы все просто дорогое приложение к чьей-то ночной фантазии. Главное, чтобы в этой фантазии не было пункта «съесть друзей на завтрак».       Джин проводит рукой по лицу, грустно улыбаясь:       — Вот честно, я просто хотел спокойного Хэллоуина. Костюмы, тыквы, может, караоке… А теперь у меня друг—оборотень, друг—Змей-Искуситель, вампир, бесенок и двое полуангелов.       Юнги подмигивает:       — Ну, по крайней мере, компания подобралась симпатичная.       И в этот момент, как в подтверждение, где-то в глубине замка тихо бьет колокол — последний, глухой удар, словно смех самого хозяина замка:       «До следующего Хэллоуина, парни»