От охотника к герою

Киллуа освободил совсем немного убийственного намерения из-за воодушевления, овладевшего им. — Груша для битья? Я бы хотел такую повесить в своём подвале. Веришь, нет — никак не могу найти подходящую. Но вначале стоит опробовать. Гон использовал Эн, чтобы распространить свой Нэн в радиусе пятидесяти метров — оптимально, чтобы поддерживать небольшое время, иначе он бы рухнул от усталости через несколько секунд. Внутри сферы с помощью Гё он увидел несколько нитей разных цветов, и Гон коснулся той, что объединяла его и Киллуа. Золотое сияние нити стало ярче, и Гон погасил Гё, концентрируясь на сражении. Золдик почувствовал знакомый прилив сил и сосредоточился на монстре напротив. Поглощение урона и регенерация — есть ли этому предел? Если это Причуды, то должен быть, а если нет, то будет весело! Ухмыльнувшись, он замахнулся и ударил противника в живот в полную силу на высокой скорости. Отскочив, Киллуа выставил блок на ответный удар, а потом напал с другой стороны. Он порхал вокруг монстра, меняя своё местоположение и целясь в разные части его тела. В то же время Гону пришлось уворачиваться от нацеленной на него ладони главного злодея. Тот оказался на удивление быстр, хотя был не сильно старше школьников, на которых сегодня напал. Но не быстрее Фрикса. Мощный удар ногой в живот отшвырнул преступника в ближайший купол, укрывающий Зону пожара. Сам купол пошёл трещинами. — Ой, я не перестарался? — задумался Гон, неспешно шагая в сторону противника. — Даже в такой ситуации убивать нельзя, да? Злодей, дёргаясь и тяжело дыша, высвободился из глубокого отпечатка в форме собственного тела. — Кто ты? — на грани истерики спросил он. — Фрикс Гон, — бодро и весело, будто бы он не находился посреди сражения, ответил учитель. — Не волнуйся, ты обо мне не сможешь ничего узнать. А ты-то кто? — Шигараки Томура, — злодей прищурился. — Я уничтожу тебя! Гон искренне засмеялся, останавливаясь около него. — Ты не первый это говоришь, но я всё ещё стою здесь. Интересно, как бы ты попытался со мной справиться. Сейчас всего, что у тебя есть, недостаточно. В следующую секунду Фрикс с силой впечатал Шигараки лицом в пол. — Знаешь, как тебя там, Томура? Так вот… — опустившись на одно колено, спокойно заговорил Гон. — У меня есть неприятная особенность. Когда кто-то нацеливается на тех, кого я защищаю, я ломаю этим людям конечности. Так вышло, что я тут преподаватель, а следовательно, все дети здесь — мои ученики, и они находятся под моей защитой. Ты понимаешь, чем это тебе грозит? Достаточно было просто обхватить чужое предплечье пальцами и сдавить. Кость сломалась, как тонкая ветка. Злодей закричал от боли. За спиной послышался грохот. Гону не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что происходит — Киллуа сразил Ному. Монстр рухнул на пол. — Три удара в полную силу подряд он не выдержал. До этого был довольно неплох, — прокомментировал Золдик, лениво пиная бесчувственное тело. — Наверное, скоро встанет, но смысл? — Верно, — хмыкнул Гон и ещё раз ударил Шигараки лицом в пол. Тот потерял сознание. — Какое разочарование. Я почти скучаю по Хисоке. — Сплюнь, — хмыкнул Киллуа. Гон поднялся и использовал Гё, чтобы разглядеть сформированную Нэн золотую нить между собой и супругом. Фрикс коснулся её, прекращая насыщать дополнительной энергией. И только сейчас, когда он изменил местоположение и сфера Эн сдвинулась, он заметил ещё две золотые нити, которые тянулись от Киллуа и него самого к одному из учеников. Посмотрев в его сторону, Гон замер, а потом взволнованно перевёл взгляд на мужа. Но помощь, которую позвали ученики, прибыла в этот самый момент. Другие герои, полиция, даже директор — все они шумели и суетились. Гон развеял свой Нэн и решил поговорить с Киллуа позже, а пока необходимо было разобраться с тем, как вообще вышло, что злодеи проникли в тщательно охраняемую академию. — Кажется, я нашёл нашего сына, — шепнул Гон Киллуа, как только они отвязались от полицейских. Золдик застыл, как вкопанный, а потом медленно повернулся к Фриксу. Ярко-синие глаза стали тёмными и пустыми. — Ещё раз. Я не ослышался? — медленно спросил Киллуа. Его голос звучал ровно, но был наполнен скрытой силой. Верный признак, что шутить с ним сейчас не стоит. — Нет. Связи, которые я материализую, — взволнованно начал объяснять Гон. — Оба объекта должны быть в зоне действия моего Эн. Как только он появился рядом, наша с тобой связь с ним проявилась! — Как это возможно? Ему должно быть всего десять… — Киллуа ошарашено округлил глаза. — Это был один из учеников класса 1А, значит, ему пятнадцать. — Не говори мне, что это был разрыв пространства и времени, — Золдик спрятал лицо в руках. — Или так, или время в наших мирах течёт не одинаково, обе возможности меня сейчас сведут с ума! — Мы опоздали. Очень сильно, — коротко резюмировал Гон, поджимая губы. Киллуа растерянно замер, а потом начал осматриваться. — Я хочу его увидеть. Класс 1А ещё здесь, да? — Ждут, пока их заберут родители, — кивнул Гон. — Идём. Стоило ему обратить внимание на детей, Киллуа узнал сына без помощи мужа. Такие же пушащиеся волосы, как у него, только зелёные, круглое личико, мало изменившиеся с детского возраста, форма глаз Гона — немного нетипичная для местных жителей, — и веснушки от него же. Подросток посмеивался над возмущённой тирадой блондина, явно пропуская половину слов, и напряжённо поглядывал в сторону другого парня, с красными и белыми волосами. Последний пялился в ответ, причём постоянно. К их сыну и его другу (приятелю?) подбежала обеспокоенная пара. Женщина была похожа на второго подростка — такая же экспрессивная блондинка. Она осматривала обоих мальчиков, что-то приговаривая, пока мужчина (по всей видимости, её муж) молча приобнял ребят. — Мы не учли, что у него уже могла быть семья, да? — убито спросил Киллуа. Гон молча сжал кулаки. Оставаться и смотреть дальше было пыткой, но к пыткам привыкли они оба. Родители казались хорошими, искренними людьми, и это вызывало как облегчение, так и ненависть. Облегчение, потому что они ни за что не хотели бы, чтобы их сын пережил какие-то лишения здесь. Но также ненависть, потому что эти люди сопровождали мальчика в те годы, когда Гона и Киллуа рядом не было. Никто не был виноват в этом, но ни один из Охотников не был настолько великодушен, чтобы сразу же отпустить гнев, боль и отчаяние, которые сопровождали их шесть лет. Айзаву с перевязанной рукой оба заметили издалека и не удивились, когда он подошёл. — У меня есть к вам несколько вопросов. — М-м-м, как же вы не вовремя, — вздохнул Гон. — Что такое? — Киллуа посмотрел на коллегу. — Давайте поговорим в более подходящем месте. В комнате отдыха, в отличие от учительской, было пусто. Атмосфера между тремя мужчинами была немного странной: Золдик и Фрикс выглядели слегка заторможенными, Айзава — встревоженным. — Вы избежали серьёзных травм? — спросил первым делом Сотриголова. — Ни царапины, — безразлично ответил Киллуа и откинулся на спинку дивана, где сидел с мужем. — Когда вы полностью восстановитесь? — поинтересовался Гон, рассматривая бинты на том месте, где локоть Айзавы пошёл трещинами. — Два-три дня, не больше. Но я бы не отделался так легко, не подоспей вы вовремя. Гон и Киллуа переглянулись. — Эм, да всё в порядке, — Золдик кашлянул и отвёл взгляд. — Хорошо, что качок из рекламы зубной пасты начал что-то подозревать. — Злодеи перекрыли доступ к связи и заблокировали сенсоры сигнализации, — устало пояснил Сотриголова, пропуская мимо ушей крайнее пренебрежение в сторону Всемогущего. — Директор и полиция должны будут с этим разобраться. — Им лучше бы поторопиться. Это второй раз за пару дней, когда безопасность этого учебного заведения была поставлена под вопрос, — мрачно добавил Киллуа. — Вы примете участие в обсуждении насчёт усиления мер безопасности, высказывайте все идеи, которые будут полезны… — Айзава нахмурился. — Но я хотел поговорить не об этом. Вы знаете, что это я рассказал о вас директору? — Мы вас заметили, когда вы следили за нами. Но интерес не был враждебным, так что мы не подходили, — Гон пожал плечами. — У вас очень острые инстинкты, и это немного беспокоит. Или даже очень сильно… — Оба Охотника напряглись, услышав эти слова. — Я думаю о том, что нужно было пережить, чтобы настолько отточить их. Супружеская пара застыла в недоумении. — Эм… Вы, вроде как, волнуетесь за нас? — уточнил Гон. Это было странно и очень непривычно. И для них, и для Айзавы. Шота видел скорее двух диких зверей с человеческим разумом, чем людей: всегда настороже, вечно прячутся, сторонятся других и выползают на свет лишь по крайней необходимости. Он уже встречал таких раньше, и все, в ком он заметил подобные черты, пережили больше, чем ад. Не люди, а оружие — точное, смертоносное, готовое к использованию в любую секунду. Каждый раз, когда он это видел, был для него болезненным. — Да. Я волнуюсь. По мне не скажешь, но я бы не стал подпольным героем, которому не грозят ни слава, ни большие деньги, если бы мне было всё равно на людей, — вздохнув, пояснил Айзава. На него всё ещё смотрели четыре огромных блюдца вместо глаз, и это было не забавно, а грустно. — Я не требую от вас ничего, просто хочу сказать, что если вам понадобится поделиться чем-либо, будь то прошлое, ваша цель здесь или что-то ещё, здесь есть люди, которые это сделают и будут держать рот на замке. — Например, вы? — недоверчиво спросил Золдик, моргнув. Его губы изогнулись, напомнив кошачью ухмылку. — Например, я, но, пожалуйста, — почти взмолился Сотриголова, — пусть вашим первым выбором будут Полночь или Сущий Мик. Я буду ужасен, если вам понадобится утешение. — Мы возьмём на заметку, — улыбнулся Фрикс. — Гон! Киллуа надулся и скрестил руки на груди, закинув ногу на ногу. Айзава подумал, что это лучший результат, который он вообще мог получить с этими двумя. — И последнее. Пожалуйста, поменьше типично злодейских фраз и интонаций, — на эти слова слова Сотриголовы оба Охотника страдальчески застонали. — Что вы делаете на работе, абсолютно неважно, но когда вы перед учениками, вы попросту подаёте плохой пример… — Да, да, — пробормотал Киллуа, потирая лоб ладонью. — Мы поняли, но честно говоря… — Постараемся, но ничего не можем обещать, — смущённо почесал затылок Гон. Это всё ещё больше того максимума, на который рассчитывал Айзава.

***

— Нет, он не вернётся на лето в поместье, оно ужасно, — ворчал очень знакомый голос, от которого что-то внутри с нежностью пело. Волосы Изуку ласково ерошила тёплая рука, и тихий смешок невольно вырвался изо рта. Вокруг было солнечно и зелёно, недалеко шумело море, в воздухе витали солёный бриз и озон. Внимание ребёнка привлекла разноцветная бабочка. Он смотрел на неё с широко раскрытыми глазами, стараясь запомнить все разноцветные штрихи на её огромных крыльях. — Это небезопасно, — апатичный, равнодушный голос возразил. Щеки Изуку осторожно коснулись холодные пальцы, и мальчик сощурился. Слабый отголосок металлического запаха и едва уловимый аромат лаванды окружали эту фигуру, но он совсем не чувствовал опасности. Это был свой. — Я ведь тоже волнуюсь. — Напротив, уж лучше тут. В поместье вечно норовят пробраться какие-то отбросы! — Изуку с лёгкостью подняли на руки, и мальчик уткнулся носом в чужую шею. — Сюда никто и не подумает сунуться. И Мито-сан хотела увидеть малыша… — Ты потакаешь своему мужу, — с едва уловимым недовольством пробормотал ровный голос. — Тёще, раз на то пошло. Отстань уже. Может, я приведу его позже, когда он немного подрастёт. — У твоего отца трудный характер, Эзукай. — У дяди не лучше! Иллуми, прекрати. И перестань пугать местных своим лицом!

***

Следующее утро Изуку провёл в тумане, что было нестрашно, ведь после случившегося в Зоне Симуляций им дали выходной. Ему что-то приснилось этой ночью, но он помнил лишь отрывки — тёплые объятия, ласка, приятные запахи, родные голоса, а ещё… имя. Мама говорила, что когда она нашла его, то на вопрос о своём имени он что-то невнятно бормотал, но часть «Зуку» взрослые распознали. В итоге ему дали имя Изуку. Но могло ли быть, что память сейчас подкинула ему воспоминания о забытом детстве? О потерянном имени? Но почему сейчас? Он хотел поделиться сомнениями, рассказать о своём сне, о сочно-зелёной траве, синем море, о запахах соли и грозы, но так и не смог решиться. С кем он вообще мог поговорить об этом? Стоит ли беспокоить семью этими проблесками? Возможно, это ни к чему не приведёт, и это всё будет зря… Изуку отмахнулся от этих мыслей. Они с Кацуки к полудню пошли в спортзал, где частенько занимались, и там братец насел на него по полной, желая вытрясти историю о вчерашнем. А тем вечером родители им покоя не давали, едва не сойдя с ума от беспокойства, так что времени обменяться впечатлениями не было. — Колись! Ты ближе всех стоял, а я должен был того туманного ублюдка пасти, не было времени как-то рассматривать! — Каччан, ты мёртвого достанешь, — выдохнул Изуку. Он повис на тренажёре, и даже неугомонный Кацуки остановил беговую дорожку, чтобы выслушать его. — Ладно, ладно, вот как было. Ты ведь видел, как они появились, да? Те учителя? — Пробив ёбаный потолок, это было круто! — Кацуки в возбуждении поднял руки вверх, довольно оскалившись. — Ну, да… И знаешь, что они сказали? Что просто хотели уменьшить затраты на дальнейший ремонт, так что не стали ломиться через дверь. Кацуки засмеялся. — Они забавные. Это те самые, о которых все болтали тогда, да? Что они нагнули общеобразовательный факультет? — О, ты не слышал, что случилось с бизнес-курсом, когда те сказали им, что они важнее геройского? Там половина заиками стала! — Кайф! Так что дальше? — В общем, этот рукастый злодей был в шоке. Фрикс-сенсей… — Фрикс? — Да, тот, у которого белые волосы, — Золдик-сенсей, со странной причёской — Фрикс-сенсей. Так вот, Фрикс-сенсей за, не знаю, минуту собрал часть ребят недалеко от меня. Он говорил, кажется, что ходил только за теми, кому нужна была помощь. — Как он узнал? — Я могу только предполагать, — Изуку нахмурился. — Если это Причуда вроде моей, а трудно предположить, что его сила с Причудой не связана, то слух и должен быть исключительный. И развит лучше, чем у меня, что понятно, ведь он старше… — Задрот, хватит, — оборвал его брат. — Потом порассуждаешь. Пока остановимся на версии нечеловеческого слуха. — М-м, да, — Изуку опомнился. — Айзава-сенсей поделился тем, что узнал о том злодее. Это удивительно, Причуда злодея… — парень запнулся, увидев недовольный взгляд брата, который понимал, что он сейчас снова сядет на любимого коня. — Кхм, неважно. Помнишь того огромного тёмно-синего монстра с мозгом наружу и клювом? — Нет, не особо. Там было много злодеев, — Кацуки пожал плечами. — В общем, псих с руками назвал его Антисимволом Мира. Предполагалось, что этот монстр, Ному, убьёт Всемогущего. — Как?! — воскликнул Кацуки. — Они должны были всё учесть, — нахмурился Изуку. — Было бы странно, если бы они продумали проникновение в академию, но халатно отнеслись к самой цели своего визита. Нет, они должны были быть готовы. Псих упомянул, что помимо чистой физической силы у этого монстра были две Причуды: одна работала на поглощение урона, уничтожая эффект от сильных ударов, вторая позволяла регенерировать. Второе мы узнали, когда Золдик-сенсей сломал этому громиле руку. Просто схватил её и сдавил так сильно, что сломал кость. — И поглощение урона не сработало? Точно, не должно, — сам ответил на свой вопрос Кацуки, задумавшись. — Это не удар, наполненный кинетической энергией, который бы нанёс урон. Это давление огромной силы, приложенное на небольшой участок. Как пресс… Я не думал, что так тоже можно ломать конечности. Круто! — Я боюсь представить, какая сила нужна для этого. — Неважно! Сама возможность!.. — А потом Золдик-сенсей, вероятно, использовал свою Причуду для запугивания, — Тодороки появился как раз вовремя, чтобы вставить своё слово. Изуку раскрыл рот от удивления. Его обострённые чувства в таких людных местах перегружали его, и он долго учился отключаться от них в подобных условиях, так что неудивительно, что он пропустил кого-то знакомого. Но… — Тодороки-кун? Что ты тут делаешь? Мы определённо не видели тебя тут раньше. — Я решил сменить место для тренировок, — одноклассник моргнул. — Было сюрпризом увидеть тут вас. Кажется, мне нужно будет выбрать другой спортзал. — Совсем не обязательно! — возразил Изуку. — Да вали, — отозвался Кацуки. — Но вначале… что ты там говорил про Причуду Золдика-сенсея? — Я тоже наблюдал вблизи. Либо его Причуда — внушение страха, либо, — Тодороки нахмурился, — кровь на руках для него привычна. Отец, — он запнулся, и его взгляд стал жёстче, — упоминал, что сталкивался с некоторыми жестокими убийцами, чья жажда крови вызывает инстинктивный страх. Исходя из того, что Золдик-сенсей победил Ному за несколько минут, его Причуда скорее типа усиления, как у Изуку-куна. Так что выводы вы можете сделать сами. — Ты хочешь сказать, что наш учитель — убийца? — без капли энтузиазма спросил Кацуки. — Именно так. Как минимум, ему приходилось убивать. Подпольные герои могут проходить через это, но редко, и обычно это карается лишением лицензии. — Ты высокого мнения о подпольных героях, — пробормотал Изуку, глядя на одноклассника исподлобья. — Нет, это нисколько к делу не относится. Что относится: Золдик-сенсей убивал и хотел убивать; Фрикс-сенсей упомянул, что ломает конечности тем, кто пытается навредить людям под его защитой. Оба справились со злодеями уровня А и выше за несколько минут. Не уверен, смог бы Всемогущий… Я хочу понять, что они вообще такое. — Ты много думаешь, — Кацуки фыркнул. — Они сильны — вот всё, что нам нужно знать. Если они и убили пару злодеев, подумаешь! Это просто отбросы, которые портят другим жизнь. — Каччан, — Изуку помотал головой. Он был не согласен с последним утверждением, но предыдущее… Он не уверен, что мог бы осуждать убийство злодеев вроде тех, что вломились к ним вчера. — Что?! — Неважно, закроем тему. Тодороки-кун, ты не против после тренировки сходить с нами поесть? — Изуку обратился к однокласснику. Тот посмотрел на него удивлённо, затем нахмурился и, кажется, вот-вот собирался отказаться. Но в последнюю секунду он изменил решение. — Ладно. — Эй, да зачем он нам?! Изуку хихикнул, и Кацуки страдальчески простонал. Придётся мириться с третьим лишним.