От охотника к герою

В свои апартаменты Гон и Киллуа в итоге вернулись намного позже. Гон ушёл на кухню, предупредив, что займётся ужином, а Киллуа, глухо угукнув в ответ, ушёл в гостиную. Гремя посудой, Фрикс уловил тихий, еле заметный звук приземления тела на мягкие подушки дивана. Он не волновался об этом, пока спустя минуту не услышал всхлип. Гон тут же оставил недорезанные овощи и поспешил в другую комнату. Киллуа лежал во весь рост на диване, его голова покоилась на подлокотнике. Из широко открытых глаз беззвучно лились слёзы, и лишь редкие всхлипы делали его менее похожим на сломанную куклу, застывшую с печалью на лице. — Киллу, — ласково позвал его Гон, опускаясь на пол и погладив мужа по волосам. — Киллу, пожалуйста, поговори со мной. Такое состояние у Золдика уже было в тот день, когда они потеряли сына. После гневной истерики Киллуа замкнулся в себе и замер, и Гону было сложно достучаться до него тогда. Слёзы беспорядочно и случайно текли из глаз супруга, а Фрикс не мог это остановить, и бессилие всё глубже загоняло его в отчаяние. Сейчас он хотя бы понимал, что рано или поздно Киллуа справится, вернётся к прежнему себе, но ему нужна поддержка. В то время у него не было уверенности в таком исходе. Через несколько минут Киллуа вздрогнул, когда Гон позвал его вновь. — Мы потеряли так много времени. Так много… — прошептал Золдик, всё ещё не в силах пошевелиться. — Если бы мы только знали… Гон потянул его за руку вниз и поймал при падении, заключая в объятия. Киллуа моргнул, отмирая, и крепко вцепился в Гона. — Я ужасен, да? Даже не могу просто стиснуть зубы и принять ответственность за то, что произошло, — тихо промолвил бывший убийца. — Мы прошли столько дерьма, а я всё ещё не могу взять себя в руки после всего и… — Киллуа, — остановил его Гон, — это наш сын. Терять того, кого любишь, всегда больно, к этому нельзя привыкнуть, нельзя так просто оправиться. — Я должен. Я не могу тратить время на свои глупые слёзы, я… — Твои слёзы не глупые. Гон нежным жестом стёр подушечками пальцев текущие из уголков глаз супруга слёзы. — Это свидетельство твоей любви и твоей боли, в этом нет ничего глупого. Ты можешь позволить себе плакать. А я… Я могу просто убивать тех, кто настолько огорчает тебя. Киллуа смотрел в янтарные глаза напротив, наполненные бесконечной решимостью. Глаза монстра, живущего ради тех, кого любит. Того, кто не прощает, когда его близким причиняют боль. Он видел отражение себя в этих глазах и чувствовал, как его собственная тьма взывает изнутри в желании слиться с тем, что он видит. В этом он себе не собирался отказывать. Киллуа целовал Гона жадно, отчаянно, и Гон отвечал ему с тем же диким желанием. В поцелуй вскоре добавился вкус крови — Гон ощутил сильный укус на нижней губе, но не думал останавливаться. Это был Киллуа, он мог делать с Гоном всё, что угодно, даже убить, и Гон никогда не будет против. Фрикс ненасытен, ему всего вечно мало, и потому он будет брать от возлюбленного всё, что тот готов ему дать. В этот раз Киллуа поступил жестоко, оставив его разгорячённым и возбуждённым. Под недовольный стон мужа Золдик отстранился и потянулся за телефоном. — Надо сообщить Иллуми. — Почему ты в такой момент подумал о нём? — жалобно спросил Гон. — Потому что нашему сыну может грозить опасность. Ты не забыл о Лиге Злодеев? Нам есть что делать, так что пусть ей займётся Иллуми. — О, хорошее решение, — Фрикс приподнял брови. — Твой брат хуже муравьёв-химер, когда дело касается Эзукая. — Не напоминай о них, я всё ещё хочу тебя ударить, — грозно нахмурился Киллуа. — Пару сотен раз, — добавил он мстительно. — Ладно-ладно, — Гон поднял руки в знак поражения. Он признавал вину — произошедшее тогда оставило на Киллуа больший след, чем на нём. Но поступил бы он в конце иначе? Нет. И за это он чувствовал ещё большую вину. — Но что мы будем делать? — Мы не справимся сами. Ты же видишь, какой это мир. Тут всё иначе, мы понятия не имеем, что нормально, а что нет. Нам нужна помощь местного, чтобы разобраться во всём. — Незу? — Хитрый манипулятивный ублюдок. Отпадает, — Киллуа качнул головой. — Тогда Айзава. Он предлагал помощь искренне, и мне кажется, он найдёт лучший выход. — Хорошо, — Золдик кивнул и позвонил по одному из немногих номеров в своём телефоне. — Новости? — всегда безразличный голос Иллуми немного успокаивал. Это была неизменная константа в постоянно меняющемся мире. Не самая приятная, конечно, но выбирать не приходилось. Киллуа выдохнул: — Мы его нашли. В Японии. Но вот что, появилась какая-то Лига Злодеев…

***

У Айзавы было чутьё на серьёзные разговоры, угрожающие его психическому здоровью. Как только этим паршивым утром перед ним в комнате отдыха неслышно появились двое новых учителей, он осознал, что момент настал. — Я же просил обратиться к другим, да? — без особой надежды спросил он. Его поймали за полтора часа до занятий в безлюдном месте явно не ради того, чтобы сыграть в Уно. — Да, но у нас есть причины прийти именно к вам, — твёрдо ответил Золдик. Сотриголова начал подсчитывать в уме, сколько обойдётся диспансеризация в психиатрии. Дорого, пора начинать копить. — Выкладывайте. Золдик и Фрикс переглянулись, и первый, вздохнув, начал рассказ. — В целом, и вы, и директор были правы: у нас были собственные цели, о которых мы предпочитали помалкивать. В месте, где мы жили, мы были широко известны в узких кругах, нашей силой восхищались, но нас также ненавидели. О том, что у нас растёт сын, было почти никому не известно. После этих слов Шоте поплохело. — Только не говорите, что тут замешан ребёнок. — Увы, — Фрикс нахмурился. — Жаждущие мести враги решили, что лучше всего будет похитить его. О том, что было дальше, говорить нет смысла, потому что в результате наш трёхлетний сын попал в пространственный разлом. Точнее, как мы думаем теперь, пространственно-временной разлом. Потому что когда мы встретили его вчера среди учеников UA, ему уже было пятнадцать. — А прошло?.. — Шесть лет. И мы, знаете, не ворон считали всё это время, мы искали его, но даже не знали, что, по сути, ищем уже не того мальчика, — Гон сложил руки на груди. Его взгляд был настолько тяжёлым в этот момент, что, казалось, этот мужчина не имеет ничего общего с дружелюбно улыбающимся Фриксом, очаровывающим с первой секунды любого собеседника. Но что-то не сходилось. Да, Причуды могут быть разные, среди них может найтись та, что даёт возможность пересекать ткань пространства-времени, но… — Шесть лет? Вы выглядите на двадцать три максимум, — Сотриголова уставился на обоих. — Нам по тридцать, просто генетика хорошая. У обоих, — Золдик пожал плечами. От этих двоих действительно можно с ума сойти, и Айзава ходит по очень тонком льду. — Я готов поверить в бога, если вы скажете, что ваш сын не из моего класса, — Сотриголова почувствовал нервную тошноту. — Оставайтесь атеистом, — едко ухмыльнулся Золдик. — Бакуго Изуку? Это должно быть он, всё сходилось настолько идеально, что даже страшно. История усыновления, Причуда, даже внешнее сходство — кто бы ни был биологическим отцом, хотя скорее всего, это Фрикс. Всё сходилось. — Верно. И мы понятия не имеем, что нам теперь делать. С какими словами к нему подступиться. Мы не знаем, помнит ли он что-то из детства, хочет с нами встретиться или нет, — Киллуа выдал свою тревогу, скрестив руки и с силой вцепившись в рукава толстовки. — У него сейчас другая семья, как поступить с ними? Поэтому нам нужен совет. Да, совет бы тут не помешал и самому Айзаве. Сейчас мальчик живёт полной и счастливой жизнью с приёмной семьёй, что видно по их отношениям с Кацуки. Вмешиваться и ломать всё жестоко, но ещё более жестоко было бы оставить всё, как есть. Он был уверен, что сожаление и печаль, охватившие его, просочились сквозь привычную маску равнодушия. Шесть лет поисков? Ещё и с таким результатом? Он бы тоже ломал конечности тем, кто попадался на его пути, без лишних размышлений. А ведь без теста ДНК есть шанс, что они ошиблись… Что ж, он справится. Ему придётся стать посредником между обитателями тьмы и обыкновенными людьми на свету. Но он же не зря стал героем подполья, верно? Он всегда находился где-то на грани, и сейчас этот опыт ему пригодится. — Стоило захватить коньяк для этого разговора, — пробормотал Шота. Следующие три года ему грозят не только трудные дети, но и трудные коллеги. Прогресс невероятный. В итоге после оживлённого обсуждения плана действий Айзава решил присоединиться в качестве наблюдателя к первому уроку Адаптации на поле боя для своего класса. В основном для того, чтобы обеспечивать безопасность своих студентов, потому что слухи о двух диких учителях пугали не только учеников, но и преподавательский состав. Может быть, совсем немного — чтобы присматривать отдельно за Изуку. Тем не менее, что бы о новых преподавателях не говорили, класс 1-А был полон энтузиазма. Именно эти люди пришли им на помощь в сложной ситуации! Да, слухи об этом тоже разошлись, но никто, кроме тех, кто был на месте, не понимал, какова была опасность на самом деле и как много значила поддержка в тот момент. Яойорозу собрала класс внизу здания, и Айзава отвёл их в обширный спорткомплекс на территории академии. Ученики по пути шептались вовсю, но Сотриголова старался это игнорировать. Изуку, о котором он сейчас беспокоился чуть больше, бубнил что-то о Причуде Урараки, что успокаивало. Указав на раздевалки и предупредив, где будет проходить само занятие, Айзава ушёл в зал. Там уже ждали на месте Золдик и Фрикс. — Айзава-сенсей, вы тоже решили проверить, не едим ли мы здесь детей? — фыркнул Киллуа. — Так я не первый? — Вы не первый, — подтвердил Гон. — Вообще, вначале к нам заявился классный руководитель бизнес-курса, который мы хорошенько испугали. Надеялся учинить скандал, но мы были не в настроении, пришлось вызывать ему скорую, сердце не выдержало… А после был 2-B, и там классный руководитель сопровождал их вполне официально и открыто. — Своим бездельникам я такой подарок делать не стану, просто не обращайте на меня внимания, — Айзава осмотрелся и с помощью своих лент поднялся под потолок и устроился на одной из балок в тёмном углу. Киллуа и Гон переглянулись и пожали плечами. Сказать честно, присутствие Айзавы их скорее успокаивало, а не раздражало. Ученики вскоре стянулись в спортзал — к их чести, они не тратили на переодевание так много времени, как общеобразовательный и тем более бизнес-факультет. Но для обоих преподавателей это всё ещё безгранично много. Взгляд Киллуа скользнул по детям, выделяя студента, чьё досье они с Гоном за вчерашний день буквально выпотрошили в поисках каких-то особенных деталей, используя все инструменты, предоставленные Незу. Бакуго Изуку. Мальчик выглядел немного растерянным, но собрался, когда Кацуки — брат, у их сына есть брат, семейные связи становятся сложнее квантовой физики — прошептал ему перестать пялиться на других пустым взглядом, потому что это жутко. Изуку смущённо фыркнул и посмотрел на учителей. Киллуа на мгновение почувствовал, что падает в бездну, но ему пришлось быстро прийти в себя. Чёрт, ему нужно немного времени. — Вы знаете, — кашлянул он, — я видел бесконечно много крови, разорванной плоти, разнообразных чудовищ, которые даже не снились местным производителям фильмов ужасов, но я клянусь, именно эта спортивная форма будет сниться мне в кошмарах. Класс взорвался смехом, а Киллуа взял эту паузу для передышки. Ему было бы тяжело прямо сейчас перейти к делу, поэтому он не нашёл ничего лучше, чем пошутить. К тому же он не особо преувеличивал, надо было всё же сказать Незу, что академия отчаянно нуждалась в хороших дизайнерах одежды. Будь тут Аллука, он бы просто привёл её, но директору придётся поискать кого-то другого. Придётся, иначе Киллуа подаст жалобу на жестокое обращение с учениками и сотрудниками. Дав ученикам немного времени на веселье (и особенно радуясь искреннему смеху Изуку — это даже немного больно), Гон хлопнул в ладоши, привлекая внимание: — Мы очень рады, что подняли вам настроение в трудные подростковые годы. Я Фрикс Гон, это Золдик Киллуа. Мы дадим вам несколько минут на вопросы, связанные с событиями в Зоне симуляций, потому что иначе вы от любопытства помрёте, а после начинаем. Тут же рука Ииды взметнулась вверх. Гон кивнул. — Почему вы пришли на помощь? Вы ведь не должны были там быть. Как же этому парню были важны детали… — Да, были изменения, — легко согласился Гон. — Вообще-то, Всемогущий не мог связаться с Айзавой-сенсеем и Тринадцатой-сенсеем, но сам прийти не имел возможности. Он попросил нас проверить, не случилась ли беда. Как оказалось, шестое чувство его не подвело. Это был их личный позор. Вражеское вторжение на территории академии! Как Киллуа и Гон это не почувствовали? Верно — расслабились. В этом слабом мирке они прекратили использовать Эн и Тэн на постоянной основе, что могло привести к катастрофе. Айзава бы не вынес бой с выращенным в лаборатории монстром. Тринадцатая — вообще не боец, а спасатель, это была бы очень печальная смерть. Не говоря уже о детях… Следующий вопрос был от Оджиро, еле сдерживающего восхищение: — Вы мастера боевых искусств? Работаете в подполье? — Да и да, — лаконично ответил Киллуа. — Дальше. — Какие у вас геройские имена? — выкрикнула Урарака, дождавшись своей очереди. — Одно на двоих: Охотники. Мы работаем в паре, — перехватил эстафету Гон. Класс с интересом начал перешёптываться. Некоторые герои работали только в командах, но всё равно каждый предпочитал иметь собственный псевдоним. Но у всех свои прихоти, разве нет? — А как же костюмы и снаряжение? — Аояма задал самый волнующий его лично вопрос. — Пока нет необходимости, — Киллуа пожал плечами. Гон увидел поднятую Изуку руку, и в горле у него пересохло. Он кивнул, разрешая спрашивать. — Вы сказали, что работаете в паре. Как вы распределяете роли в бою и есть ли они вообще? И как вы работаете на спасательных операциях? Фриксу хотелось его похвалить и попросить больше такие умные вопросы не задавать. Всё же было сложно обратить интуитивное понимание в слова. Киллуа помогать не собирался, он веселился про себя, понимая, что Гон в затруднительном положении. — Скажем так: чётких ролей нет. Но есть определённая система, — Гон наконец нашёл, что ответить. — Если нужно выиграть время, это делаю я. Это будет касаться и спасательных операций, когда, например, нужно остановить обрушение здания, пока Киллуа будет вытаскивать людей из опасной зоны, и боя, где нужно немного понаблюдать и подумать, что делать дальше: я испытываю противников на прочность, делая рискованные шаги, а Киллуа анализирует это всё во время сражения. Ученики заинтересованно зашептались. Фрикс мысленно вытер пот со лба. — На этом мы заканчиваем, спасибо за внимание, — очаровательно улыбнулся Гон. Киллуа ухмыльнулся, позволяя убийственному намерению просочиться в воздух. Его глаза стали пустыми, до жути напоминая Иллуми; глаза убийцы, у которого была только одна цель. Дикое напряжение охватило зал, дети застыли в ужасе, панически глотая ртом воздух, а Айзава насторожился. Киллуа внимательно осмотрел каждого ученика и негромко заметил: — Каждый, кто сейчас не может пошевелиться, — труп. Эти слова были подобны сброшенной бомбе. Все, казалось, были в оцепенении, даже звуки, а потому тихие слова Золдика услышали все. — Это значит, что трупы — все здесь, — Гон вздохнул. — Будет тяжело. Жажда убийства постепенно спала, будто её и не было. Ученики всё ещё были в шоке, а те, кто снова мог пошевелиться, глотали воздух ртом из-за панической гипервентиляции. Блондин с одной чёрной прядью вскрикнул, согнувшись пополам: — Что это такое было?! — Инстинктивная реакция, — холодно объяснил Киллуа. — Когда — не если, а когда — вы встретите опасного убийцу, который существует, отнимая жизни, вы почувствуете то же самое, что и сейчас. Страх. Инстинкт самосохранения включается, сигнализируя, что перед вами хищник, несущий смерть. Обычно человеческая психика имеет три рефлекса на случай опасности: бей, беги, замри. Но здесь, как вы сами только что поняли, у вас работает только функция «замри», а это гарантирует летальный исход. Одной из ваших задач будет перебороть этот инстинкт. Вы должны будете настолько привыкнуть к этому давлению, чтобы ваш мозг перестал стопорить, оставляя вас в уязвимом состоянии. Айзава и не думал придираться, хотя сам едва не свалился с «насеста». Он встречал людей, вызывающих этот жуткий паралич и первобытный ужас. На их руках было очень много крови, так что Золдик знал, о чём говорил. Он упоминал, что встречал монстров. Иногда, чтобы выжить, нужно стать таким же. Это должно было пугать, но Сотриголова откровенно устал удивляться и беспокоиться из-за этой странной парочки. Прошла всего неделя, а у него уже иммунитет к любым потрясениям: он воочию видел их безумную силу, узнал о самом болезненном периоде в их жизни и прямо сейчас пережил эту лёгкую демонстрацию силы, повергшую всех остальных в панику. — Надеюсь, вы передохнули, — ехидно улыбнулся Киллуа. Страх, который сковал всех присутствующих в эту секунду, был в два раза мощнее. Изуку не чувствовал ужас, переполняющий других, — даже Кацуки не смог перебороть это — нет, тут было что-то другое, волнение другого толка. Он знал, что это направлено не на него. Он знал, что ему не причинят вреда. Изуку моргнул и медленно сжал кулак. Золдик-сенсей хитро усмехнулся, на мгновение сосредоточив на нём взгляд. Это была похвала. Неизвестно, как Изуку это понял, он просто знал. Следом рядом раздался взрыв. Кацуки отмер, и его взрыв прогремел снова. — Прекрасно, — заметил Золдик-сенсей. Напряжение вновь спало. — Бакуго Кацуки-кун очень быстро переходит от «замри» к «бей». — Вы даже не предупредили! — выкрикнул Иида возмущённо, но в то же время испуганно. — Пока все преступники не подписали конвенцию о том, чтобы предупреждать вас о своих действиях, я продолжу в том же духе, — учитель небрежно отмахнулся. — Что ж, раз душой вы отдохнули, — энергично подхватил Фрикс-сенсей под страдальческие стоны студентов (потому что это не отдых, когда душа в пятки уходит!), — отдохнём ещё и телом. Надевайте утяжелители и начнём разминку. Через два часа, когда Сущий Мик встретил его после этого занятия, на вопрос, почему у него сна ни в одном глазу сейчас, Айзава ответил лаконично: — Смертельная угроза бодрит лучше кофе. — Что? — Что?