От охотника к герою

Стоило Изуку на следующий день отвязаться от осадившего его с темой произошедшего на дополнительном занятии Каччана, как после уроков его попросил о разговоре Тодороки. Спасая брата от жалкой смерти из-за недостатка кислорода (он очень забавно задыхался от возмущения), Изуку быстро ему помахал и сбежал вместе с Шото в сторону парка. Они нашли уютное кафе, где устроились в неприметном уголке. Тодороки, несколько смущаясь, передал ему суть разговора с Золдиком-сенсеем. Он не хотел тянуть с решением, но боялся, что сам не сможет оценить ситуацию правильно. Он был упрям в некоторых вещах, но если кто и сможет ему помочь изменить мнение, то это Изуку. Одноклассник слушал его довольно серьёзно и не перебивал. — В общем, я должен до Спортивного фестиваля решить, буду ли я пользоваться… огнём или нет. И если нет, это в любом случае неприятно. Я даже не хочу знать, что он имел в виду, когда поставит меня в ситуацию, где я буду вынужден активировать Причуду отца. — Ну, — Изуку неловко хихикнул, отпивая свой латте, — скорее всего, это будет смертельно опасное положение. И выйдешь ли ты оттуда невредимым, остаётся под вопросом. — Да, я примерно так и думаю. Только не знаю, как именно это произойдёт, — Шото угрюмо посмотрел на остатки капучино в своей чашке. — Я могу представить. Вчера Золдик-сенсей продемонстрировал владение электричеством с напряжением в полмиллиона вольт, с большой вероятностью тебя ударят током пару раз, — Изуку вздохнул. Тодороки содрогнулся. — Но мне кажется, ты не из-за этого хотел со мной поговорить? — Нет, — Шото поднял взгляд на одноклассника. — Мне нужен совет. Я хочу определиться, но не могу сделать это сам. Изуку задумался. — Может быть, ты начнёшь с того, почему так ненавидишь отца? Если не хочешь, не обязательно говорить, но… — Я расскажу. Ты знаешь, что такое «Причудные браки»? — по пустому взгляду собеседника Тодороки понял, что нет. — Люди женятся из-за совместимости Причуд, чтобы у последующего поколения Причуда была более сильной. Мой отец поступил именно так. — Зачем? Разве у него недостаточно хорошая огненная Причуда? Он удерживает второе место в рейтинге героев уже долгие годы… — Да. Второе, — Шото нахмурился. — А ему нужно первое. Даже если его займёт его ребёнок, а не он сам. Он называет меня своим лучшим творением. Изуку удивлённо замер. — Но это… Это было бы не так плохо, если бы не то, что произошло с моей матерью. Он её практически свёл с ума. Это она оставила мне шрам, — Тодороки указал на свой глаз, — приняв мою левую сторону за него. Думаю, это говорит о нём больше, чем многое другое. И я… — Ты не используешь свою левую сторону, — нерешительно начал Изуку, — потому что ассоциируешь её с отцом, точно так же, как и твоя мама? Шото замолчал. Да, его очень глубоко задели слова матери, что она видит в нём отца. — Полагаю, ты прав, — признал он с неохотой. — Но это не просто ассоциация. Моя левая сторона — от него. Огонь — его Причуда. Я не хочу быть похожим на него. Что? — Тодороки удивлённо посмотрел на Изуку. Изуку посмотрел на Шото очень мягко, а потом медленно протянул руку и коснулся его ладони, лежавшей на столе. Левой ладони. Прикосновение было тёплым, и у Шото перехватило дыхание. — Тодороки-кун, тебе нужно понять несколько вещей. Первое: твоя мама в тот момент была не в себе. Ты не твой отец и никогда им не будешь, — Изуку смотрел на друга мягко, но решительно. — Ты другой человек. Второе: огненная Причуда, может, и досталась тебе от отца, но сейчас она твоя. Она такая же часть тебя, как и ледяная Причуда. — Часть… меня? — пробормотал Тодороки. — Да. Это ты. Не только лёд, не только огонь — их сочетание. Я даже уверен, что между двумя твоими Причудами есть связь, которую тебе нужно учитывать, вроде границ температур, — на мгновение взгляд Изуку затуманился привычной одержимостью Причудами, но он моргнул, избавляясь от неё — сейчас это было невовремя. — Глупо отрицать, что мы наследуем биологические черты родителей, но мы другие люди — и важно только это. Будешь ты героем или нет, ты не должен подавлять половину себя. Это неправильно. Ненадолго повисла тишина. Шото было что обдумать: подавление себя? Он никогда не видел это таким образом, но стоило признать, что эта склонность у него была. Успел бы он понять это сам до того, как с ним случилось бы что-то непоправимое? — Спасибо. Не знаю как, но тебе удаётся до меня достучаться, — Тодороки смущённо отвёл взгляд, немного пошевелив ладонью в чужой хватке. Изуку тут же убрал руку, неловко улыбнувшись. — Теперь я понимаю. Я звучал как полный идиот, да? — Всё в порядке! — Изуку подпрыгнул на месте. — Все делают ошибки, не зацикливайся на этом. Лучше подумай, действительно ли ты хочешь стать героем. — В каком смысле? — Ты говорил, что этого хотел от тебя отец. Чтобы ты стал первым. Но чего хочешь ты? Тодороки вздохнул. Это было слишком много для одного раза, но он должен справиться. Оставив в стороне кризис личности… — Я… я действительно хочу помогать людям. Хочу спасать жизни. Я никогда не думал, что могу стать кем-то другим. А ты? — внезапно спросил Шото, охваченный любопытством. — Эм, — Изуку смутился. — Я тоже не видел себя никем другим. Просто немного по иным причинам. — Каким? — Тебе вряд ли понравится это слышать… — Скажи, — упрямо настаивал Тодороки. — Мне понравится всё. — Что? — Изуку покраснел. — Тодороки-кун! Что значит «понравится»? Нельзя заранее это гарантировать! — Это ты, значит, мне понравится, — отрезал Шото. — Ты специально смущаешь меня? — Изуку-кун, — Тодороки прищурился. Тот вздохнул. — Ладно, ладно. Я… я ценю благородные порывы, честно! И мне нравится быть полезным, что ли… — Изуку замялся. — Но если говорить об основной причине, боюсь, она будет далека от чего-то альтруистичного. Я был честен, когда сказал, что не вижу себя кем-то другим, потому что иначе мне будет очень скучно. Шото склонил голову набок, а Изуку, нервничая, продолжал: — Я не знаю, как объяснить, но какая-то мирная и спокойная жизнь абсолютно не по мне. Я начинаю чересчур беспокоиться и нервничать. Если нет давления, нет риска, я просто… Я не способен так жить, понимаешь? Может, я адреналиновый наркоман — не знаю, откуда это взялось, но пожалуй, это основная причина. Поэтому я хочу оставаться в подполье — не хочу получать признание, имея такие мотивы. — Вот как, — протянул Тодороки. Это на удивление подходило всему, что Шото знал об Изуку. — Но ведь это не плохо, совсем наоборот. — Думаешь? — Да. Ты не собираешься вредить себе или другим, ты в первую очередь стремишься помочь, используя свои сильные стороны. Я не вижу ничего плохого, — прямо заявил Тодороки. — Это очаровательно. Изуку издал полузадушенный вопль, ударяясь лбом об стол. — Тодороки-кун, думай немного, что ты говоришь! Шото моргал, искренне не понимая, в чём проблема.

***

Изуку бегал за гончей по огромной поляне. Ещё щенок, белый пёсик уже был размером с пони. Мальчик весело смеялся, пытаясь поймать вёрткого, несмотря на размер, щенка за хвост. Уже вечерело, но Изуку всё ещё отлично всё видел. Даже в полной темноте он бы смог что-то различить. Позади раздался смешок. — Даже жалко Гото, они уже два часа так, — фыркнул отец, раскинувшийся среди ядовитых, но красивых цветов. Он мог бы соврать, что помял их случайно, но нет, бабушкин любимый сорт, выведенный вручную, не погиб бы так глупо. — Им обоим нужно много активности. Меня в таком возрасте домой взрослые мужики впятером тащили, когда уже было темно. А как я научился прятаться в чаще, так и вовсе не находили — я частенько ночевал в лесу, — папа засмеялся. Он сидел возле отца, точно так же не щадя бабушкины цветы. — Я же говорил, что ты хулиган! — Да, да, ты был прав, Киллуа-а-а. Изуку обернулся на родителей. Папа улыбался, неторопливо и ласково перебирая белоснежные волосы отца. Мальчик не мог видеть лицо отца, но был уверен: отец снова краснеет. — Я же просил тебя не нежничать особо, когда мы в этом доме! — Мы не в доме, мы снаружи. — Мы на территории поместья. Перед лицом мальчика снова мелькнул белый пушистый хвост, и он опомнился, продолжая игру. — Кстати, нас просят стать следующими экзаменаторами. Изуку навострил уши, услышав что-то интересное, хотя и не до конца понимал, о чём речь. — Экзаменаторами? О, — отец хохотнул, — было бы весело, но только на последних этапах. Первые — скука смертная. Я там в свои двенадцать пытался не уснуть. — Ну, когда мы застряли на пятьдесят часов на третьем этапе, то поспали вдоволь… — Я бы там сошёл с ума, если бы тебя не было, — задумчиво проговорил отец. — Хотя, нет, я бы свёл с ума остальных. А что, тоже развлечение… Гон, не смейся! — Но это так забавно! У тебя есть идеи для экзамена? — Нужно вначале понять, что мы хотим проверить. Каждый этап нацелен на проверку определённого качества у кандидатов. Что ты считаешь главным для Охотника? — Любопытство, азарт. Любой Охотник в первую очередь ищет вызов. — Тогда у меня есть одна мысль… Бери Эзукая, пойдём к Канарии. — Хочешь обсудить это с ней? — Нет, скажу, чтобы она приготовила всё здесь к началу января. Придётся оставить малыша здесь… Но не наедине с моей семьёй. — Я попрошу Мито-сан присмотреть за всеми ними, — решил папа, поднимаясь. — Эзукай, игра окончена! — Что? Нет, — мальчик надулся. — Вы можете пойти сами! — Уже время ужина. Нельзя пропускать приёмы пищи. — Не хочу! — Изуку побежал дальше, но быстро был пойман сильными руками папы. Всё же в скорости он ещё уступал родителям. — Не капризничай, — мягко уговаривал папа, прижимая упирающегося мальчика к груди. Изуку дулся. — Я не хочу есть! Никуда не пойду! — Тебе никуда и не надо идти, я сам тебя отнесу. — Нет! Острые ногти царапнули по плечу папы, оставляя отчётливые красные следы. — Малыш выпустил коготки! — восхитился папа. — Эзукай, — пожурил его отец, забирая с рук папы. — Я же говорил тебе, когда использовать когти — когда нужно применить большую силу или что-то разрезать. Не для того, чтобы капризничать. Мальчик всё ещё дулся. — Это его первые царапины, — с умилением ворковал папа. — Гон, промой раны хотя бы для вида. И смени футболку перед ужином. Садиться за стол в окровавленной одежде — это моветон!

***

— Как же здесь шумно, — пробормотал Киллуа, морщась. Спортивный Фестиваль развернулся во всей красе: сотни детей, куча журналистов, почётные гости — и все они были очень громкими. — Я готов пойти в рубку к Ямаде-сенсею. — Там отсиживается Айзава-сенсей. Пошли, лучше терпеть одного Сущего Мика, чем сотни всех этих людей, — поддержал его Гон. Они должны были привыкнуть к сенсорной перегрузке, но каким-то образом этот мир был более шумным, и иногда становилось совсем невыносимо. По пути учителя заглянули к детям — все первоклассники вперемешку выкатывались из раздевалок, а увидев их, приросли ногами к земле. — Расслабьтесь, мы по души геройского факультета, — широко улыбнулся Фрикс. В следующую секунду толпа выпнула вперёд классы А и B под активные возмущения последних. — Простое напоминание: если вы опозорите нас, ваших наставников, мы будем очень недовольны. — И это напрямую отразится на вашем здоровье. Всем удачи! — завершил бодрое напутствие Золдик. Оба помахали детям на прощание и поспешили в рубку комментатора. Ямада уже отвёл вступительную речь и готовился комментировать непосредственно действие, когда эти двое призраками просочились внутрь. Сущий Мик отключил микрофон и спросил: — А что вы тут делаете? Айзава по привычке вздрогнул, завидев этих двоих, а потом тяжело вздохнул. Он сильный, он справится, он переборет этот страх… Кому он врёт? — Там слишком шумно, но нам нужно быть рядом, чтобы следить за глобальной безопасностью мероприятия, — Гон пожал плечами. — Мы не помешаем, можете вообще на нас внимание не обращать. — Нет, это так не работает. Чтобы иметь право здесь находиться, нужно время от времени вставлять комментарии, — высказался Шота. Сущий Мик был готов проклинать самого себя за создание этого правила. — Мы можем, — Золдик равнодушно пожал плечами. — Пожалуйста, без упоминания ваших приключений, — жалобно попросил Хизаши. — Нам слушателей откачивать врачей не хватит, даже если со всего города соберём. — Мы понимаем, нам самим это не особо надо, — Гон махнул рукой. — Просто анализ выступления, да? — Можете упомянуть о своих угрозах ученикам, это поднимет рейтинги, — цинично пробормотал Айзава. — Да как хотите, нам не сложно, — Золдик хихикнул. — А знаете, это будет самый интересный выпуск в истории академии! — ободрился Сущий Мик. — Я в этом не сомневаюсь, но я всё ещё не хочу в этом участвовать, — пробормотал Шота, кутаясь в ленты. — Кстати, я могу не называть ваши имена. Всё же вы в подполье… — Да нет, всё в порядке, — Гон отмахнулся и подошёл ближе к стеклу. — А что это там происходит на поле? — Лучший по результатам экзаменов среди первогодок должен произнести речь… О, нет, — пробормотал Сущий Мик. Потому что на сцену, ругаясь и подталкивая друг друга, шли братья Бакуго. Айзава вздохнул: — Вот поэтому в том числе я никогда никому не признаюсь, что я их классный руководитель. Просто нет. Одноклассники Бакуго чувствовали себя примерно так же. Кацуки шипел, отталкивая брата: — Я же сказал, я херово умею подбадривать! — Давай, как можешь! — Изуку пихнул его первым к микрофону. Кацуки осмотрел своих товарищей, глубоко вдохнул и выдал: — Вы можете или победить, или сдохнуть. Желаю вам сдохнуть. Студенты мгновенно вспыхнули ненавистью, и разношёрстная толпа всколыхнулась. Изуку просто закатил глаза: — Не знаю, чего я ожидал. — Я же сказал, я не умею! — разозлился Кацуки, отступив от микрофона. — Давай, сам покажи, как надо, раз такой умный! — Да после тебя уже ничего не исправить, Каччан. Я даже не буду стараться, это бесполезно, — Изуку вышел к микрофону. — Если хотите доказать, что он не прав, докажите это делом. Плюс Ультра! — А мне нравится, — заявил Гон. — Ничего лишнего, только важное. А то я на подобных мероприятиях засыпаю, если честно. — Чувствуется индивидуальный стиль, — кивнул Киллуа. — Неплохо. — Может, я вам этих стильных ребят просто передам на классное руководство? — с надеждой спросил Айзава. — Нет, спасибо, мы проживём без этого, — отказался Золдик. Когда был определён первый этап, бег с препятствиями, Сущий Мик заговорил из рубки: — Итак, дорогие слушатели, тут со мной целых трое соведущих, чтобы скрасить это событие своими дополнениями! Один бесплотный призрак и двое новичков преподавательского состава нашей академии! Посмотрим, что они скажут! — Только учтите, что призрак здесь под принуждением, — вздохнул Сотриголова. — Для начала им бы добраться до старта… О, Тодороки Шото решил сделать собственный отбор: те, кто сможет пройти по его льду, получают преимущество над примёрзшими к земле. — Как будто им будет мало того, что мы им приготовили, — фыркнул Гон. — Мы решили, что раньше было немного скучно, и подбросили несколько идей. — Да, наверное, только мои дражайшие коллеги могут посчитать Спортивные фестивали прошлых лет скучными, — фыркнул Сущий Мик. — Посудите сами: было бы так интересно без обстрела огненными снарядами? — риторически вопросил Киллуа. Ученики метались в панике, поскальзываясь на льду, а участок в несколько десятков метров заполнили летающие на огромной скорости шары огня, от которых приходилось уворачиваться, если хочешь остаться в живых. — Там должны были быть роботы, — согласился Гон. — Но какие роботы по сравнению с этим? Роботы — лёгкие цели, но за этими малышами нужно пристально следить и без достаточной скорости избежать попадания невозможно. — А вы уверены в своих учениках, — фыркнул Сотриголова. — Не особо, на это просто интересно смотреть, — признался Фрикс. Сущий Мик тут же встрял: — У вас есть фавориты, Золдик-сенсей, Фрикс-сенсей? — У нас есть наказание для тех геройских классов, которые плохо себя покажут, — Киллуа пожал плечами. — Но пока, как видите, Тодороки, оба Бакуго, Яойорозу, Урарака и Иида из класса А уверенно лидируют. От них не отстают Монома, Кендо, Шиозаки и Тецутецу из класса B. Среди остальных расстановка сил постоянно меняется. — Ого, вы только посмотрите на это! Земля просто раскололась у учеников под ногами! — присвистнул Ямада. Изуку с силой оттолкнулся от земли и перепрыгнул раскол перед собой. Они с Тодороки пытались вырвать друг у друга первенство, но получалось с переменным успехом — даже если Причуда Изуку давала много преимуществ в таком забеге, Шото всё ещё управлял льдом виртуозно, осложняя путь всем остальным. На следующем участке их поджидал газ. Кацуки прекратил использовать взрывы для быстрого перемещения, чтобы избежать воспламенения всего участка, и задержал дыхание. Бежать таким образом, тем не менее, было сложно. — Парализующий газ — мой второй любимчик, — признавался Киллуа в рубке ведущих. — Индивидуальная переносимость — чистая лотерея, ведь у кого-то Причуды ускоряют метаболизм. Более того, это осложнило проход тем, кто имеет дело с огнём, взрывами и электричеством — одна искорка, и все взлетят на воздух. — Я уже вижу, как все ученики пишут вам коллективное письмо с благодарностями за вклад в этот Спортивный Фестиваль, — фыркнул Ямада. — Мало просто иметь силу. Иногда надо знать, где сбавить обороты, — неохотно признал Айзава. — Осмотрительность особенно важна для героев: ошибка может стоить чьей-то жизни. Стоило выбежать из зоны с паралитиком, как участники забега оказывались в каменных ловушках, случайным образом разбросанных по этому участку. Когда ученик попадал на «сигнальную» позицию, из-под земли поднимался каменный шар диаметром в несколько метров, заключая всех, кто попал в зону поражения. — А это мой первый любимчик. Занятные ловушки, правда? Киллуа, прищурившись, посмотрел на тот шар, где был заключён Тодороки. Шар дрогнул от удара изнутри, а потом пошёл трещинами. В следующую секунду объятый пламенем кулак Шото пробил каменную стену. Шар медленно рассыпался, а парень тяжело дышал, продолжая бег — с пылающей левой стороной. Золдик усмехнулся: этот мальчишка всё-таки сделал свой выбор.