От охотника к герою

— Иида-кун, — Фрикс остановил парня возле столовой. — Отойдём, нам нужно поговорить. Тэнья был в недоумении, но всё же последовал за учителем во двор, где они скрылись от лишних глаз в дальнем, пустом углу. — Соболезную насчёт твоего брата, Иида-кун, — мягко сказал Фрикс. — Проходить через такое тяжело, я знаю по себе. Сжав кулаки, Иида смотрел в глаза учителя и видел отголоски того, что чувствовал сейчас сам: боль, гнев и ненависть, настолько сильная, что желание отомстить затмевает всё хорошее, что оставалось в душе. — Спасибо, — тихо ответил он. — А также я хочу тебе кое-что сказать. Я знаю этот вид, Иида-кун, ты пойдёшь за Пятном, — даже не спросил Фрикс. Плохо. Он, конечно, ничем не докажет это, кроме субъективных ощущений, но если вдруг кто-то поверит Фриксу, весь его план может рухнуть. — Я не думаю, что вы сможете меня остановить. — О, — Фрикс вскинул брови в удивлении. — Я и не хотел, это было бы лицемерно. Я в своё время сделал именно то, что ты собираешься делать сейчас — я отомстил, и это происходило не раз. И поэтому я хочу объяснить тебе несколько вещей. — Почему? Гон пожал плечами: — Я твой учитель, пусть и один из многих. И у меня есть опыт в этом, так почему нет? Итак, первое: у тебя должна быть чёткая цель. Ты должен хорошо представлять, что именно ты собираешься сделать. Поймать Пятно? — Фрикс усмехнулся. — Искалечить, как он искалечил твоего брата? — Гон посмотрел на ученика твёрдо и требовательно. — Убить? Тяжёлое слово повисло в воздухе. — Мне всё равно, я никому не скажу, это только твоё дело, реши это сам для себя, — добавил Фрикс. — Второе: озаботься тем, чтобы у тебя была возможность это сделать. Ты слаб, Иида-кун, очень слаб. Я не думаю, что сейчас ты сможешь противостоять Пятну. Если ты бросишься на него, то просто принесёшь ему свою голову на блюдечке. Иида упрямо сжал губы. Имел ли его учитель право это говорить? Более чем. У него были и мышление, и навыки, и опыт, которые позволяли ему судить здраво. И, тем не менее, Тэнье было всё равно. Он попытается в любом случае. — Третье: продумай последствия. Я на этом не просто споткнулся, а упал. Мой поступок причинил боль тем, кто любил меня и кого любил я. Не в первый раз. Так я понял, что забота о своей жизни — это также забота о своих близких. Что тебе нужно сделать? Представь худшие последствия твоего промаха и, тем более, успеха. Например: ты хотел поймать Пятно, но случайно убил — как не попасться в лапы правосудия и не лишиться будущего из-за одного ублюдка? — прищурился Фрикс. Широко раскрыв глаза, Иида смотрел на учителя. Когда-то он был недоволен тем, что Фриксу и Золдику плевать на законы и мораль, но теперь он не мог это утверждать. Впервые ему предоставлялась поддержка, странная, незаконная, отвратительная с точки зрения этики, но Тэнье была нужна именно такая. — Ну, а когда определишься, — Гон приветливо улыбнулся, — ты можешь прийти ко мне и Киллуа. Потому что, пункт второй, ты слаб, но мы можем тебе помочь стать сильнее и добиться поставленной тобой цели, только придётся ей поделиться, а иначе мы не будем знать, к чему тебя готовить. А ещё я так понимаю, что твой единственный шанс — это воспользоваться стажировкой, а значит, времени принять решение у тебя очень мало. Иида на несколько секунд выпал из жизни. — Вы серьёзно? — Более чем. Как надумаешь, приходи в спортзал, где у нас обычно проходят занятия. Конечно, ты можешь это проигнорировать и полностью положиться на свои силы, но тебя ждёт провал, — Фрикс пожал плечами. — Будет грустно, если ты умрёшь, потому что ты входишь в продвинутую группу учеников, а значит, у тебя есть потенциал. Но не более: решение принимать тебе, и ответственность за это не несёт никто другой. Так что, — он похлопал Ииду по плечу, — ещё раз скажу: подумай тщательно. Учитель скрылся с глаз за считанные мгновения, а Иида остался осознавать то, что произошло прямо сейчас.

***

Изуку и Кацуки торопливо перекусили и отправились туда, где учителя Адаптации на поле боя проводили почти всё своё время — в отведённом под их занятия спортивном комплексе. Они уже вошли, когда услышали жуткий грохот, и, переглянувшись, они поторопились к источнику звука. — Гон, чёрт тебя побери! Пятый раз за месяц! Услышав вопль Золдика, подростки тут же замедлились и начали продвигаться к спортзалу, из которого доносились звуки, едва ли не на цыпочках. — Прости, я совсем забыл… Изуку и Кацуки тихо приоткрыли двери, чтобы подсмотреть, что происходит. Посередине одной из стен зала красовалась огромная вмятина, пробившая толстую стену насквозь, а от неё кругами расходились трещины до самых уголков стены. Золдик в ярости указывал на разрушения, а Фрикс смущённо улыбался и пытался его успокоить. — Я почему-то не забываю! С меня хватит, теперь к Цементосу ходить будешь только ты! — Ладно-ладно, только не злись, ничего страшного ведь не произошло… — Гон оглянулся и радостно помахал мальчишкам. — Дети! Заходите. Киллуа надулся, глядя на мужа из-под бровей и сигналя, что потом они ещё договорят, но вздохнул и повернулся к Изуку и Кацуки, которые подходили к ним. — Привет. Что-то случилось? — спросил он, немного обеспокоено осматривая подростков. — Нет, вовсе нет! Мы хотим пойти на стажировку к вам! — энергично ответил Изуку. — Он хочет, — мрачно подправил его Кацуки. — Я просто не оставлю вас одних с ним. Логическая цепочка была простой. Изуку хотел многое узнать от своих ото-сана и то-чана, в то время как его брат стремился сохранить собственный статус-кво. Он не хотел внезапно обнаружить, что перестал быть частью мира Изуку. Вероятность была небольшой, но что если? Да и вообще, как можно доверять этим двум психам?! Гон и Киллуа переглянулись. — Да, почему нет? Мы попросим Шоту помочь с подачей заявки, — Фрикс кивнул. — Даже если это всего неделя, вам определённо не помешают лишние тренировки. — И если вам будет скучно, вы можете приходить в любое время, — добавил Золдик. — С огромной вероятностью мы будем здесь. — А вы вообще бываете свободны? — Изуку с любопытством посмотрел на родителей. Гон рассмеялся, сгребая сына в объятия, и взъерошил ему волосы. — Для тебя — всегда. Кацуки возмущённо зашипел: внезапно и он попал в руки тактильного Фрикса. Вскоре и без того беспорядочная причёска Кацуки пострадала сильнее. Киллуа тихо хихикал, глядя на это. — Ты любишь смущать детей, — шутливо укорил он мужа. — Что тут плохого? — не понял Гон. Кацуки начал вырываться сильнее, пока Изуку давился смехом, а Киллуа расхохотался в голос. — Отпусти их уже. На самом деле, — он вернулся к последнему вопросу, — Гон прав, если мы кому-то из вас двоих понадобимся, просто сообщите. Мы почти всегда заняты, но эта занятость сугубо добровольная, мы просто убиваем время. — А зачем его убивать? — Кацуки наконец освободился от нежеланных объятий и без особого успеха приводил в порядок волосы. Изуку же довольно жмурился, напоминая котёнка, пока папа его счастливо тискал. — Причин несколько. Во-первых, мы привыкли к насыщенному темпу жизни, — Золдик задумался. — Во-вторых, пожалуй, это лучший способ избегать мрачных мыслей и упаднического настроения, а поводы для всего этого добра были. В-третьих, хотя здесь и скучно, мы не делаем ничего спустя рукава. А значит, если мы решили выступать в роли наставников кучки детей, мы несём некоторую ответственность. Мы не можем уделять внимание всем, но те, кто просят о помощи или остро в ней нуждаются, её получают. Так что наш график переполняется сам по себе. Но у вас неоспоримый приоритет, поскольку вы для нас ближе, чем кто-либо ещё, вот и всё. — Кстати, про помощь — у нас на стажировке может быть ещё один ученик, если надумает. И вероятность большая, — добавил Фрикс. — Вам уже скоро на урок, — заметил Киллуа. — Бегите. Подростки кивнули и быстро скрылись с глаз. — Гон, — позвал Золдик. — Что? — Ты мне лучше сейчас скажи, если тебе рот зашить надо. — Это почему? — фыркнул Фрикс, бесстрашно обнимая угрожающего супруга за талию. — Потому что дети молчать не будут, они зададут нам очень много вопросов, — вздохнул Киллуа и уложил голову на плечо Гона. — И чтобы ты не свёл с ума никого внезапными откровениями… — Я буду стараться, — лукаво прищурившись, пообещал Фрикс. — Это не шутки. Эзукая так легко не напугать, но его приёмная семья… — Знаю, они вряд ли примут сразу всё, — легко согласился Гон. Семья Бакуго в целом была незаурядной для этого изнеженного мирка, видимо, потому что и Кацуки, и Изуку также заурядными не назовёшь. Эти детки им уже укрепили нервную систему, так что первый контакт прошёл хорошо — вряд ли бы это получилось с кем-то другим. Но слишком на это надеяться не стоило. — Верно, — Киллуа отстранился. — А теперь снова занятия. Я иду начинать урок в соседнем зале, а ты приведи Цементоса, если он не занят. И прекрати уже ломать здесь всё!

***

Четверо ребят в форме академии UA сидели в кафе. Уже некоторое время молчание мрачно висело над их столиком, но тишину наконец разрушил Шинсо: — У меня сейчас не слуховые галлюцинации были? Точно? Тодороки-кун? — Моя теория оказалось верной, — равнодушно проронил Шото. — Да пошёл ты нахуй, теоретик великий! — вспылил Кацуки. — С тебя вся эта херня началась! — А вот теперь я вообще ничего не понимаю, — пробормотал Хитоши. — Этот гондон, — блондин указал в сторону Тодороки, — с самого начала каким-то чудом вывел, что Фрикс и Золдик — родители Изуку. По максимально очевидным и от этого даже тупым признакам — внешность и Причуда, кстати, это всё у Танку от Фрикса, биологический отец он, как нам объяснили родители… Изуку, — Кацуки повернулся к брату с испуганным выражением лица. — Как нам теперь родителей различать? Как понимать, о ком речь вообще? Я сейчас с ума сойду. — Сходить с ума не надо, — спокойно ответил Изуку и отпил из трубочки молочный коктейль. — У меня всё просто, мама одна, а отцов я называю по-разному: Масару — ояджи, Гон — то-чан, Киллуа — ото-сан. Ты можешь взять мою систему или придумать свою. Или называй ото-сана и то-сана по имени, они не будут против. — Теперь у вас в семейном древе чёрт ногу сломит, — пробормотал Шинсо. — Я всё ещё пытаюсь это принять. — Я тоже, — мрачно признался Кацуки. — Я знал, что между вами есть связь, — Шото фыркнул. — Что важнее… Изуку-кун, как ты думаешь, почему Золдик-сенсей перед нашим боем решил меня замотивировать? — Что? — Хитоши посмотрел на него с шоком. — Золдик-сенсей пришёл ко мне прямо перед финалом, — с ледяным спокойствием рассказал Тодороки. — Это было связано с нашим личным… разногласием. Теперь разногласия нет, но он хотел убедиться, что я выложусь не просто на полную, а даже больше. И его объяснения меня всё ещё не убеждают… — А, всё просто, — Изуку даже глазом не моргнул. — Это можно считать частью обучения. Такие у них методы. Я знаю, потому что уже кое-что помню из детства, они тогда поступали похожим образом. Как бросить в воду, чтобы научить плавать, понимаешь? — Они так учили тебя плавать? — с сомнением спросил Кацуки. — Нет, драться. — Теперь я понял, почему ты меня всегда уделывал, — недовольно пробурчал Кацуки. Изуку рассмеялся: — Да, Каччан, это мои привилегии. Меня учили драться, метать ножи, использовать эту форму ногтей, — он показал «коготки», — и определённо чему-то ещё, что я пока не вспомнил. — Программа для трёхлетнего ребёнка слишком… А нет, забудь, о чём я, — Хитоши отмахнулся. — Я у них месяц занимался. Они сами по себе слишком. Для них этого слова вообще не существует. — Ты помнишь только о тренировках? — внезапно спросил Шото, пристально глядя на Изуку. Тот отрицательно качнул головой: — Конечно, нет. Мы проводили время по-разному: игры, путешествия, встречи с родственниками и друзьями родителей. Единственное, на что я мог бы пожаловаться — у меня не было друзей моего возраста. Да и откуда им быть? — он задумался. — Мы не оставались долго на одном месте, в конце концов. Или же, например, поместье Золдиков — вокруг пустынно, это изолированное место, и когда мы туда приезжали, я был единственным ребёнком. Чаще всего со мной там проводил время дядя Иллуми. — У тебя есть дядя? — удивился Шинсо. — Мама сказала, у Золдика трое братьев и две сестры, у Танку фулл-хаус, — фыркнул Кацуки, откидываясь назад. Изуку прыснул от смеха. — Я помню не всех, и у них точно не было детей тогда. Интересно, а сейчас есть? — Учитывая опыт твоих ото-сана и то-чана, я бы не рассчитывал на это, — Кацуки пожал плечами. — Это как-то грустно звучит, — нахмурился Хитоши. — Да вся эта история пиздецки грустная! И, наверное, страшная. Я даже не могу представить, какой ад эти двое устроили, когда Танку похитили. Шинсо содрогнулся. — Спасибо за кошмары на ближайший месяц. — Обращайся. — Ну тебя к чёрту! Изуку-кун, так ты точно в порядке? Ты уверен, что вчерашний срыв больше не повторится? Может, всё-таки стоит обратиться к психотерапевту? — У меня уже был психотерапевт, когда всё это случилось двенадцать лет назад, — Изуку мотнул головой. — У меня был мутизм два месяца, мне проводили терапию. В итоге, мне кажется, мой мозг просто заблокировал все воспоминания. — Такое случается, когда травма слишком сильная… — Расслабься, Шинсо-кун. Я рад, потому что главный страх, который я испытывал, что больше никогда не вернусь к то-чану и ото-сану, теперь не имеет смысла. Они здесь, наши семьи объединяются, и это будет не совсем просто, но какая разница? — Изуку счастливо улыбнулся. — Я бы сказал, что это будет катастрофа. Танку, нам пора идти, скоро твой припадочный дядя на порог припрётся. — Точно! — Изуку подскочил на месте. — Я так давно его не видел. — Расскажи, как всё пройдёт, — внезапно попросил хмурый Тодороки. Изуку кивнул, собираясь: — Да, хорошо. Мы сделаем групповой чат и сообщим туда последние новости. Пока!

***

Мицуки смотрела на брата Киллуа в полной растерянности. Высокий мужчина перед ней меньше всего напоминал человека из-за пустого взгляда больших чёрных глаз и равнодушного выражения лица, вызывая эффект зловещей долины — вроде выглядит, как человек, но ты понимаешь, что это не так, и это пугает. Но Киллуа толкнул Иллуми в бок, и последний с недовольным видом поджал губы. Это немного оживило его, он больше не напоминал робота, и женщина почувствовала облегчение. — Как я уже говорил, он хотел извиниться, — прошипел Киллуа. — Не хотел, а был вынужден, — мелочно поправил Иллуми. — Я всё ещё не слышу от тебя главного! Старший Золдик вдохнул глубже, видимо, от возмущения, и буркнул: — Пршпрщеня. — В какой момент ты потерял дикцию? — ехидно фыркнул Киллуа. — Ты до этого прекрасно умел разговаривать! Ещё раз! — Прошу. Прощения, — с явным усилием выдавил Иллуми. — Всё в порядке, — Мицуки улыбнулась и махнула рукой, пытаясь скрыть неловкость. — Мальчики… От входной двери послышались грохот, сдавленная ругань и чьё-то гневное бормотание. — Простите, мы опоздали, электричка задержалась! — крикнул из коридора Изуку. — Ну, вот и они, — вздохнула госпожа Бакуго. Хотя бы раз в неделю такое случалось. В следующую секунду двое мальчишек вихрем ворвались в гостиную. Глаза Изуку радостно засветились, стоило ему увидеть дядю. — Дядя Иллуми! — он кинулся обнимать застывшего, как статуя, Иллуми. Наблюдавшие за этим Гон, Киллуа и Мицуки сдерживали смех: старший Золдик выглядел почти напуганным внезапной близостью. Кацуки же осматривал гостя, пытаясь осознать, что это вообще за чудовище. Он готов взять все свои слова про то, как Гон и Киллуа его пугают, обратно. Иллуми определённо выиграл пальму первенства в этом не-соревновании. — Эзукай, — тихо проговорил Иллуми, нерешительно касаясь волнистых волос подростка. До этого он стоял неподвижно, опасаясь двинуть хотя бы одним мускулом. — Дядя, ты всё ещё не умеешь выражать чувства словами, — Изуку хмыкнул. Он слышал, как участилось сердцебиение его дяди, а ведь обычно он прекрасно себя контролировал. Мало кто мог вызвать такую реакцию, Изуку точно знал, что это был он сам и ото-сан. А кто ещё? Был ли кто-то? Казалось, что да, но вспомнить сейчас не удавалось. — Я прекрасно с этим живу, — с лёгким оттенком тоски, противоречащей словам, ответил Иллуми. Впрочем, это было связано лишь с тем, что сказывалась долгая разлука с племянником. Изуку вырос, а Иллуми не удалось это застать. И понимали его сейчас только Гон и Киллуа, которые находились ровно в том же положении. Изуку наконец отлип от дяди, а Иллуми моргнул и посмотрел на Кацуки, от чего у последнего мурашки поползли по спине. — О, маленький шпиц, — бесстрастно произнёс старший Золдик, но без привычного холода в голосе. — Что? — Кацуки выпал в осадок. Какой шпиц?! Он что, похож на собаку?! — Немного дикий, но смышлёный. Ты сказал очень важную вещь в тот вечер, когда я вас видел, — продолжил Иллуми как ни в чём не бывало. — Эзукаю не нужны никакие романтические интересы. Кацуки нахмурился, вспоминая, что тогда было, а потом его пробил холодный пот. Верно, он намекал на Тодороки тогда, и ещё подразнить брата тем, что родители узнают, он мог бы, но трубить об этом он бы не стал, он бы сам за такое убил! Изуку покраснел, как варёный рак, пока Иллуми, глядя на него по-своему мягко (почти неразличимо от обычного взгляда), продолжал: — Эзукай, ты только начал возвращаться в семью, у тебя важный период обучения, тебе многое предстоит наверстать, времени нет. Да и потом, — он поджал губы, — любовь тебе счастья не принесёт. Это бездна боли и отчаяния, она поглотит всё лучшее в тебе и оставит пустую оболочку. К тому же я проверил, о ком вы могли говорить, и хочу сказать, что этот… — Стоп! — закричал Изуку, сгорая от смущения. — Не смей называть имя! Молчи! Иллуми покорно замолк. Кацуки виновато уткнулся лбом в ладонь, Мицуки сдерживала улыбку, чтобы не смущать Изуку сильнее… Но это не сработало благодаря усилиям остальных родителей. — Мне кажется, это что-то в генах — оказываться посреди бесплатного юмористического представления в ситуациях, которые этого вообще не предполагают, — заметил Киллуа, и Гон расхохотался. — Я серьёзно, я даже не сосчитаю, сколько раз такое случалось с нами. Но я впервые вижу, чтобы Иллуми устраивал комедию, а не трагедию. Изуку покосился на них обиженно. — Расслабься, со временем привыкаешь. Но если хочешь кого-то обвинить, это должна быть наследственность Гона, у меня до него такого вообще не было! — фыркнул Золдик. — Эй! — Гон шутливо возмутился. — А это ещё, блять, что?! — крикнул Кацуки, указывая на окно. Через мгновение оно открылось, и в комнату проскользнул ещё один странный гость. — Хисока, мы же сказали, что тебя никто не приглашает, — вздохнул Фрикс. — Я сам себя пригласил, — мужчина с гримом на лице отмахнулся. — Собрание театрального кружка окончено, новичок не оправдал надежд. Делать было нечего, вот и решил вас навестить. Привет, Эзукай! — Это кто? — рыкнул Кацуки. — А это моя бездна боли и отчаяния, которая поглотила во мне всё лучшее и оставила пустую оболочку. Мой муж, Хисока, — равнодушно ответил Иллуми, искоса поглядывая на супруга. — У тебя сегодня хорошее настроение, ты со мной такой ласковый, — умилился Хисока. Вернувшийся домой Масару застал именно этот момент: Мицуки давилась от смеха, Киллуа тёр лоб ладонью, Гон его обнимал и шептал что-то успокаивающее, Кацуки застрял между возмущением, испугом и шоком, от чего не мог и слова вымолвить, Изуку смущённо дулся, а двое незнакомцев, каждый из которых пугал по-своему, смотрели друг на друга немного напряжённо. — А что происходит? — без особой надежды спросил Масару. — Я пойду заварю чай, — смех Мицуки был немного истеричным, но обвинить её в этом было нельзя. Госпожа Бакуго ушла на кухню, и оттуда всё ещё доносились смешки. — Это Иллуми и Хисока, дяди Изуку. Если нам сильно повезёт, они скоро уйдут. Но нам не повезёт, — объяснил Фрикс. Масару вздохнул. Какой же бардак!