От охотника к герою

Они все разместились на летней веранде, где был достаточно большой стол, чтобы всех вместить. Сумерки сгущались, и фонари зажглись, освещая расслабленный весенний вечер, плавно переходящий в ночь. Расслабленный для кого угодно, кроме, наверное, Кацуки и Киллуа. Иллуми и Хисока чувствовали себя очень непринуждённо; Изуку успокоился, потому что до его полного разоблачения не дошло; Гон вообще ни разу за вечер особо не переживал и находился в привычном доброжелательном настроении; что до супругов Бакуго, у них уже был опыт воспитания двух маленьких демонят и общения с Золдиком и Фриксом, так что они уже пришли в себя и казались невозмутимыми. Рассадка не была бездумной: Хисока и Гон сидели между Иллуми и Киллуа, чтобы служить буфером при необходимости (а необходимость была). Остальные четверо сидели напротив. В воздухе витал насыщенный аромат фруктового чая и выпечки. Беседа текла неторопливо и легко — в основном, благодаря усилиям Мицуки, Хисоки и Гона. — Да, этот кружок скорее хобби, но сейчас это моя основная деятельность. Тут решительно нечем заняться, — притворно вздохнул Хисока, отвечая на вопрос госпожи Бакуго. — А чем занимаетесь вы? — Мицуки обратилась к Иллуми. Тот рта не успел открыть, как Киллуа ответил вместо него: — Фриланс. Профессия очень творческая, что-то вроде рукоделия. Иллуми невыразительно посмотрел на брата, а потом кивнул: — Да, можно сказать и так. Мицуки кивнула. Теперь их странности объяснить проще, многие творческие люди этим страдают. — Но в бой со мной ввязываться не стоит, — внезапно добавил Иллуми, буравя свою чашку устрашающим взглядом, как будто она ему денег должна. — Семейное воспитание… Мгновением позже старший Золдик отклонился назад, сжимая между пальцев сюрикен и глядя на младшего брата, который застыл в том же положении и возмущённо смотрел на него, сжимая следующий сюрикен. Гон вздохнул: не уследил. Хисока же довольно улыбался, следя за разворачивающимся представлением. — Такие жалкие попытки меня немного оскорбляют, Киллу. Масару отмер и наконец понял, что произошло: это младший Золдик метнул оружие в старшего брата. Что пугает, так это скорость, с которой Киллуа это сделал, он не потратил и доли секунды, обычное человеческое восприятие не могло успеть за ним. А вот Иллуми отреагировал как ни в чём не бывало. Это восхищало или пугало? И то, и то, наверное. — Я решил, что тебе в организме не хватает железа, — Киллуа поджал губы. — Может, если восстановить баланс, перестанешь нести всякие глупости. А если особо повезёт, не будешь меня бесить. — Это всё равно обидно, нужно было бросить хотя бы пять сразу, — Иллуми незаметным, лёгким движением метнул сюрикен обратно. Киллуа поймал его, глядя на брата с недовольством. — Я почему-то чувствую ностальгию, — с весельем заметил Изуку. — Я даже этому не удивлён, — фыркнул Кацуки. Когда четверо эксцентричных гостей ушли, Мицуки задумчиво обронила: — Иногда тяжело понять, что они имеют в виду. И как ни спрашивай, многого не прояснить. Масару, помогавший жене убирать со стола, заметил: — Все четверо росли в абсолютно другой среде, нежели мы, которая не подразумевает никакой безопасности. Они бы не стали себя ставить в уязвимое положение, рассказывая слишком много. Хорошо, что нам удалось узнать хотя бы это. — Почему ты так решил? — Кацуки забрал у отца посуду и загрузил её в посудомоечную машину. — Мы с ними общаемся некоторое время. Убеждения, приоритеты, реакции… — Масару тяжело вздохнул. — Я только рад, что Изуку не пришлось пережить всего того же, что и им, поскольку он оказался здесь. Кацуки замолчал, всерьёз задумавшись об этом, а Изуку отмахнулся: — Я думаю, всё в порядке. — Тут едва братоубийство не случилось, ты уверен? — Каччан, — Изуку рассмеялся. — Поверь мне, убивать тут никто никого не собирался. Ото-сан просто был раздражён, не более. — С тобой он так хотя бы не обращался? — Я даже не помню, чтобы меня всерьёз ругали. Нет. — Вот и славно, — Мицуки выдохнула с облегчением.

***

Ночная тьма погрузила часть города в сон; другая же часть, напротив, ожила. Неоновые огни влекли своим очарованием, соблазняя заглянуть в какое-то из многочисленных заведений. На крыше одного из них каменным изваянием застыл Иллуми, мрачно осматривая город. В какой-то момент он сорвался с места, исчезая в тенях. Хисока, наблюдавший за этим с земли, хитро ухмыльнулся. Одно из его предположений вот-вот станет реальностью.

***

В комнате Изуку царил беспорядок: книги, блокноты, ручки и карандаши были разбросаны по всем поверхностям и даже по полу, напоминая минное поле. Окно в его комнате беззвучно открылось, и тень скользнула внутрь, изящно обходя каждое препятствие. В конце длинный силуэт остановился у кровати спящего мальчика и склонился над ним. Прошло много времени, прежде чем длинные пальцы, сжимающие тонкую иглу, коснулись головы мальчика. Игла исчезла, и незваный гость, укрытый тенями, выпрямился. Он развернулся обратно к окну, но начал колебаться. Покачнувшись на месте, силуэт всё же направился к двери. Выйдя из комнаты Изуку, он проник в соседнюю комнату. Кацуки спал немного беспокойно. Он вздрогнул, когда тень приблизилась к нему, сжимая в руке небольшую иголку. Выполнив задуманное, ночной посетитель двинулся к двери, но внезапно подросток проснулся и резко сел на кровати, тяжело дыша. А потом посмотрел на того, кто проник в его спальню. — Ебучий сонный паралич, блять! — выкрикнул Кацуки, сжав в руках одеяло. Тёмная тень с провалами вместо глаз была похожа на чудовище из какого-то ужастика! — Что за херня?! Подросток моргнул, и тень исчезла. Он перевёл дыхание, выматерился вслух и с бешено бьющимся сердцем снова лёг, чтобы попытаться уснуть. Окно в комнате Изуку беззвучно закрылось, выпуская наружу таинственного гостя.

***

— Бакуго-кун, ты никого не успокоил своим сообщением вчера, если что, — недовольно заметил Шинсо за обедом. Столик ребята уже почти традиционно делили на четверых. — «Это лавкрафтовский ужас» нисколько не прояснило ситуацию, — добавил Тодороки. — Его дядя — лавкрафтовский ужас, — буркнул Кацуки, расшифровывая свою мысль. — Существо без души, сеющее страх. — Да ладно, дядя Иллуми не так уж и пугает, если хорошо его знать, — Изуку задумался, — и если он тебя любит. Если нет, то лучше бежать. — Этого всё ещё мало, чтобы что-то понять, — Хитоши приподнял бровь. Оба Бакуго вздохнули: это было сложно объяснить. — Этот Иллуми чем-то напоминает Ледышку. Такая же пресная рожа, — фыркнул Кацуки. — А ещё он не знает, когда вовремя закрыть рот. Кажется, рукодельничает… Мы даже не спросили, что именно он делает, но лично мне это даже не интересно. А ещё его чуть не убил вчера собственный младший брат, это немного примиряет меня с существованием подобного человека. — Никто бы никого не убил, — Изуку закатил глаза, пока остальные вытаращились в изумлении. — Дядя Иллуми разозлил ото-сана, вот и всё. У меня стойкое чувство, что это происходило не раз, но никто из них ещё не пострадал от небольших перепалок. — Если торчащий из затылка сюрикен — это следствие небольшой перепалки, мне интересно, как в этой семье решаются серьёзные споры, — фыркнул Кацуки. — Я уверен, что на этот случай есть какие-то протоколы. Кстати, ещё мы увидели мужа дяди Иллуми, Хисоку. У меня о нём очень смутное впечатление… Вот его я точно нечасто видел. — Этот вообще был в гриме. Говорил, что вернулся из какого-то театрального кружка. И вот от него, если честно, просто мороз по коже, ощущение, что это не человек, а хищный зверь, который готовится вонзить в тебя клыки, — Кацуки передёрнуло. — В общем, парочка друг другу под стать. Каждый пугает по-своему. — Семейка подобралась та ещё, — вздохнул Шинсо, откровенно устав чему-то удивляться. — Изуку, ты уверен, что они все тебе нужны? — Да, — слабо улыбнулся Изуку. — Они не могут быть мне «не нужны», Шинсо-кун, потому что все эти годы их рядом не было. А я все ещё их люблю. С тех пор, как начал вспоминать детство, я чувствовал тоску, которая усиливалась с каждым новым воспоминанием. Теперь мне намного легче, но всё равно непросто, правда, уже по другим причинам. — Например? — подал голос Шото. Ему требовалось время, чтобы понять, что всё, о чём говорили эти двое — не шутка. Та семья, которая возвращалась в жизнь Изуку, должна была быть ужасной, но самым удивительным при этом было то, что никто из них не причинял Изуку боль, боль причинило расставание. Он не мог не сравнивать это с собственными родителями: и отец, и мать по-своему ранили его, и даже если мать он никогда не винил, это было фактом, от которого отмахнуться нельзя. При этом отец славился сложным характером, но всё ещё был героем, человеком очень уважаемым. Мама так вообще была безобидной домохозяйкой. И каким-то образом безбашенные, бесконтрольные и очевидно опасные люди, коими являлись ото-сан, то-чан, дяди Изуку, не смели ему навредить, не оставили в его душе болезненные шрамы. Это изумляло и в какой-то степени восхищало. Если честно, Тодороки очень хотел бы узнать у них: как сделать так, чтобы никогда не ранить дорогого ему человека? — Например, мы хотим узнать очень многое, но проще вытянуть что-то из разведчика, чем из кого-то из них, — ворчливо заметил Кацуки. — Да и что спрашивать в первую очередь? — Изуку вздохнул. — Стоит ли вообще? Я как будто помню достаточно, чтобы что-то понимать, но я не всё могу сложить воедино. То ли я глупый, то ли этого всё ещё мало… — Или тебе что-то не говорили прямо в силу возраста, — тихо добавил Шото. — Верно. Вариантов куча, — Изуку поднялся. — Но я как-нибудь разберусь. — Разберётся он… — Мы разберёмся, Каччан, — Изуку фыркнул, исправляя свою ошибку. — Идём, нам уже пора.

***

Ииде было тяжело решиться. Остатки гордости требовали справиться самому, но его боль была затронута отражением того же в глазах Фрикса-сенсея. Он знал, о чём говорил. Он уже проходил этот путь. И если даже такой человек, который ни разу не показывал особой любви к планам и схемам, предпочитая импровизацию, советует составить чёткий план действий и всё предусмотреть, стоит его послушать. С целью всё было просто — он хотел поймать Пятно и отдать в руки правосудия. Он был в ярости, ему было жутко больно, но мог ли он сознательно выбрать сделать что-то действительно ужасное? Нет, он не мог пойти на такой шаг. А теперь ему предстоит объясниться с Фриксом-сенсеем и Золдиком-сенсеем. — Иида-кун! — Фрикс-сенсей помахал ему, стоило ученику появиться на пороге. Золдик скупо кивнул и спросил: — Собираешься к нам присоединиться? — Да. — Чтобы? — Задержать Пятно и отдать под суд, — твёрдо ответил Тэнья. — С убийством было бы легче, честное слово, — вздохнул Золдик, потягиваясь. Иида посмотрел на него с удивлением. — Но почему?! — Разные цели — разные тактики, — спокойно объяснил Золдик. — Убийство — один точный удар. Но вот просто обезвредить противника… Это уже сравнительно хлопотно. Тэнья всё ещё пытался разобраться в такой точке зрения, когда в зал вошли ещё двое — его одноклассники. — О, Иида-кун! — Изуку улыбнулся, подбегая к нему. — А ты здесь зачем? Тэнья испуганно замер, не смея раскрыть рот. Что ему вообще сказать? Что это не его дело? Пусть вначале объяснится сам? Это было бы слишком грубо, а Изуку такого не заслужил… — Он будет третьим на стажировке, — ответил вместо него Фрикс-сенсей. — И он решил начать пораньше, он тут будет после занятий каждый день, включая субботу. В воскресенье мы ещё определимся со временем, потому что утро у нас занято, — добавил учитель, поворачиваясь к Ииде. Тот кивнул: ему только что весьма прозрачно намекнули, что делать дальше. Но ещё двое? На стажировке? Кацуки, оставшийся у входа, фыркнул: — Ну, это будет немного повеселее. — Мы хотели немного потренироваться, — объяснил Изуку. — Втроём и впрямь лучше. — Да, я тоже так думаю. Вот что, разминка, час силовых упражнений, а потом трёхсторонний бой, пять раундов по десять минут — как вам? — предложил Фрикс-сенсей. Все трое кивнули. — Как приятно, когда ученики так искренне заинтересованы в предмете, — ухмыльнулся Золдик и хлопнул в ладоши. — Переодевайтесь в спортивную форму, и начинаем.

***

Гон выдохнул, набирая номер отца. — Мой тип Хацу изменился, — сообщил Гон после приветствия. Джин хмыкнул: он не сомневался, что Гон снова овладеет Нэн. — Изменение типа Хацу — редкость, но такое случается. — Когда я применил Рэн на стакане воды с листом, температура воды повысилась. Это Специализация, верно? На самом деле, если бы не совет Кайто, он бы не догадался проверить тип Хацу на этот раз. И можно было посчитать Специализацию абсолютным невезением именно для Гона, потому что он понятия не имел, с чего ему начать. Нет единого пути, нет никакой инструкции, как нащупать суть своего Хацу. В итоге он решил, что можно обратиться к Джину — в своё время он помог Кайто разобраться, стоило надеяться, что и Гону намекнёт, в каком направлении двигаться. — Да. Базовые техники не изменятся, их надо снова натренировать, а вот с Хацу уже сложнее. — Я понятия не имею, с чего начать, — вздохнув, признался Гон. Джин замолчал на время. — Когда дело касается Нэн, есть одна определённая закономерность. И ты хорошо должен понимать, о чём я сейчас. Объясню на примере Кайто. При создании его Бешеной Рулетки была учтена важная вещь: Рулетка работает случайно, непредсказуемо, что сильно давило на Кайто и вызывало у него негодование. Это было дополнительным параметром, усиливающим технику, помимо фактора случайности. Но большинство предпочитает идти от обратного, строя техники на своих симпатиях и привязанностях — к методам или предметам, неважно. Это улучшает совместимость пользователя и техники. Иными словами, чем сильнее твои чувства, тем сильнее будет техника. — Чувства? От них, наверное, и впрямь многое зависит, но… — Гон озадачился, а потом его осенила догадка. «И если позволишь, то вот тебе мой последний совет. Научись контролировать свои эмоции. Пока они тебе в основном мешают, но кто знает…» — А можно ли применить Нэн, чтобы контролировать эмоции? — выпалил Гон. — Например… Снижать их уровень, когда они мешают мыслить здраво, и освобождать, когда наступает подходящий момент? — Я такого не встречал, но ты можешь попробовать, — ответил Джин довольным тоном. — Это может быть удачным решением, сделать ядром Хацу свои эмоции. Самый прямой доступ к твоему сердцу, без посредников, — изобретательно. Ты привык искренне выражать свои чувства, ты понимаешь, что творится у тебя внутри — это точно твоя сильная сторона. — Да, наверное, — глухо ответил Гон. Это не всегда было хорошо. — Но это будет вспомогательной техникой, никак не основной. Подумай, как распорядиться её результатом. И ещё: не забудь ограничения. Их отсутствие делает техники хрупкими. — Хорошо, — напряжённо ответил мальчик. — Спасибо за совет. — Удачи, — отозвался Джин с лёгким оттенком грусти в голосе. Подумать об этом Гон не успел, откладывая телефон в сторону и усаживаясь в позу лотоса. Он глубоко вдохнул и выдохнул, а потом закрыл глаза, сосредотачиваясь на том, что творилось в его душе. Вина, печаль, тоска. Привязанность и любовь. Мимолётные радость и счастье. Они смешались в кипящем котле, сводя его с ума. «Киллуа не нужен рядом слабак, которого надо вечно вытаскивать из неприятностей». Отделить одно от другого. Редкие мгновения радости, когда он проводит время с друзьями. Острое чувство вины, которое невыносимо отягощает его существование. Любовь, ошеломляюще яркая и неожиданная. Что он может с ними сделать? Как укротить? Чем ему поможет тут Нэн? Расплывчатый образ в уме стал более чётким. Гон открыл глаза с мрачной решимостью.

***

Киллуа листал сайты со смартфона, выбирая подходящие для вечеринки украшения. Трое учеников недавно покинули зал, с трудом перебирая конечностями, так что свой долг наставника он считал выполненным. — Хорошо, что у Мицуки есть подробный план, я сам бы наверняка налажал, — пробормотал он себе под нос. — Всё было бы не так уж и плохо, я уверен. А что с гостями? — задался вопросом Гон, подсматривающий из-за плеча Киллуа. — Надо будет кого-то спросить, потому что с этим она ещё не разобралась. — Изуку? — Да, вполне, — Киллуа кивнул. — Вы ещё тут? — Изуку быстро проскользнул обратно в зал. Он уже переоделся и был готов уходить, но совсем не собирался так быстро покидать новообретённых родителей. — Да. Мы особо не торопимся, потому что живём всё равно на территории академии, — Гон радостно улыбнулся. — А почему? — Не то чтобы мы хотели, директор уговорил, — вздохнул Киллуа. — А потом оказалось, что если злодеи в любой момент могут прорваться сюда, то это хорошее решение, поскольку мы можем помочь с обеспечением безопасности. Но это нормально. Иначе это был бы отель? — он задумался. — Скорее всего, да. — Это не очень удобно, — немного огорчился Изуку. — Всё в порядке, мы привыкли, — Фрикс беззаботно отмахнулся. — Ты что-то хотел? — Да, — мальчик смутился и потупил взгляд. — Я о многом хочу поговорить… Но даже не знаю, с чего начать. Гон подошёл к нему и положил руки ему на плечи. Изуку нерешительно посмотрел на него. — Это нормально, — мягко уверил сына Гон. — Мы тоже немного растеряны, но рано или поздно мы всё наверстаем. В воскресенье утром мы все вместе, включая Кацуки, Мицуки и Масару, соберёмся снова. У тебя есть время, чтобы решить, что ты хочешь узнать сильнее всего. Изуку снова замялся. — На самом деле, есть кое-что. Это… Возможно, просто личное ощущение, но мне было трудно налаживать отношения со сверстниками, не считая Каччана. А потом я заметил, что мы оба достаточно сильно отличаемся от других. По-своему, но это было ощутимо. Как будто остальные живут в какой-то замедленной съёмке, и это начинает быстро становиться скучным. И только в этой академии у нас появились друзья… — О, — Гон склонил голову набок. — Да, это нам тоже знакомо. — В этом нет ничего странного, — подтвердил Киллуа, кивая. — Без лишней скромности — мы с Гоном довольно одарены. Ты тоже. Кацуки талантлив в большой степени, поэтому вы могли развиваться с одинаковой скоростью и благодаря этому сильнее сдружиться. До того, как мы с Гоном встретились, мы были одиноки по той же причине. Люди вроде нас часто через это проходят. Изуку задумчиво кивнул. — Теперь я, кажется, понимаю. — И, если что, Кацуки сейчас греет уши за дверью, — Киллуа весело фыркнул. — Каччан! — Изуку встрепенулся. — Прекращай болтать, уже поздно, пора возвращаться. Ещё будет время на разговоры, — раздалось знакомое ворчание из-за двери. — Язва, — беззлобно кинул Изуку ему. — Я тогда пойду. Пока! Гон и Киллуа тихо посмеивались, слушая, как братья шутливо ругаются в коридоре. Иида тоже заглянул после этого. — Как ты понял, эта стажировка и будет твоим обучением, — Киллуа даже не стал дожидаться вопросов. — Остальные не будут особо задавать вопросы, расслабься. А даже если узнают, вряд ли осудят, так что ты в любом случае можешь чувствовать себя свободно рядом с ними. Надеюсь, ты что-то для себя уяснил после этого занятия. Тэнья кивнул. — В воскресенье ждём тебя тут в два часа, — добавил Гон. — В четверг мы отправимся в Хосу, скорее всего, все вместе — для нас, как для подпольных героев, действующих на территории всей страны, это в порядке вещей. Времени мало, удели внимание допущенным во время сегодняшних боёв ошибкам. Завтра мы вас немного взбодрим демонстрацией. Уже полностью избавившись от остатков сомнений, Иида попрощался с учителями, мысленно отметив, что простота их мировоззрения начинает влиять и на него. Для них всё просто: хочешь — делай, всего лишь позаботься о последствиях. Их не волнует публичный имидж, не волнуют общепринятые нормы морали. Они определённо были отщепенцами, но совсем не страдали от этого, их свобода манила. Но где полная свобода, там и развращённость, и последнего они даже не скрывают. Иида не хотел становиться точно таким же, но позаимствовать некоторые черты было бы очень полезно.