От охотника к герою

У Кацуки были смешанные чувства по поводу предстоящей встречи. Последние дни были абсолютно сумасшедшими, у него не было времени ничего обдумать: то врывались новообретённые родственники Изуку, то сам брат тащил его тренироваться, и в таком темпе невозможно обработать всё то, что кипело внутри. Для Изуку расставание с родителями было очень тяжёлым, он знал это по рассказам матери и отца о том, как сложно Изуку было адаптироваться вначале, он увидел это по тому, как остро отреагировал брат после того, как роковой день всплыл в его памяти. Изуку был самым близким ему человеком, Кацуки очень волновался за него и не мог выносить то, как вся эта ситуация влияла на брата. Но также он чертовски ревновал. Золдик и Фрикс были очень близки по духу к Изуку, предсказать их поведение невозможно, а слепо верить их словам было бы глупо. Хотя в целом все их действия были направлены на то, чтобы сохранять некий баланс в жизни их сына, Кацуки всё равно опасался, что рано или поздно Изуку отдалится от него. Иными словами, у него не было иного выбора, кроме как упрямо следовать за братом всюду, чтобы оставаться вовлечённым в каждое значимое событие в его жизни. В целом, и «то-чан», и «ото-сан» не вызывали никакого отвращения у самого Кацуки. С самого начала он был впечатлён их силой, а потом легко влился в процесс обучения, и до близкого знакомства у него было примерно то же мнение, что и у многих его одноклассников: они хорошо справляются с работой, даже если никаким «истинно геройским духом» в их случае не пахнет. Это можно было уважать. И они вряд ли были в своём уме, но Изуку верно заметил: редко найдёшь кого-то нормального в их кругу. Золдик был вдумчивым аналитиком, пусть и немного вспыльчивым время от времени (уж не Кацуки кого-то в этом обвинять), практичным до жестокости. Фрикс — расслабленным и оптимистичным человеком, когда дело не доходило до его болевых точек, где раскрывалась другая сторона его натуры, такая же пугающе жестокая. Они казались разными на первый взгляд, но на второй и третий можно заметить определённые закономерности, из-за которых то, что они парочка, казалось даже естественным. Они говорили на одном языке, а иногда вообще понимали друг друга без слов; их методы работы могли быть разными во многом, но всегда были одинаково беспощадными и лишёнными чувства меры. Более близкое знакомство обрисовало их портреты более чётко. Какими бы собранными и готовыми ко всему они не казались, в личных вопросах они тоже бывали неловкими и терпели неудачи. Они были способны на сентиментальность, которую в них было бы странно даже заподозрить. И после этого их прямая связь с Изуку уже не удивляла, потому что всё это он мог найти и в своём брате. А вот жуткие дяди всё ещё проплывали мимо понимания Кацуки. Но к сожалению, он знал, что у него ещё будет время и на них. Сколько там ещё родственников у Изуку? Их наверняка хватит, чтоб заполнить небольшую психбольницу. В общем, настроение у Кацуки держалось едва ли выше нулевой отметки: не так уж плохо, но он всё ещё был напряжён. А сегодняшняя встреча ожидалась не как очередная угроза, а скорее как возможность собрать больше информации, если её вообще планировали выдавать. Несмотря на выходной день, в этом ресторане было достаточно тихо, посторонний шум сглаживался ненавязчивой музыкой. Видеть, как взаимодействуют Фрикс и Золдик (Кацуки всё ещё не считал их достаточно близкими, чтобы называть по именам) в приватной обстановке было в какой-то степени занимательно. Более тактильный Фрикс поддерживал тесный контакт, а Золдик то ли принимал это, то ли не обращал достаточно внимания — а может, вообще переключался с одного на другое. Изуку успел рассказать о школьной жизни и занятиях музыкой, живо отвечая на задаваемые вопросы, прежде чем решил сам задать вопрос. — И всё же, откуда я родом? Золдик и Фрикс растеряно переглянулись. — А насколько конкретно тебе нужно знать? — нерешительно спросил Гон в ответ. — Дело в том, — быстро дополнил Киллуа, — что даже если мы скажем название страны, города, конкретной местности, где ты родился, это не будет соответствовать тому, где ты большую часть времени жил первые три года. И в целом ни одно из географических названий ничего тебе не скажет, ты не сможешь ничего об этом найти в сети, потому что это специфичная, закрытая территория, в которую почти невозможно попасть случайно или тогда, когда хочется. И на все эти факты мы не имеем никакого влияния. То, что ты оказался здесь, выглядит результатом сложного плана, о котором мы всё ещё не имеем никакого понятия. А вот наше попадание сюда, по сути, — везение. — Но почему эта территория закрытая? — нахмурился Кацуки. Звучало, как удобное оправдание. — Это не чей-то замысел, это естественное явление, — Гон пожал плечами. — Кстати, я точно не видел нигде здесь настолько огромных собак, с которыми играл тогда, — задумчиво пробормотал Изуку. — Какие ещё собаки? — Кацуки посмотрел на брата с подозрением. — Скорее всего, гончие моей семьи, — Киллуа улыбнулся. — Есть несколько пород, но большой размер — общий признак, который закреплялся десятками поколений. Каждый пёс проходит строгую дрессировку, все они выполняют одну функцию — охрана. Изуку правда любил с ними играть. К счастью, они прекрасно натренированы запоминать запах хозяев и не могут причинить им вреда, иначе это могло быть опасно. Подчиняются они только командам членов семьи. — Кажется, вы ещё упоминали дворецких. Сколько вообще ступеней в вашей системе безопасности? — поинтересовался Масару. — Ха, — Киллуа ухмыльнулся. — Десятки подобных гончих внутри и снаружи дома, сотни дворецких разного уровня, чья приоритетная задача также является охраной. И каждый член семьи, который находится в поместье в данный момент, будет последним рубежом, хотя сильнейшими будут дед, отец, Иллуми и я — супруги моего поколения пока не учитываются, да и мы с Иллуми приходим туда нечасто. А на случай нападения с воздуха у нас есть ПВО. Четверо, впервые услышавшие это, смотрели на него в шоке. — Сколько у вас денег на всё это? — спросила Мицуки. Она уже не раз об этом думала. — Собаки, штат дворецких, ПВО… — Семейный бизнес идёт замечательно, я даже считать боюсь, сколько составят активы каждого по отдельности, не то что в сумме, — Киллуа задумался. — Хотя у нас с Гоном и Хисокой другой род деятельности, но зарплата не особо меньше. — А как вообще можно жить в таком месте? Это же огромная куча людей, — представив себе подобную картину, Кацуки содрогнулся. — Это причина, по которой Иллуми там появляется раз в пять лет, — весело фыркнул Гон. — Мы, впрочем, тоже. — Я ненавижу это место, если честно, — Золдик закатил глаза. — Мрачно, уныло, куча правил и протоколов. Знакомое слово резануло слух Кацуки. Изуку тоже подобрался. — Протоколов? — спросил последний. — Есть определённые протоколы безопасности… — Гон скривился. — Я их так и не выучил до конца. — А я бы с удовольствием их забыл, но физически не могу это сделать, — недовольно отозвался Киллуа. — А почему вы оставили разные фамилии? — внезапно поинтересовался Масару. Ему казалось, что Гон и Киллуа были бы склонны таким образом подчёркивать принадлежность друг другу. Раздался синхронный вздох. — Я бы сменил фамилию, чтобы побесить родственников, — признался Золдик. — Я всерьёз рассматривал этот вариант. Но есть нюанс. — Обе наши фамилии широко известны благодаря предкам, — пояснил Гон. — Но по-разному. И мы в достаточной степени соответствуем тому, что люди подумают, только услышав «Фрикс» или «Золдик». Вот только подумают они совсем не одно и то же. — И так получилось, что если любой из нас возьмёт фамилию второго, это как будто должен быть абсолютно другой человек. Но мы остались собой, сам факт брака это не изменил, — дополнил Киллуа. — А вот у Эзукая фамилия уже была двойная, Золдик-Фрикс. И это абсолютно осознанный выбор. — Так как я, получается, носитель сразу двух традиций? — задумался Изуку. — В моём случае традиция — это её отсутствие… — Ну как это отсутствие традиции, Гон? — ехидно фыркнул Киллуа. — Может, мы засчитаем за твою традицию не видеть родных родителей до того, как стать практически взрослым? — Обидно, но правдиво, — пробормотал Фрикс себе под нос. — Хотя я не знаю, как было у Джина, я не спрашивал… — он перевёл взгляд на детей. — Я своего отца искал сам, и мне удалось его встретить, когда мне исполнилось четырнадцать. Правда, он меня покинул принудительно-добровольно. — Это как? — удивилась Мицуки. — Сложная тема, потом объясню, если не забуду. Особого значения это не имеет, отношения у меня с Джином сейчас неплохие, хотя видимся мы по-прежнему редко. И неудивительно: он занят постоянными путешествиями и проектами, как и мы с Киллуа. — То-чан, а я встречал его? Услышав привычное обращение, Гон улыбнулся с лёгким оттенком грусти. — Да, дважды. Мицуки повернулась к Золдику. — Киллуа, — немного нерешительно позвала она. Тот кивнул. — Ты можешь рассказать, почему так враждуешь с Иллуми? — Всё очень просто, у нас с ним одно основополагающее разногласие: он считает, что может диктовать, как мне жить, а я нет, — Киллуа фыркнул, а потом замолчал, обдумывая, стоит ли объяснять больше. В итоге вздохнул и продолжил. — Он старший ребёнок, на которого с завидной регулярностью скидывали родительские обязанности. Более того, стиль воспитания наших родителей далеко не образцовый. Единственный способ, которым Иллуми научился справляться со своими проблемами — это контроль, и меня в свою зону контроля он тоже включил, в то время как я уже с детства сыт по горло обилием правил и гиперопекой. Он достаточно умён, чтобы быть не навязчивым, но когда он всё же вмешивается, цензурных слов не хватает. Поэтому то, что он меня раздражает одним своим существованием, абсолютно закономерно. Но я не могу сказать, что ненавижу его, нет. — И, между прочим, Иллуми упомянул одно интересное наблюдение, — встрепенулся Гон. — Изуку, в кого ты влюбился? Мальчик сначала побледнел, потом покраснел, задушено пискнул и нырнул под стол. — Ни слова об этом! — донеслось оттуда. Пока его брат пытался справиться со всем стыдом, вызванным всей этой ситуацией, а пара Бакуго и Киллуа изо всех сил сдерживали смех, чтобы не смутить Изуку сильнее, Гон опустился следом на пол прямо напротив сына. — Я не хочу об этом говорить, — всё ещё красный, как редиска, пробормотал Изуку. — Но почему? — Фрикс склонил голову набок. — Не знаю… — Это ведь не плохо. Любовь, ненависть, раздражение — все мы испытываем эти чувства по отношению к разным людям, иногда одновременно. Нет ничего более естественного, чем влюбиться. Изуку смущённо отвернулся. Наверное, то-чан прав, но это не так уж и помогало… — Слушай, не обращай на него внимания, — посоветовал Кацуки, выхватывая брата за шкирку из-под стола и усаживая рядом. — Да, это Гон у нас особенный, без стыда и совести, а остальным бывает нелегко в таком признаваться, — игриво ухмыльнулся Киллуа, когда муж присоединился к нему. — Если Изуку не хочет говорить, то ладно. Но я не вижу повода чего-либо стесняться, — Фрикс обнял его за талию. В итоге эту встречу все пережили, пусть и с переменным успехом.

***

Иида был не самым внимательным человеком, особенно в такой тяжёлый период, но он заметил что-то особенное между учителями Адаптации на поле боя и братьями Бакуго. Было ли это во время их дополнительных занятий или же «стажировки» — те же самые тренировки — неважно. Тем не менее, он не мог до конца сформировать подозрения и в итоге сдался. Важнее сейчас было другое. Самое необычное открытие, однако, было сделано в понедельник, когда Золдик и Фрикс провели ещё одну демонстрацию. Первая была на прошлой неделе, и тот бой был примечателен тем, сколько внимания уделялось тактике, технике и приёмам. Но в этот раз… — Для тебя, Иида-кун, это должно быть действительно полезно, — Золдик лениво потянулся и стряхнул небрежность в своей позе. А потом его силуэт вспыхнул от молний, окутавших его фигуру, наэлектризованные волосы приподнялись. — Эта техника позволяет мне развивать даже большую скорость, чем у тебя, и сейчас мы сосредоточимся на том, как использовать конкретно это преимущество в бою. — А также на том, что можно сделать, если это преимущество у твоего противника. Смотрите внимательно, — добавил Фрикс. Иида смотрел и запомнил довольно много, но смутное ощущение, что он чего-то так и не понял, преследовало его до конца дня. — Это была Причуда Золдика-сенсея? — спросил он остальных двух, когда они переодевались. — Наверное, — Изуку пожал плечами. — Вы абсолютно не удивлены, — заметил Тэнья. — Мы уже это знали, — Кацуки хлопнул дверцей шкафчика. — Удивляться мы будем, когда он превратится в единорога, обещаю. — Каччан, — с укором протянул Изуку. — Иида-кун, нам просто повезло узнать об этом раньше. Шинсо-кун занимался с Фриксом-сенсеем и Золдиком-сенсеем дополнительно, и я однажды попал на их тренировку. Там и увидел это впервые. Эту технику Золдик-сенсей называет Божественная Скорость, она не только делает его быстрее, электрическая аура также выполняет защитную функцию. — Разве? Но Фрикс-сенсей... — Да, Фриксу было всё равно, но тебе бы не было, — предупредил Кацуки. — Это должно быть больно. — Он даже признака не подал, что что-то не так, — задумался Иида, пропуская грубость в сторону учителя. — Думаю, просто привык, — Кацуки замер. — Блять, до меня только что дошли эти шутки про мазохизм. Изуку истерично рассмеялся, пока Иида стоял в растерянности. — О чём ты? — Забудь, я сам жалею, что подумал об этом, я хочу стереть последние десять секунд своей жизни, — вздохнул Кацуки. Изуку засмеялся громче. — Каччан, тебе реально иногда лучше молчать. — Я не собираюсь один страдать от непрошеных мыслей о сексуальной жизни этих двоих, понятно? — огрызнулся Кацуки. У Ииды закоротил мозг. — Бакуго-кун, как ты смеешь о таком вообще думать, они же наши учителя?! — Тэнья практически вопил, а Изуку буквально валялся от смеха на полу. — Слушай, это не предел моих мечтаний, я сам от этого страдаю! — возмутился Кацуки и сложил руки на груди. — Но серьёзно, с такой Причудой и подобным партнёром… Танку, вот ты бы использовал эту Причуду в постели? — Я пропускаю вопрос, — прохрипел Изуку с пола. — Слабак, — фыркнул Кацуки. — Я бы попробовал. — Я не хотел этого знать! — Иида то краснел, то бледнел, разрываясь между смущением, гневом и страхом. Страх был вызван в том числе тем, что он не хотел бы быть замечен в подобных разговорах теми учителями, о которых сейчас шла речь. — Зачем ты вообще поднял эту тему там, где они могут это услышать?! У них слух нечеловеческий! — Поверь мне, им насрать. Абсолютно, — Кацуки спокойно ответил, собрав свои вещи. — Да откуда ты это знаешь?! — Подумай головой. Они не стесняются при нас прямо на тренировках ни ругаться по мелочи, ни обниматься. Гарантирую, если спросишь Фрикса об этом, он честно ответит, даже секунду не подумав. — Да не хочу я никого спрашивать! Для чего тебе это?! — Ни для чего, что тут может быть вообще полезного? Но ты очень смешно сейчас выглядишь, — прокомментировал Кацуки. Изуку уже скулил. — Настроение хуйня было, теперь полегче. Чтобы окончательно не сойти с ума, Иида быстро забрал свои вещи и покинул раздевалку. — Это очень жестоко, Каччан, — продолжая посмеиваться, Изуку поднялся. — Они не щадят мою психику, а я чужую, всё честно!

***

Шото ненавидел своего отца почти всегда. Было время, когда он его боялся, будучи ещё совсем маленьким и беззащитным, но это быстро изменилось. Тем не менее, прямо сейчас он был на стажировке в агентстве Старателя. Он много думал над тем, что рассказал Золдик-сенсей. Вдобавок к тому, что он узнал от Изуку и Кацуки, картина вырисовывалась интересная. Ему Золдик признался, что его учителями были отец и старший брат Иллуми. И было подтверждено, что отношения между братьями Золдик, как минимум, странные: младший позволяет себе довольно жестокие выходки в сторону старшего, а сам старший пока что представляет из себя абсолютную загадку… Очень пугающую, видимо, потому что заставить Кацуки бояться было невероятно сложно, это заслуживало в какой-то степени уважения. Младший Золдик однажды сбегал из дома, дрался с матерью и другим братом, большую часть времени был настроен по отношению к Иллуми очень агрессивно. Тем не менее, он всё ещё общался с ними. Он допускал Иллуми к Изуку раньше и делает это сейчас, а ведь при желании он бы без промедления указывал старшему на дверь. Отношения с остальной частью семьи, по-видимому, также поддерживались. Поэтому Шото был очень удивлён. Золдик-сенсей ни разу не говорил, что ненавидел кого-то из них. Он честно, с задором признавался в своём хулиганстве, говорил, что не собирался позволять кому-то другому распоряжаться его жизнью. Семейное дело вызывало у него отвращение. Но почему не было ненависти? К сожалению, он всё ещё знал слишком мало и не мог сделать окончательных выводов, но что-то подсознательно напрягало его. И собственная ярость немного стихла, позволяя мыслить более трезво. Возвращаясь к этой злосчастной стажировке: Золдик-сенсей упоминал, что его личные симпатии и антипатии не имели никакого значения, когда дело доходило до приобретения важных навыков. Шото крутил и вертел эту мысль в голове, а потом решил перенять опыт учителя, возможно, в качестве некоторой благодарности. Ультиматум сработал лучшим образом. С помощью Изуку Шото освободился от оков самобичевания. Он винил себя в том, что был частично похож на отца, внешне и Причудой, настолько, что он испугал и спровоцировал свою мать. Он тщательно старался вытеснить все мысли об этом, твердя себе, что ответственность за всё нёс только Старатель. Но в глубине души он в это не верил, поэтому возненавидел доставшуюся от отца половину себя. Золдик указал ему верную дорогу, а Изуку помог на неё ступить. Тодороки не может изменить свою биологическую принадлежность, как бы не старался. Но Шото не будет мириться с тиранией отца, а использует его, чтобы получить нужные знания и навыки. Он был бы готов умереть сам, но не использовать огонь. Но рисковать чужой жизнью — нет. Как будущий герой, он не имеет права отвлекаться на личные симпатии и антипатии и позволять им себя тормозить. Герой, ненавидящий половину себя, кого он сможет спасти? Это было так глупо, что сейчас хотелось смеяться от этого. Итак, он решил выжать максимум из Старателя, какими бы иллюзиями он не упивался. Прошлые несколько дней он тщательно впитывал всё, что видел: как работает геройское агентство, как профессиональные герои ведут патрули, как работают с пострадавшими, как раздают приоритеты задачам в разных чрезвычайных ситуациях. Он может любить или ненавидеть отца, но он твёрдо удерживает второе место в общем рейтинге, и это со своим ужасным характером, о котором многие наслышаны. Он не может быть некомпетентным. Шото есть чему поучиться в этом агентстве. Но прямо сейчас он отбросил свои мысли о чистой и благородной геройской профессии. Нападение множества Ному на Хосу стало неожиданностью, но у Шото закипела кровь в тот же миг, когда он увидел одно из этих чудовищ. Разбуженный в бою с Изуку неизвестный инстинкт требовал сразиться, испытать себя, и Тодороки хотел ему последовать, когда сопровождавший его Старатель строго остановил его: — У тебя ещё недостаточно опыта. Не вмешивайся. Вскоре мозги Ному, вывернутые наружу, были поджарены, но Шото уже не видел этого. Недовольный тем, что его намерение было пресечено на корню, он почти натурально загорелся от нетерпения ввязаться в драку. И стоило ему заметить подозрительный силуэт на крыше неподалёку, он тут же ринулся за ним. Всё же основная причина, по которой Старатель оказался сегодня в Хосу, это Пятно. И силуэт довольно сильно напоминал Убийцу Героев.