От охотника к герою

Мина с интересом обратилась к Кацуки: — Слушай, а почему Изуку-кун и Тодороки-кун там уселись? Она указала на одноклассников, умостившихся на одном из диванчиков в углу. Шото сидел на краю, а Изуку лежал вдоль дивана, уложив голову на колени друга, и листал что-то на смартфоне. Они также что-то обсуждали, и время от времени Изуку показывал Шото экран своего мобильного, яростно комментируя. — Теперь это не только моя головная боль, так что знакомься: причина твоего досрочного сахарного диабета, — ехидно фыркнул Кацуки в ответ. — Они начали встречаться, — объяснил Каминари, выглядывая из-за плеча Шинсо. Поскольку уже собрались все приглашённые — а это почти весь класс, — они настраивали громкость музыки. — Как мило! — воскликнула Мина. — Кому мило, а кому их терпеть по полдня, — проворчал Кацуки. — Слушай, если хочешь отомстить, тоже найди себе парня или девушку, — хмыкнул Хитоши. — Да иди ты нахуй! — возмутился Бакуго. — Я не слышал более тупой причины, чтобы начать с кем-то встречаться! — А как вы дошли до такой темы? — поинтересовался подошедший Киришима, с удивлением глядя на Кацуки. Ашидо пожала плечами: — Да так… — К тому же ты думаешь, что у меня будут время, силы или желание на это дерьмо? — продолжал Кацуки. — Нет! Ни у кого из нас не будет, наши знаменитые учителя и их родня об этом позаботятся! — Изуку это не мешает, — спокойно заметил Шинсо. Киришима с вопросом глянул на Мину, и та кивнула в сторону Изуку и Шото. Эйджиро кивнул. — Да этим двоим Апокалипсис не помешает! Собственная тупость — да, мешала, но никак не внешние обстоятельства! — Братан, хватит кричать, — Киришима бесстрашно ухватил Кацуки за руку и потянул за собой. — Веселье начинается! Он уволок матерящегося именинника в самую гущу толпы. Каминари захихикал, наблюдая за этим. Ашидо вприпрыжку побежала к Урараке делиться чудесными новостями. Шинсо уже собирался где-то схорониться, чтобы избежать шума, но Денки даже не думал его отпускать. — Нет-нет, я обещал тебе помочь с отдыхом, — упрямо твердил он, подталкивая Хитоши ближе к центру зала. — Мне не нужна помощь, — зашипел сквозь зубы Шинсо. — Пусти! — Мы всего лишь немного потанцуем! — Я не хочу! И не умею! — В жизни нужно пробовать что-то новое. Шоджи-кун, помоги мне, он сейчас сбежит! — завопил Каминари. — Перестань доставать его, — мягко качнул головой Шоджи. — Нет! Он забавный, умный и красивый, как я могу? — вздохнул Денки. Хитоши замер, услышав такую характеристику, и Каминари, воспользовавшись секундой слабости, быстро увлёк его за собой.

***

Серо смешливо фыркал: прошло уж полчаса, а ругательства Кацуки не повторялись, он каждый раз обрушивал на чужие головы новый набор проклятий. — Ну у тебя и фантазия, — восхитился он. И от этого, видимо, Бакуго выдохся. — Сдохни! — заорал он, заходя на второй круг отборной матерщины. В любом случае, надевать на его голову праздничный колпак было решением очень забавным. Серо примотал его к голове Кацуки своим скотчем, вышло надёжно, но опасно: его тут же попытались подорвать. Почти получилось. Изуку, которому жизненно необходим был перерыв от спама Хисоки, застал брата именно в таком положении. Киришима, Урарака и Мина, пристально наблюдавшие за ситуацией, просто потухали от смеха, пока Серо пытался выжить, перебегая из одного помещения в другое — они наворачивали пятый круг по первому этажу. — Вот это вы самоубийцы, — восхитился Изуку. Шото за его спиной тихо хмыкнул с явным одобрением в голосе. Ему определённо это было по душе. — Каччан, остановись. — Что, блять?! — рыкнул Кацуки, оборачиваясь к брату. Изуку, тихо хихикнув, протянул руку и в одно мгновение разрезал прочный скотч вытянувшимися когтями, а после стянул с Кацуки колпак. — От остального избавишься сам, у тебя и так был бардак на голове, сильно хуже не стало, — Изуку бросил колпак Серо, вычислив виновника всей ситуации. — Ой, да кто бы говорил, на свою голову посмотри! — рявкнул Кацуки и принялся сдирать с себя остатки скотча. — Стой, давай на тебя лампочки повесим! — предложил Киришима. — Особенно прикольно будет, если они останутся синхронизированы с музыкой. — Я тебе эти лампочки в жопу засуну, — яростно пообещал Кацуки. — Я бы не рекомендовал больше одной такой выходки за вечер, а то после бесплатного крематория отправитесь прямиком на ближайшее кладбище. В урне, самой некрасивой, которую мы только найдём, одной на всех, — пообещал Изуку. — Я хочу розовую урну! — заявила Мина, поднимая руку. — Изуку-кун, а эти когти — часть твоей Причуды? Я ещё не видела их, — уточнила Урарака, с любопытством поглядывая на Изуку, а потом и на Шото. — Верно. Изуку на мгновение завис. Он и забыл, настолько его шокировали все последующие события. Если бы не возникла необходимость использовать когти, может, ещё бы долго не вспомнил. Почему родители об этом не спрашивали? Ах да, они вряд ли ясно видели их применение… — Изуку, ты опять бормочешь, — тихо шепнул Шото, положив руку ему на плечо. — Ой! — парень очнулся. — Простите… — Всё в порядке, ты забавный, когда так делаешь, — хихикнула Урарака. — Ого, это пиво?! — удивился Серо, заметив жестяную банку на столе. — Да. Фрикс-сенсей привёз, — хихикнул Изуку. Серо посмотрел на него, потом на жестянку с пивом, потом снова на Изуку и в итоге отошёл подальше. — Что-то я больше не хочу его пробовать, — пробормотал подросток. — Ссыкло, — фыркнул Кацуки. — Да нормально всё с ним, — рассмеялся Киришима. — Я пил и всё ещё живой! — Это и пугает… — А ты, Танку? — прищурился Кацуки. — Запах мерзкий, я возьму колу, — Изуку качнул головой. — Но тут есть разные вкусы, — заметила Урарака. — Вкусы разные, а хмель везде одинаково противный. — Иногда кажется, что проще адронный коллайдер собрать, чем тебе угодить, — проворчал Кацуки. — Учился у лучших. Чего стоим, время идёт! Там ещё не все настолки распакованы, пошли! — Изуку потянул Тодороки за собой. — А там собираются в Правду или действие играть! — сообщил Киришима, присматривающийся к другой половине класса. — Это точно мимо меня, — Кацуки качнул головой. — Там есть спецвыпуск Уно с героями, ты думаешь, я это променяю на какую-то там Правду или действие? — На втором этаже можно ещё в приставку сыграть, — добавил Изуку. Серо и Киришиму тут же как ветром сдуло.

***

Киллуа с неловкостью смотрел на девочку, хнычущую и прижимающуюся к нему. Малышка, найденная в этом штабе якудза, была сильно напугана и измучена. Золдик первым делом, воспользовавшись безрассудным, но безусловно полезным отвлекающим манёвром своего супруга, вместе с Айзавой поспешил на подземные этажи. Охрана там была повержена быстро, многие даже не успели задействовать свои Причуды. Оказалось, что держали на минус втором этаже крошечную девочку — и судя по тому, что её руки были беспорядочно перевязаны бинтами, ничего хорошего с ней здесь не происходило. Впрочем, Киллуа мог бы предположить другие отвратительные вещи, которые могли с ней произойти, но к счастью, до этого не дошло. И стоило ему взять девочку на руки, чтобы вынести её оттуда и уже снаружи вызвать полицию и медиков, как малышка вцепилась в него и заплакала. Честно говоря, Киллуа был очень растерян. В целом, детей он не любил. Своего Изуку, разумеется, обожал, а вот с чужими детьми дел предпочитал не иметь. Он сильно растерялся, столкнувшись с девочкой, в том числе потому что нелюбовь между ним и детьми была обычно взаимной. Дети очень чувствительны, и вся тьма, которую Золдик скрывал в себе, была им видна. Тьма их пугала, и сам Киллуа тоже. Это нисколько не задевало его, он понимал, почему дети предпочитали держаться от него подальше, и это было нормально. Ненормально — это жаться к нему, как будто он единственное, что вообще есть в жизни несчастного ребёнка. Было бы очень грустно, будь так: если лучший человек, которого она встретила за свои годы, — это наёмный убийца и Охотник, дело дрянь. — Полиция и медики скоро прибудут, — вздохнул Айзава, рассматривая «случайно» выпавших из окон собственной штаб-квартиры якудза. Гон даже не собирался делать вид, что пытается действовать аккуратно. Это Киллуа уже как раз понимал отлично, так как Гон детей любил. Ирония ситуации в их семье заключалось в том, что если вспомнить, кто первым завёл разговор о ребёнке, то им окажется Киллуа, и Фрикс тогда был безумно удивлён. Они изначально не рассчитывали на возможность иметь общих детей и потому не думали о потомстве. Это было бы бессмысленно, будь это ребёнок только одного из них. Если вернуться к нынешней ситуации, Гон был очень зол из-за издевательств над маленькой девочкой, поэтому сдерживаться не собирался. Он не использовал Нэн, но этого было более чем достаточно. — Как тебя зовут? — негромко спросил Киллуа, поправляя спутанные белые волосы девочки. Малышка всхлипнула: — Эри. — Эри… — Золдик вздохнул. — Меня зовут Киллуа. Её стоило бы расспросить о том, что происходило в этом месте, но он не специалист. В этом мире он узнал, что человеческая психика может быть очень хрупкой, и в особенности это касается детей, они нечаянно довели нескольких до истерики в первое время. Разумеется, он также почувствовал вину за то, чему учил и что рассказывал сыну в первые годы его жизни — он не считал это чем-то из ряда вон выходящим. Да и для самого Киллуа ничто из детских воспоминаний в итоге не стало «травмирующим». У Изуку тоже не выявилось никаких проблем. Но для местного населения это могло быть иначе, так что тему разговора надо выбирать осторожно. — Эри, ты хочешь есть? Мягкий голос обычно небрежно-резкого Золдика удивил и Айзаву тоже. Он уже, если честно, подумывал, как бы спасать девочку из рук наименее подходящего для взаимодействия с ней человека, но Киллуа оказался совсем неплох. Девочка робко кивнула. — Что тебе нравится из еды? — Яблоки, — тихо ответила Эри. — Отлично, тогда мы возьмём что-нибудь с яблоками. Шота?.. — Золдик кинул страдальческий взгляд на Сотриголову. — Я схожу за едой, — быстро выпалил Айзава. Киллуа мгновенно пообещал ему взглядом скорую смерть: вообще-то он сам намеревался отсюда уйти под таким благовидным предлогом. Оставлять девочку одну на Киллуа и Гона, впрочем, было бы жестоко. Айзава горько вздохнул: — Ну, или присмотрю за Эри. — Эри, ты побудешь с Айзавой пока? Я скоро принесу яблоки, — пообещал Киллуа, передавая малышку Шоте. Внезапно девочка снова захныкала и вцепилась в Золдика: — Не уходи! Нет! Весь внутренний мир Киллуа вместе с его психикой обрушился. К счастью, Гон подошёл как раз в этот момент. — Какая милая! — восхитился Фрикс, глядя на спасённую девочку. — Если ты отпустишь Киллуа, я расскажу тебе про него всё, что ты захочешь. — Правда расскажешь? — Эри моргнула, глядя своими большими глазами на мужчину. — Да, я очень много о нём знаю. Он мой муж. Золдик осторожно передал девочку на руки Гону и бесшумно испарился. Та тем временем была увлечена новой информацией. — Что значит «муж»? — Это значит, что мы друг друга любим настолько, чтобы взяться за заполнение большой кипы бумажек, чтобы государство тоже об этом знало, — хихикнул Гон. — А есть кто-то, кого ты любишь? — Нет, — девочка мотнула головой. — Это плохо? — Совсем нет, это нормально. Что тебе хочется знать о Киллуа?

***

Шинсо выпрыгнул на улицу, пытаясь восстановить дыхание. Ему уже становилось плохо от всего звукового шума, но он бы не сказал, что проведённое вместе с другими ребятами время было одним лишь мучением. Чужой смех позволял забыть на время о всех заботах и проблемах и проникнуться моментом беззаботного веселья. Это было действительно неплохо… Но громкую музыку точно надо дозировать. Он сел на ступеньки и прикрыл глаза, чтобы передохнуть. На самом деле, лучше это было делать где-то вдали от этого места, километрах в сорока, но данная опция была недоступна. Вскоре дверь приоткрылась, а ещё через десять секунд кто-то опустился на ступеньки рядом с Хитоши. Тот вздохнул и открыл глаза: справа, с интересом глядя на него, сидел Каминари. Молча, что опять же удивляло. — И что же ты меня не оставишь в покое? — устало спросил Шинсо. — Я уже говорил, что не хочу, — весело ответил Денки, пожимая плечами. — А можно ещё вопрос? — Надо было проверить гороскоп, сегодня Раки работают вместо справочной походу, — мрачно вздохнул Шинсо. — Ладно, но я тоже потом кое-что спрошу. — Без проблем! — приободрился Каминари. — Можно узнать, как работает твоя Причуда? На Спортивном фестивале я ничего не увидел… Хитоши хмыкнул: — Ты хотя бы примерно знаешь, в чём она заключается? Денки закивал: — Остальные мне рассказали, что это какая-то форма контроля разума. Верно? Не заметив ни капли страха в глазах собеседника, Шинсо подумал, что, наверное, дружба с Изуку открыла ему совсем новый мир, где его принимали другие люди без каких-либо условий. Ему не нужно было меняться или осторожничать, клясться, что он не использует свои силы против друзей, это либо подразумевалось из-за доверия к нему, либо не пугало его новое окружение. — Верно. Я промываю людям мозги, и они выполняют мои приказы — самые простые, которые не требуют серьёзной мозговой деятельности. Но чтобы это сработало, я должен использовать свой голос. — Голос? — Каминари склонил голову набок. — Чтобы я мог задействовать Причуду, человек должен мне ответить. Только при условии, что это мой голос, не искажённый и не преображенный во что-либо другое, моя Причуда сработает. — То есть, ты вроде сирены? — с восхищением спросил Денки. — Что? — растерялся Хитоши. — Сирены из мифов тоже используют голоса, чтобы зачаровывать людей. Мне это кажется очень похожим! — Сирены… — Шинсо фыркнул. Кто ещё, кроме такого чудака, подумал бы о мифических существах? Но это всё ещё было немного лестно. — Пусть будет так, если тебе понятнее. В общем, с такой Причудой попасть сразу на геройский курс было невозможно, практический экзамен я не прошёл. — Это несправедливо, — Каминари вздохнул. — Отчасти. Но в основном это верный подход. Из меня не выйдет герой с плохой физической подготовкой в любом случае. Собственно, поэтому Киллуа и Гон заставили его проходить первый этап Спортивного фестиваля без Причуды. Более того, их требования превышали любые стандарты UA. — Тебе не было жаль покидать друзей из класса С? Шинсо посмотрел на него мрачно: — У меня там не было друзей. — Но почему? Хитоши несильно стукнул костяшками его по лбу: — Да потому что таких беспечных идиотов, которые не боятся контактировать с тем, кто может им промыть мозги, только в геройские классы набирают! Денки надулся: — Все мы опасны, если так рассуждать! — Не все, но многие. Просто моя Причуда другая. Никому не нравится даже мысль о потере свободы воли, базового контроля над собой. Это слишком пугает. — И ты только здесь нашёл друзей? — огорчённо спросил Каминари. Шинсо отвернулся: — Да, можно и так сказать. Впервые за многие годы. — Так не должно быть! Хитоши пожал плечами: — Да, мир несправедлив. Ещё новости будут? — Ты так спокойно к этому относишься… — Я привык. На этом всё? — Пожалуй… А что хотел спросить ты? Шинсо кинул на парня острый взгляд. — Что с тобой сегодня? — О чём ты? — Денки неловко хохотнул, отводя глаза. Понимал, что имеется в виду. — Ты весь день ведёшь себя странно. Менее активный, более вдумчивый и внимательный к другим. Для тебя это подавленное состояние. Ты лез ко мне в душу, теперь лезу я. Что случилось? — Хитоши прищурился. Каминари вздохнул. — Я не знаю даже, с чего начать. Если коротко, я немного поссорился с родителями. Ну, или не немного… Я знаю, что такое случается, но для меня это в новинку. У меня очень хорошие отношения с ними. Были, по крайней мере. Я не знаю, насколько всё изменится после этой ссоры. — А почему должно измениться? — Шинсо, никогда не имевший подобной проблемы, пытался понять ситуацию. Всё же его отношения с родителями были одинаково прохладными, мягко говоря. — Потому что это не какая-то мелочь… — Денки запнулся, будто пытаясь сдержать последующие слова, а потом всё же продолжил. — Знаешь, особых конфликтов никогда не возникало, но были моменты, когда я просто закрывал глаза на мимолётные фразы или выражения, лишь бы не начинать, — он взмахнул руками, — то, что в итоге всё же произошло. — Объясни нормально, — попросил Хитоши. — Сейчас я мало что понимаю. — В общем, раньше это были просто сдержанно-негативные гомофобные комментарии, — признался Каминари. — Не относящиеся к кому-то конкретно, и всё было в порядке. Но ситуация с Золдиком-сенсеем… Его личная жизнь была выставлена на всеобщее обозрение, и когда мои родители узнали, что он женат на мужчине, они были просто в бешенстве. А я… Я недавно осознал, что я би. И их отношение не просто меня разозлило, а задело очень лично. Так что я наговорил им гадостей в ответ и убежал, устроив дома перепад электричества. А ещё я точно не вернусь сегодня ночью, и неизвестно, что будет завтра. — Вау, — выдохнул Шинсо. — Вот настолько серьёзно… Зато я понял, почему ты спрашивал всякую ерунду про Киллуа-сенсея и Гона-сенсея днём. — Да, это связано, — смутился Денки. — Просто среди нашего поколения я пока такой откровенной гомофобии не встречал, но меня пугает сама мысль, что я знаю далеко не всех сверстников и даже среди них может найтись кто-то подобный. У меня очень комфортное окружение, но в какой-то момент всё может измениться, и я этого не хочу. Я стараюсь не сильно зацикливаться на этом, но иногда плохо получается. — Ты боишься осуждения? — уточнил Хитоши. — От семьи, друзей и знакомых? — Думаю, напротив семьи уже можно поставить галочку, — Каминари грустно усмехнулся. — Посмотрим на это с другой стороны: вечно молчать и бояться, что тебя раскроют, ещё более неприятно. Даже если это оттягивает конфликт, ты не чувствуешь радости от затишья, оно пугает и держит в напряжении. Как бы то ни было, думаю, ты поступил правильно. — Правда? Шинсо кивнул: — Со своей стороны могу сказать, что достаточно всего нескольких людей, которые будут безоговорочно принимать тебя. И их ты можешь легко найти в этом классе… В конце концов Изуку-кун и Тодороки-кун уже встречаются, и единственный негатив, который возникает по отношению к ним, — это раздражение из-за того, что лицезрения их нежностей никто не избежит. А до того, что они оба парни, нам дела нет. Понимаешь? — Кажется, да, — Денки слабо улыбнулся. — А можно ещё немного с тобой посидеть? — Да пожалуйста. Хитоши прикрыл глаза, делая вид, что не заметил, как Каминари придвинулся ближе к нему. Через полчаса они вернулись в дом и застали немного странную картину. Разрозненные группки класса успели смениться в своём составе, и Изуку стоял возле Яойорозу, Аоямы и Мины, страдальчески потирая лоб. Кацуки смеялся так громко, что на этот раз душил его подушкой Шото, приглушая шум. Другие пятеро одноклассников просто во все глаза с предвкушением смотрели на Изуку, Момо и Ашидо. — Розовое, говорю тебе! — вдохновлённо щебетала Мина. — Мина-сан, ты точно хорошо цвета различаешь? — Изуку глянул на неё возмущённо. — Какой оттенок розового в этом мире подойдёт под мои волосы?! — Фуксия! — подсказал Аояма. — Никакой фуксии. Яойорозу-сан, я надеюсь на твой вкус, не позволяй им принимать решение! Каминари подошёл к Джиро и потянул её за рукав: — Что тут произошло? Джиро, до этого пытавшаяся сдержать смех, в голос захохотала, и Изуку уставился на неё с возмущением. — Джиро-сан, это было твоё желание! Если у тебя ещё хватит наглости надо мной издеваться, я это запомню! — Я думаю, тебе подойдёт что-то в китайском стиле, — отвлекла его Момо. — У меня есть подходящая идея. — Надеюсь, я не стану похож на наложницу Императора из восемнадцатого века, — немного отчаянно вздохнул Изуку. — Слушай, — отбившийся от подушки Кацуки фыркнул, — тебе для этого надо будет ещё и парик надеть, потому что твоя причёска — неприемлемая для гарема катастрофа! — Шото-кун, пни эту гиену вместо меня. На просьбу своего парня Тодороки серьёзно кивнул. Шинсо, уже начинавший понимать, что к чему, тихо хихикал в стороне. После он всё же подсел к Шото и Кацуки, возвращаясь в привычную для себя компанию. — Что произошло? — спросил он. — Нам надоели нарды, мы решили присоединиться к «Правде или действию», — спокойно ответил Шото. — Танку решил, — поправил его Кацуки. — Подкаблучник, «мы решили»… Мы двое просто последовали за ним. Так вот, Танку первый и попался. Он выбрал действие, а Джиро это самое действие выбрала. Сейчас увидишь, что в итоге вышло. Изуку, забрав у Яомомо созданный ей свёрток, быстро ушёл в соседнюю комнату, а оттуда поспешил на второй этаж. — Кажется, я понимаю… — пробормотал Хитоши. Внезапно Кацуки рядом вскрикнул: — Эй! — Изуку просил тебя пнуть, — невозмутимо оправдался Тодороки. — Вы знакомы всего два месяца, а ты уже так под него прогибаешься… — Кацуки закатил глаза. — И не делай вид, что тебе не хочется на это посмотреть! — Мне хочется, — признался Шото. — Но это не значит, что надо так сильно выражать злорадство, это неуместно. Я потом его не уговорю на подобную авантюру из-за тебя. Бакуго моргнул, потеряв на секунду связь с собственным мозгом. — Так, стоп. В смысле… Ты когда это запланировал снова его обрядить? — Неважно. — Нет, это очень важно! Всего пара минут прошла! Что за наполеоновские планы ты там строишь?! — Вокруг меня одни извращенцы, — вздохнул Хитоши и тоскливо покосился на банку с пивом. Выпить, что ли? Остальные одноклассники присоединились как раз к тому моменту, когда Изуку вернулся. Шото даже не моргал, опасаясь упустить какую-то деталь, а Изуку, державший руки сцепленными за спиной, всё же не сдержался и поправил воротник, который ощущался скорее как удавка. У Яойорозу был великолепный вкус. Фигуру Изуку плотно облегало чёрное платье до щиколоток с тонкой золотой вышивкой. Платье было запахнуто с правой стороны и скреплено золотыми застёжками, по бокам юбки красовались длинные разрезы. Также Момо не забыла и об обуви, простые чёрные лодочки удачно закрепляли образ. Тишина продержалась ещё пару минут, пока Каминари не отмер: — А сфотографировать можно? — Если замечу, что кто-то снимает, можете попрощаться с телефоном, — прищурился Изуку. Этот день однозначно добивал его нервы. Кацуки присвистнул, а потом, глянув на замершего, как статуя, Шото, отвесил ему подзатыльник. Тот посмотрел в ответ с негодованием. — Твои мозги настолько расплавились, что я сейчас услышал плеск в твоей башке. Слюни подбери. Изуку почувствовал в руке вибрацию своего мобильного. Увидев, кто звонит, он помрачнел ещё сильнее. — В чём дело? — спросил он, ответив на звонок. — Открывай дверь, я уже здесь! Тяжело вздохнув, Изуку сбросил вызов. — Вы продолжайте, я сейчас вернусь. Но больше в ваших развлечениях я принимать участие не буду, — пообещал он и направился к входной двери. И ведь принесла нелёгкая…