От охотника к герою

— О моём характере? — Каминари нахмурился, пытаясь вспомнить. — Кажется, вы просто хотели о нём поговорить. — Да. Видишь ли, препятствием в твоём случае я считаю именно твой характер. Может, я пока просто не знаю о тебе достаточно, но сейчас у меня сложилось впечатление, что ты слишком мягок. — Мягок? — Денки склонил голову набок. Странная претензия… — Видишь ли, те проблемы, что ты описал, корректируются правильно подобранной методикой обучения. Более того, и я, и жизнь не раз будем ставить тебя в те ситуации, где если хочешь выжить, нужно пойти на всё. Но отчасти в этом и заключается проблема. По спине Каминари пошли мурашки. «Пойти на всё» звучало из уст Золдика обыденно, почти недостойно внимания, но головой подросток понимал, что это совсем не фигура речи. — Я не волнуюсь о Хитоши, отдав его Иллуми. Они друг друга прекрасно поймут, более того, я даже уверен, что Иллуми не сможет его сломать и подогнать под себя. Хитоши уже сформировался как личность, он целостный и… жёсткий. Ты находишься в процессе формирования. И ты гораздо мягче. — Это так плохо? — Ты чувствительный, к себе и другим. Мои методы довольно жестоки, они не предполагают жалости ни к кому. Чему бы я тебя не учил, я буду исходить из того, что надеяться ты можешь только на себя, что ситуация худшая из возможных, что у тебя нет возможности беспокоиться о всякой чуши вроде гуманности или законов, и для твоей чувствительности это станет нагрузкой. Особенно когда ты выйдешь отсюда во внешний мир, чтобы применить те методы, которым я тебя научу. Ты понимаешь это? Каминари, подумав, кивнул. Да, это должно быть очень непросто. — Ты должен это осознавать. Причём, скорее всего, рано или поздно тебе всё равно придётся столкнуться с чем-то подобным. И тогда выбор у тебя примерно такой: либо готовиться к этому постепенно, либо пережить всё худшее в максимально сжатые сроки. Просто не будет, ты не ту профессию выбрал. — Я это осознаю, — Денки кивнул. — Ну, иначе ты бы не поступил в лучшую в стране академию для героев, верно? — Золдик пожал плечами. — Да, — Каминари прикусил губу. Сегодня он встретил маленькую девочку, которой было от силы шесть лет. Если Золдик-сенсей назвал то, что она пережила, адом, трудно представить, что с ней происходило. Изо дня в день он наблюдает мирную картину, а в какие-то случайные моменты вся грязь, что скрывается под ней, вырывается на свет. Лига Злодеев нападает на подростков, а с маленькими детьми творят ужасные вещи, и всё это в то время, пока большинство живёт в своём уютном, безобидном мирке. Однажды очнувшись от ложного умиротворения, Денки больше не хочет в него погружаться, не хочет обманывать себя и других. — Это был для меня сознательный шаг. И сейчас… Я хочу у вас учиться, осознавая, что это может быть тяжелее, чем я могу себе представить. — Тогда мы это решили, — Киллуа усмехнулся. — Не будем терять время. Твои основные недостатки в управлении Причудой мы уже разбирали, факультет поддержки занимается созданием подходящего тебе снаряжения. У меня есть ещё пара идей, но об этом говорить сегодня пока не будем. Начинаем с разминки. Заниматься под индивидуальным руководством Золдика-сенсея было намного тяжелее, чем раньше. Его требования взлетели до такого уровня, о котором Каминари даже не знал. К счастью, перерывы тоже были, и Денки вроде пока смерть от физического истощения не грозила, но это всё ещё было под вопросом. К счастью, Киллуа завершил занятие достаточно быстро. — Мне нужно будет скоро уехать. Когда дело дойдёт до новых занятий в расписании, я решу, что там с тобой делать, — распорядился Золдик. — Понял,— Каминари, отдыхавший, сидя на полу, кивнул. — Вы собираетесь на встречу с Изуку? — Ты знаешь? — удивился Киллуа. — Ну, я попал в их компанию через Шинсо-куна… — Денки кашлянул. — Так что да. — Ясно… Ты не знаешь, что нужно Изуку? — немного взволнованно спросил Золдик. — Он просто не сказал. Каминари качнул головой: — Нет. Может, он обсуждал это во время свидания с Тодороки-куном?.. Ой! — он опомнился. — А вы знали, что они встречаются? — Знаю, — Киллуа отмахнулся. — Ну, я не в курсе, если честно, и я только начинаю вникать в то, что происходит, — Денки поёжился. — Мне нужно много времени, чтобы это обработать. Ещё и заяц в стрингах… — Не напоминай, на больное давишь, — вздохнул Киллуа. — Простите. А вообще, я хотел спросить, — Каминари замялся. — Кое-что личное. У меня сейчас немного сложный период, некоторые проблемы в семье. И мне интересно… А как у вас проходил каминг-аут? — У меня? — Золдик удивился вопросу. — Ну, да. У меня с этим сейчас и проблемы, — неловко пояснил Денки. — Я очень люблю родителей, но они гомофобы, и в субботу я с ними разругался и признался, что би. До самой ночи воскресенья я домой не возвращался, а там… Ну, они молчат об этом и почти не говорят со мной. Не из злобы, а будто просто не знают, что делать. Мне очень грустно, потому что до этого у нас были прекрасные отношения. Я понятия не имею, что делать. — Я могу рассказать, но если честно, мой опыт тебе вряд ли поможет, — вздохнул Киллуа, присаживаясь рядом с Каминари на пол. — Начиная с того, что с большей частью родственников у меня отношения не просто прохладные — там температура айсберга. И особенно это касается матери с отцом. Они ужасные родители. — Вот как, — Каминари кивнул. Ему тут же вспомнился рассказ Шинсо о его родителях. Он с трудом мог представить себя на месте этих двоих. Когда самые родные и близкие люди тебя отвергают, как можно к этому вообще привыкнуть? Как таким образом жить? — Тем не менее, от меня всё ещё многого требовали… — Золдик фыркнул. — Но если говорить о моих симпатиях, я всегда понимал, что девочки мне не нравятся. А когда мне было двенадцать, я влюбился в одного идиота, и вот я до сих пор за ним замужем. Правда, с тех же двенадцати лет я и дома-то не жил, мне не было перед кем отчитываться, за домашними я не скучал. Но когда мне было девятнадцать, отец позвал меня на серьёзный разговор — он собирался передать мне дела нашего клана в будущем. А мне это и не надо было, если честно, имел я их в рот… Кхм. Но я, от большого ума, видимо, решил пошутить. Сказал, что соглашусь на эту авантюру, если клан устраивает тот факт, что у их главы будет не жена, а муж. Угадай, что ответил мне отец. — У меня нет столько фантазии, — пробормотал задумчиво Денки. — Но… Сказал, что это приемлемо, если вы не будете афишировать? Киллуа усмехнулся: — Цитирую: «Да я знал, что так и будет. Ещё когда тебе было двенадцать и я спросил, что с тобой произошло во время твоей отлучки из дома, а всё, что я слышал в ответ, это Гон, Гон, Гон и Гон. Делай, что хочешь, тут никто не удивится». Мне ещё никогда так стыдно не было в жизни, а со мной многое происходило, — смущённо признался Золдик. — Типа зайца в стрингах? — Типа зайца в стрингах… Так я попал одновременно и на унаследование клана, и на брак, который я абсолютно не планировал. — Не планировали? Почему? — Мы с Гоном тогда уже встречались, но свадьба казалась излишне формальной и ненужной. Мы и так знали, что мы вместе, что наши чувства очень крепкие и долгосрочные, наши отношения были комфортными… Что изменила бы такая формальная процедура, казалось бы? — Киллуа пожал плечами. — Ну… Может, это было слегка наивно. Когда у тебя не просто парень, любовник или партнёр, а муж, это и звучит, и ощущается немного иначе. Более надёжно и серьёзно, и это обязывает тебя самого к большему. И меня это не тяготит, а радует, — Золдик тепло улыбнулся, отводя взгляд в сторону. — Как-то так. Таков был мой опыт. У тебя он иной. — Мягко говоря, — Каминари виновато улыбнулся. Как будто хорошие отношения с семьёй стали его невольной привилегией… — Ты любишь родителей, тебе сложнее рисковать связью с ними. Мы все ищем любви и принятия, и это первые люди, которые должны нам их обеспечить, — спокойно заметил Киллуа. — Но я не вижу смысла дорожить любовью и принятием только к одной части тебя. Родительская любовь так не работает, и это я тоже могу сказать по себе. Я люблю Изуку и буду его любить, каким бы он не был и что бы он не сделал. Я не понимаю родителей, которые навешивают на детей какие-то ожидания и оценивают ребёнка в соответствии с ними — таким, к слову, является мой отец. Поэтому, если тебе нужен совет, я могу сказать только одно: не тяни слишком долго. Можешь дать им немного времени, но потом вытряси из них правду: любят ли они тебя и за что. Если закончится плохо, обматери их, подожги дом и приходи сюда. Дальше уже что-то вместе решим. Каминари несколько секунд молчал, пытаясь осознать услышанное, а потом рассмеялся. — Я обязательно подумаю об этом. Спасибо.

***

Когда Масару вернулся домой, его встретили крики и грохот. Он тут же поспешил на звук, в гостиную, но затормозил, увидев Кацуки, прислонившегося к проёму двери и присвистнувшего. — Вот это да. Батя, принимаются ставки: Танку или мать? — За что? — вздохнул отец семейства. — Не за что, а из-за чего. У Изуку появился парень, — охотно объяснил Кацуки. — Кто? — заинтересовался Масару. — Наш одноклассник, отпрыск Старателя. Неплохой, но каблук — наверное, постарался влиться в наши семейные традиции. — Каччан, — отец закатил глаза. Когда над тобой издеваются собственные дети, это всегда неприятно. В следующую секунду Кацуки и Масару разбежались в стороны, и мимо со свистом пролетела запущенная Изуку настольная лампа. — Опять ремонт, да что ж такое… А что Мицуки не нравится? — Цитата: «Ты губишь своё будущее, подростковые романы бесполезны и не имеют будущего». Ответная цитата: «То есть, мне сложить свои чувства на полку до тех пор, пока мне не исполнится восемнадцать?» Следующая цитата: «Да». Звук гонга, битва началась. Я и слова вставить не успел, хотя мне было что. Потому что упоминать про гормоны было необязательно… Масару тяжело вздохнул и прислушался. — …А если бы я встречался с девушкой, это было бы нормально?! — кричал Изуку. — Это было бы даже хуже, потому что существует подростковая беременность! — рявкнула Мицуки. — Ну, за что? — страдальчески простонал мужчина. — Их уже не остановить, механизм запущен, назад дороги нет. — Хорошо, что мы дорогую мебель больше не покупали, — с присущей ему практичностью отозвался Кацуки, продолжая с интересом наблюдать за разгорающимся скандалом. Масару покачал головой: и что ему теперь делать с этим?

***

— Что тебя тревожит? — Гон заботливо обнял супруга за талию. На улице люди время от времени оглядывались на них, узнавая ставших очень популярными за последние дни учителей академии. Киллуа изредка морщился, но прятаться от чужих глаз он не собирался. Он привык к подобному в собственном мире, и сейчас это просто слегка раздражало, не более. Они могли добраться и на машине, но Золдик хотел пройтись пешком. Какие-то мысли и впрямь не давали ему покоя. Стало ли Эри лучше, было ещё неизвестно. Сейчас она спала под действием Причуды одного из психологов, а стеречь девочку остался Сотриголова. Даже если это не сильно ей поможет, особой причины волноваться нет, ведь она в безопасности. Киллуа вздохнул, немного расслабляясь от прикосновения Гона. — То, о чём хочет поговорить Изуку… Я боюсь, что у него уже не хватит терпения и нам придётся рассказать на этот раз всё, что мы умалчивали. А это много. И не самое лучшее, что он мог бы о нас узнать, понимаешь? — У него сейчас столько дел, — Фрикс мотнул головой. — Я не думаю, что у него есть время задуматься о прошлом. Сам посуди: то Иллуми начудит, то Лига нападёт, а теперь у него есть парень и… — И он ещё должен это прояснить с приёмной семьёй, — Золдик кивнул. — Да, но это меня не успокаивает. Зачем бы ещё ему нас звать? — Понятия не имею, но то, что он хочет поговорить, уже хорошо. — Может, ты и прав… Недалеко оттуда к назначенному месту добирались трое подростков. Изуку был зол, но в то же время смущён, пока Кацуки увлечённо рассказывал Шото, как всё происходило: — Отца едва не зашибли. Пару раз ему повезло, он успел избежать смерти… — Каччан, прекрати. Такое ощущение, что ты фильм о войне пересказываешь, а не семейную ссору, — пробурчал Изуку, дёргая брата за рукав. — А что, разве нет? У нас в гостиной руины, как после бомбардировки. Хорошо, что дом уцелел. И я не жалуюсь, к слову, это было очень весело! Правда, как вы будете решать этот вопрос… — Я не собираюсь извиняться! — решительно выпалил Изуку. — На мне нет никакой вины! Подросток тут же сник, ощутив мягкий поцелуй на щеке, и смущённо посмотрел на Тодороки. — Шото-кун, — жалобно протянул Изуку. — Я прекращаю злиться… — Тебе и не нужно злиться. Сейчас всё в порядке. — В порядке, да… — покрасневший Изуку приник к своему парню. Кацуки на это закатил глаза. — К слову, тебе было необязательно провожать меня, Каччана бы хватило. — Его бы хватило только на то, чтобы ещё больше тебя разозлить, — спокойно ответил Тодороки. — Эй! — возмутился Кацуки. — Это правда, — Шото строго глянул на Кацуки и фыркнул. — А тебе нужно успокоиться, Изуку. Ты ведь хочешь прояснить серьёзный вопрос, не так ли? — Да. На этот раз совсем о другом. И мне бы ещё как-то с ума не сойти от всего этого, — буркнул Изуку. — Интересно, на меня подействуют антидепрессанты? — Начни с ромашкового чая, — посоветовал Кацуки. — Засунь себе свой ромашковый чай… — Изуку запнулся, услышав рингтон, и быстро достал мобильный. — Ото-сан? — Изуку, насколько ты далеко от ресторана? — спросил Киллуа. — Да в десяти минутах, а что? — заволновался подросток. — Ничего, просто, возможно, тебе придётся немного подождать, Гон услышал что-то подозрительное и убежал проверить. Надеюсь, много времени это не займёт, но в случае чего ещё минут десять ты сможешь подождать ведь? — А, конечно, — нахмурился Изуку. Плохое предчувствие снова проснулось и начало его грызть. Это из-за ссоры с матерью? Наверное, да, он просто ожидает плохого… — Гон, что там? — спросил Золдик. Затем в телефоне раздался грохот. — Гон! — испуганно выкрикнул Киллуа. Звонок оборвался, а в паре кварталов от подростков прогремел взрыв. — Ото-сан, — прошептал Изуку, обернувшись в сторону взрыва. Страх за родителей в одно мгновение с нуля взлетел до максимума. — То-чан! — Изуку кинулся в сторону, откуда теперь валил дым. — Блять! — рыкнул Кацуки. Они с Тодороки рванули следом, но угнаться за Изуку, когда он набирал такую скорость, было невозможно. А паника вокруг не делала перемещение легче. — Я уверен, это из-за того, что Гон-сан назвал Лигу аниматорами, — пробормотал Шото. — Да заткни ты пасть! — вызверился Бакуго. — Каждый раз, когда ты открываешь рот, это верный признак, что произойдёт какая-то херня! — Если я буду молчать, это не отменит того, что плохие вещи будут происходить! — огрызнулся в ответ Тодороки. Когда они прибежали к разрушенному переулку, где произошёл взрыв, то застали замершего Изуку. — Танку? — Кацуки, хмурясь, коснулся руки брата. Изуку не отреагировал. Знакомая картина напугала Кацуки не на шутку. — Изуку! — Что такое? — запыхавшийся от бега Тодороки посмотрел на братьев с тревогой. — Изуку? — Они… — Изуку выдохнул. — Посмотрите, они… Кацуки и Шото перевели взгляд вглубь разгромленного тупика. Среди обломков бетона лежали окровавленные тела — судя по разноцветным костюмам, явно не гражданские, а скорее злодеи. А в самой глубине, в тени, зашевелились две маленькие фигурки. Они поднялись с земли и заозирались. — Вот это нас приложило, — холодно заметил смутно знакомый голос, более звонкий и высокий, чем подростки привыкли. — Где мы? Это не Остров Жадности, — пробормотал второй, тоже прежде знакомый и немного изменившийся сейчас. Трое с замиранием сердца наблюдали, как из тени вышли двое мальчиков. Первый — чуть выше, очень бледный, с растрёпанными белыми волосами и синими глазами, в синей водолазке, белой футболке и джинсовых шортах. В своих фиолетовых ботинках он ходил бесшумно, как дикий кот. Он был спокоен и мало внимания обращал на окружавшие их руины, сосредоточившись на своём спутнике. Его спутник был ниже, но из-за стоявших ёжиком тёмно-зелёных волос казался почти одного роста с ним. Его большие янтарные глаза с интересом рассматривали всё вокруг. На нём были светлая майка, зелёные шорты и высокие сапоги. — Можно легко проверить, Остров Жадности это или нет, — пожал плечами Киллуа. Это был несомненно Золдик Киллуа, вот только ему было лет… двенадцать? — Книга, — Киллуа посмотрел на своё блестящее зелёным камнем кольцо и пожал плечами. — Не Остров Жадности. — И кто все эти люди? — Гон, разумеется, вторым был Гон, оглянулся на тела вокруг. — Они вообще живы? Я не узнаю никого из них. Киллуа пожал плечами, а потом повернулся к трём наблюдавшим за ним подросткам. — Возможно, стоит спросить тех, кто не в отключке. Вы кто? Изуку не знал, как описать своё состояние. После того страха потерять близких, который он снова испытал, он стоял здесь и смотрел на своих родителей, которые были ещё детьми. — Мы те, кто знает вас, — выдал озадаченно Кацуки. Его реакции всегда были быстрыми, вот только он понятия не имел, как ему реагировать. — Правда, мы привыкли к тому, что вы… Ну… — Старше, — завершил Тодороки. Он рассматривал маленьких Гона и Киллуа с чётким ощущением, что мир и правда сошёл с ума. Или сам Шото, или этот мир — одно из двух. — Старше? — удивился Киллуа. Его синие глаза широко раскрылись, и из груди Изуку невольно вырвался вздох умиления: таким своего отца он точно ещё не видел. Он был очаровательным ребёнком. — Насколько старше? — То есть, сейчас мы не узнаем, сработала ли наша задумка?! — воскликнул Гон. — Киллуа, это несправедливо! Я должен был встретить Джина! И познакомить его с тобой! Золдик озадачился: — Ну, это должно было произойти. Какое-то время назад. — Вот именно, — надулся Гон. — Какое-то время назад! Я уверен, что это произошло, но по нашему плану или нет? — Разве это имеет значение? — Я хочу знать сейчас, — заупрямился Фрикс, нетерпеливо топая ногой. Киллуа расхохотался. — Что смешного?! — Ты такой эгоист, меня это каждый раз удивляет, — смеясь, пояснил Золдик. — Я не эгоист! Что такого… — Очень не хочется прерывать эту милую беседу, но у нас мало времени. Опытным путём выяснилось, что Перемотка долго не продержится, и вы скоро вернётесь к своему реальному возрасту. Нам нужно убить вас до этого. С крыши на землю спрыгнул ящер, в котором Изуку с мгновенно вспыхнувшей яростью опознал Спиннера, того самого, которого он упустил в прошлый раз. Двое детей посмотрели на злодея с настороженностью. — Перемотка? Так вы вернули нас к этому возрасту? — уточнил Киллуа. — Очень хорошая Причуда, которую недавно добыл наш глава, — Спиннер оскалился. — Даби, займись этими школьниками, а я разберусь с малышнёй. Ещё один злодей появился позади Шото, Изуку и Кацуки. Изуку стиснул кулаки с мыслью, что он сейчас точно сделает всё, чтобы убить этого урода со скобами и спасти своих родителей. Он… — Ты один, старикан? — удивился Золдик, приближаясь к Спиннеру. — На нас двоих? — Скоро в любом случае прибудет подмога. Сыграем в игру, детки? — ящер принял боевую стойку. — Мы любим игры! — с энтузиазмом воскликнул Гон. — Вы нас как раз оторвали от одной! — Верно. Мы не так давно уже сыграли, но какой ребёнок откажется от игры? — Киллуа улыбнулся. — Бегите! — испуганно выдохнул Изуку. — Зачем бежать? — Фрикс посмотрел на него. Изуку почувствовал отчаяние: они не понимают? Они ведь ещё дети, конечно, но… Объяснение застыло в его горле, когда Киллуа одним смазанным движением запрыгнул за спину ящеру и с силой пнул того по ногам, отчего Спиннер упал на колени, а потом схватил злодея за горло. — Пока что это даже не разминка, — скучающе заявил Золдик. — И у этой игры нет правил. Спиннер задыхался, обливаясь холодным потом, от жёсткой хватки мальчика. Он что-то прохрипел, но его никто не понял. Даби, нахмурившись, направился в их сторону. — Его возьму я! — радостно заявил Гон. — Как хочешь, — Киллуа пожал плечами и отшвырнул Спиннера в стену. От удара злодей потерял сознание. — Ты особенно привлёк наше внимание. Вы оба мешаете, но ты ещё и треплешь языком, — зашипел Даби, глядя на Фрикса враждебно. — О, так ты меня знаешь? — Гон склонил голову набок. — Золдик Киллуа, Фрикс Гон. Сейчас вас каждая собака знает, — фыркнул Даби. — Странно, он знает мою фамилию, но не знает, что она значит, — Золдик развёл руками. — Я не понимаю, за это время наш клан потерял всякую славу? Злодей нахмурился, пытаясь осознать сказанное мальчиком, но секунда замешательства стала ошибкой. Гон рванул вперёд и подпрыгнул, нанося удар ногой в лицо Даби. Мужчину отбросило на пару метров. — Я же говорю: слабаки. Если бы о нас ещё помнили, подослали бы кого посильнее, — презрительно ухмыльнулся Киллуа, пиная тело оставшегося без сознания Спиннера. — Но я не удивлён, что разозлил их в основном ты, Гон. — Я тоже не удивлён, я всегда говорю то, что думаю. Они не справились с нами, когда мы были взрослыми, поэтому они превратили нас в детей — что бы плохого я о них не сказал, они это заслужили, — упрямо заявил Фрикс. Киллуа на это снова рассмеялся.